Блокада

Контейнер прибывает ровно в срок. Хакс опускает на его крышку обе ладони: поверхность матовая и гладкая, пока ещё хранящая холод грузового отсека шаттла. Внутри не чувствуется движения. Хакс проводит пальцами по борту — слева направо. Он останавливается на замке, подцепляет ногтями, вдыхает чуть глубже, не решаясь открывать: предвкушение тревожное, и он ловит себя на мысли о том, чтобы отдёрнуть руку и отправить посылку обратно или, лучше того, спустить её в мусорный пресс. Генерал Хакс не может принять решение, принятое им самим три стандартных недели назад. Слабак. Хакс сжимает защёлку — пальцы дрожат. Это энергетики, нервное напряжение и недосып: в каком угодно порядке. Причина равна следствию, и Хакс уже давно вышел на замкнутый круг, где он бежит по инерции. Если он остановится, начищенный до блеска пол базы вылетит из-под его ног. В буквальном смысле. И он больше не допустит этого. Крышка открывается с глухим щелчком и плавно поднимается вверх. Хакс, конечно же, видел изображения, но информации нашлось ничтожно мало, да и полученные из архивов файлы по большей части не считывались или оказывались в таком, крифф его дери, дерьмовом качестве, что проще было бы нарисовать самому себе загогулину на куске флимсипласта и торжественно назвать её исаламири. Невзрачная ящерица, лежащая на дне контейнера, никак не реагирует на шум. Хакс думает, что она могла и подохнуть за время пути: замерзнуть на борту шаттла, пасть от истощения или просто умереть со скуки во время долгой транспортировки из Миркра. Он запускает руки внутрь ящика, предусмотрительно надев перчатки — упоминаний о токсичности исаламири он не встречал нигде, но попасть в лазарет из-за укуса малоизученной твари не очень-то хочется. И уж тем более не хочется, чтобы об этом узнал Рен. На ощупь упитанное тело ящерицы — упругое и тугое. Она крупнее и тяжелее, чем Хакс предполагал. Когда он подсовывает ладонь под бледно-желтое брюхо, перехватывая исаламири свободной рукой за грудь, та открывает глаза. Все четыре разом. Хакс чувствует, как под его ладонью, внутри ящерицы, бьётся сердце. Как от дыхания мерно раздуваются кожистые медные бока. Хакс замирает на мгновение, не делая попыток поднять исаламири с мягкого настила. Он потратил на поиски этой твари столько средств и времени, что будет обидно, если она упадёт на пол и расшибёт морду. Совсем как он пару дней назад. От непрошеной ассоциации Хакс кривит губы и сжимает брюхо исаламири чуть сильнее, тут же недовольно выдыхая сквозь стиснутые зубы: в последний месяц самоконтроль даётся ему с большим трудом. Какая ирония. Ещё недавно он думал, что это удел Рена. Впрочем, самопровозглашенному Верховному Лидеру в этом плане легче не стало, и Хакс бы посмеялся над очередным срывом магистра светящихся палок — вот только горло всё еще болит, а на правом боку не слишком приятно спать. — Ебаная ты дрянь, — тихо говорит он исаламири, предвкушая момент, когда он сможет если не сказать, так хотя бы подумать тоже самое в тронном зале. — Отцепись. Ящерицу он вынимает вместе с подстилкой, которую та не желает отпускать. Исаламири не начинает извиваться, не пытается вырваться, только смотрит в пустоту перед собой немигающим взглядом, крутит тупорылой головой и хватается передними лапами за его руку. Когти у неё острые и длинные — наверняка, если вцепится сильнее, проткнет перчатки. Хакс подносит её чуть ближе к себе, прикидывая, как её будет удобнее устроить на плечах. Идея, такая притягательная вначале, теперь всё сильнее кажется ему безумием — эта тварь может просто не захотеть быть живым воротником; где гарантия, что она не сбежит? «Исаламири спокойны и малоподвижны, — он вспоминает строчки из имперской документации, где люди Трауна собрали всё, что было известно о ящерицах из Миркра. — На облюбованном месте они закрепляются настолько прочно, что сдвинуть животное с места, не убив и не покалечив, практически невозможно». В воспалённой фантазии Хакса поочередно мелькают кадры: вот исаламири, заскучав, лезет ему на голову во время планирования атаки на очередное спрогнозированное сраными видениями Верховного Лидера место укрытия Органы, мусорщицы и всей их мятежной кодлы; вот она гадит на его безупречно чистый мундир; вот Рен душит его голыми руками, и его, генерала Первого Порядка, хоронят вместе с ящерицей, потому что та облюбовала хозяйские плечи. Впрочем, если Рен его убьет, погребальных почестей Хакс вряд ли дождется. В этом он не сомневается. Значит, одной проблемой меньше. Хакс опрокидывает увесистую ящерицу на левое плечо, одновременно выдергивая из её лап подстилку, стараясь не думать о том, как он выглядит сейчас со стороны. Разумеется, его никто не видит, но Хаксу достаточно представить это: исаламири весит под пятнадцать килограммов, она слишком длинная и неудобная и вдобавок ко всему, начинает обеспокоенно копошиться. Безмозглая, тупая ящерица, обладающая по какой-то криффовой причине такой полезной, такой нужной Хаксу способностью. Ящерица, доставленная на базу контрабандистами, ящерица, которую он, Армитаж Хакс, второе — к несчастью, — лицо Первого Порядка, собирается носить, как щит от приступов агрессии собственного начальства. Когда он, вспотев и чертыхаясь, наконец устраивает исаламири на своих плечах, ощущение полного провала и бессмысленности затеи накрывает его с головой. Возможно, ему досталась бракованная ящерица; возможно, бракованный он сам. Хаксу не нравится последний вариант, он душил в себе сомнения и неуверенность с проклятого детства, он ненавидит это чувство так сильно, что готов пробивать дюрасталевые панели собственным лбом столько раз, сколько потребуется, чтобы доказать свою правоту. Но у его ребер ограниченный запас прочности. И даже если Рен не хочет убивать его — он может ненароком сомкнуть хватку сильнее. И Хакс сломается, как бесполезная игрушка. В планах Хакса на ближайшую перспективу такого не предусмотрено. Исаламири опускает голову ему плечо. Хакс подхватывает её толстый хвост рукой и смотрит на себя в зеркало. Определенно, нужно носить тварь поверх шинели, иначе она располосует когтями атласный мундир. Стоит подумать о том, куда девать ебучий хвост — ящерица, кажется, не имеет никакого желания следить за ним, и потому, когда Хакс убирает руку, кожаный тентакль обвисает вдоль его тела самым неприглядным образом. Если отрезать этот бесполезный отросток, её сопротивляемость Силе уменьшится? Хакс не знает ответа, но замены на случай неудачного эксперимента у него нет, так что хвост придётся потерпеть. Тяжесть исаламири непривычно ощущать на плечах; в ярком освещении освежителя шкура ящерицы почти такая же рыжая, как волосы Хакса. Удачный, мать ее, аксессуар. Губы Хакса дрожат. Он упирается рукой в раковину и смеется, глядя на свое отражение — тёмные круги под глазами, встрепанные после упражнений с исаламири волосы, выцветающий синяк, охватывающий шею кольцом. Гранд-адмирал Траун был психом, если разгуливал с двенадцатикилограммовой хвостатой гадиной на плечах по военной базе и заявлялся с ней на Совет. Да видят звезды, это просто, блядь, физически неудобно. Но так легко отказываться от задуманного — не в привычках Хакса. Сноук называл его бешеным псом; что ж, самое время напомнить об этом Рену. Хакс улыбается, выпрямившись — исаламири держится цепко и неподвижно. Он приглаживает волосы, приводя прическу в порядок, и выходит из каюты. Он чувствует, как персонал провожает его недоуменными взглядами; но уж лучше так, чем нервно, исподтишка оглядываться на офицеров на мостике прежде чем подняться на ноги и вытереть кровь с губ. Хакс ни разу не видел на их лицах ни усмешек, ни жалости, ни сочувствия — но он боится, что однажды это произойдет. Гермодвери пропускают его в Зал со знакомым шипением. Рен уже ожидает его: на несуразно большом троне Сноука он выглядит как заигравшийся ребенок, натянувший на себя отцовский пиджак и ботинки. Трон велик новому Верховному Лидеру во всех смыслах — Хакс отлично это понимает. Новому Верховному Лидеру неуютно на доставшемся так легко месте. Хакс знает, как помочь ему почувствовать себя еще хуже. — Верховный Лидер. Он склоняет голову, остановившись у ступеней трона. Исаламири на его плечах приходит в неторопливое движение — переставляет лапы, задевает шероховатым локтем скулу, но, благо, никуда не лезет. Только цепляется задними лапами за ткань мундира, и Хакс чувствует, как когти все-таки впиваются ему в грудь. Он думает о том, понимает ли живой бронежилет, что его приволокли прямиком к форсъюзеру. И о том, слышит ли Рен его мысли. — Генерал. Рен переводит взгляд с его лица на ящерицу. Хакс ловит секундное удивление; он слишком хорошо изучил ублюдка за семь лет совместного пресмыкания у Сноука, чтобы замечать такие вещи. После позорного поражения, нанесенного иллюзией Люка Скайуокера, Рен, пожалуй, стал сдержаннее; но этого недостаточно. Хакс ждёт, когда Верховный Лидер озвучит причину, по которой была назначена встреча, но Рен молчит, подавшись вперед и изучая притихшую исаламири. — А я думал, это сказки, — наконец произносит он. — Где вы ее взяли? — Это имеет значение, Верховный Лидер? Подвижный рот Рена дергается, но он не произносит ни слова. Хакс предполагает, что ему захочется проверить достоверность сказок самолично; он ждет жеста или взгляда, но Рен поднимается с трона и подходит к Хаксу. Шрам на его лице почти затянулся; синяки под глазами сошли на нет. Верховный Лидер, в отличие от самого Хакса, выглядит непозволительно свежим и отдохнувшим. — Вы дали ей какое-нибудь имя? Рен протягивает руку к ящерице. Хакс с трудом сдерживается, чтобы не отступить на шаг назад, не закрыть голову исаламири, в которую Рен явно собрался тыкать пальцем, ладонью. Он сжимает челюсти и смотрит, опустив взгляд, как Рен касается голой рукой медной шкуры, изучая осторожно и неторопливо. — Вижу, она вам нравится? — спрашивает у него Хакс. — Можете забрать ее себе. Поверьте, Верховный Лидер, я не буду возражать. Рен усмехается. Или фыркает. Хакс чувствует его дыхание совсем близко; Рен поднимает вторую руку и опускает ее на спину исаламири, поглаживая так же неспешно, как морду. Хакс обдумывает, как поязвительнее намекнуть впавшему в режим натуралиста и биолога Верховному Лидеру, что его взаимодействие с ящерицей выглядит крайне странно, учитывая тот факт, что объект исследования висит на Хаксе; но Рен отстраняется раньше, чем Хакс выбирает подходящий вариант. — Вы же понимаете, что я могу избавиться от нее любым другим доступным мне способом? Рен не возвращается на трон. Он стоит напротив Хакса, опустив руки — нахмуренный и напряженный. В прошлый раз, когда он был таким, Хаксу пришлось выплевывать отвратительное в своей лживости «да здравствует Верховный Лидер» на грани потери сознания. — Вы — Верховный Лидер, — Хакс бы хотел пожать плечами, но с исаламири это не так-то просто сделать. — Конечно, вы можете. Рен сжимает правую руку в кулак, но ничего не происходит. Пол остается под ногами Хакса. Он дышит свободно. Ящерица, похоже, отлично справляется со своими обязанностями. — Почему вы не обзавелись этой тварью раньше? — Рен раздраженно встряхивает головой и смотрит Хаксу в глаза в упор. — При Сноуке, например? — Не было нужды, — Хакс перекладывает хвост исаламири на свою левую руку, крепко прихватывая пальцами — бестолковая ящерица какого-то криффа вздумала повертеть им, и это нервирует. — Сноук… был более умерен в вопросах применения Силы. В отличие от вас. — Не думаю, что смогу вспомнить, сколько раз ваше лицо встречалось с полом, генерал, — голос Рена дрожит, и он снова оказывается близко — почти вплотную к Хаксу. — И это не учитывая ваши личные аудиенции у Сноука. — Не так много, как бы вам хотелось. — Вы спорите со мной, — произносит Рен. Хакс не уверен, но ему кажется, что воздух вокруг него начинается разогреваться и гудеть. — Указываете мне, что делать. — Только потому, что ваши приказы говёнее дерьма банты. Рен стискивает оба кулака. Хакс остается на ногах и с целой шеей и, пожалуй, сегодня он отпустит эту восхитительную ящерицу погулять по каюте или выдаст ей двойную порцию листьев за то, что теперь может говорить сраному Верховному Лидеру все, что вздумается. — Снимите. Эту. Поганую. Дрянь. Хакс сжимает хвост исаламири крепче, отступая подальше от взбешенного Рена. Не хватало еще, чтобы тот дотянулся до него своим мечом или руками. Хакс, возможно, и успеет выхватить бластер, но он отдает себе отчет в скорости и мастерстве Рена. Рисковать лучше на расстоянии. И имея за спиной план «Б». — Я похож на самоубийцу, Рен? Рен. Хакс продолжает называть его так про себя, но после ебаного захвата власти он не обращался к Верховному, мать его, Лидеру никак иначе, чем по сраному титулу, присвоенному Реном нагло, несправедливо, и вдобавок, с применением Силы. — Это приказ. Выполняй, Хакс, или я оторву этой твари голову! Рен делает к нему шаг, и Хакс едва не спотыкается на оказавшихся на пути ступенях трона. Теперь он ощущает это явно: колебание воздуха и необъяснимое напряжение вокруг, давящее на тело. Может быть, стоило заказать двух исаламири? Или не выводить Рена из себя, не опробовав ящерицу в мелочах? — Только вместе с моей. Хакс упирается задницей в высокий подлокотник трона. Отступать дальше некуда; Рен хватает исаламири и дёргает её к себе. Вместе с Хаксом, разумеется. Потому как ящерица успела облюбовать его плечи и вонзиться всеми когтями в мундир и тело. Хаксу хочется орать. От резкой боли или от общего идиотизма ситуации — он не может решить, какую причину выбрать, чтобы пасть еще ниже, чем он уже упал. — Твоя голова мне еще понадобится, — Рен раздувает ноздри, как разъяренный ранкор, сверлит Хакса невменяемым взглядом, стискивает невозмутимую исаламири обеими руками и чуть ли не рычит низким глухим голосом. У Хакса горит лицо. Ему трудно дышать, но в этот раз его никто не душит. Грудь ноет и саднит от когтей долбанной ящерицы. О прочих неудобствах, обременивших тело, Хакс предпочитает не думать: на случай, если Рен все-таки сумеет прочитать его мысли вопреки всему, что известно об исаламири. Хакс вздыхает глубже. Рен смотрит на него тяжёлым и жадным взглядом. — Генерал. Исаламири издает какой-то невнятный, но точно недовольный звук, и Рен ослабляет хватку. И, похоже, приходит в себя. Или не в себя. Хакс еще не определился, которая вариация настроения Верховного Лидера устраивает его хотя бы на двадцать пять процентов. Поэтому на сегодня Хакс решает закончить краш-тест новоприбывшей ящерицы. Ему удается убрать с нее ладони Рена и, прислонившись к подлокотнику трона удобнее, спросить самым будничным тоном: — Да, Верховный Лидер?