Dawn will rise

Женя чувствует себя ужасно из-за того, что не успела попрощаться с Ритой. Не обняла напоследок, не поцеловала в макушку и не сказала, как сильно любит. Не обвила руками ритины плечи, не погладила по спине между выпирающих лопаток ладонью, не переплела пальцы и не сжала их крепко-крепко, будто не желая руку ритину отдавать никогда больше. Не успела просто. Не успела. Женя чувствует себя ужасно из-за того, что не успела попрощаться с Ритой. Не обняла напоследок, не поцеловала в макушку и не сказала, как сильно любит. Не поцеловала в уголок губ, улыбаясь, глаза прикрывая, по лбу не прошлась поцелуями, едва касаясь, в волосы ее рыжие носом не зарылась, выдыхая абсолютно счастливо. Не успела просто. Не успела. Женя чувствует себя ужасно из-за того, что не успела попрощаться с Ритой. Не обняла напоследок, не поцеловала в макушку и не сказала, как сильно любит. Ничего не сказала: ни слов любви, ни имя чужое не прошептала на ухо нежно, ни попросила о том, о чем хотела давно, да все так и не решалась. Не успела просто. Не успела. И осталась ни с чем. Осталась лишь ритина кровь на ее руках да коленях, дрожь в руках от того, как Рита осела наземь, словно тряпичная кукла, истеричное желание зажмурить глаза и представить, что всего этого нет, надеясь, что уж тогда-то оно исчезнет. Но нет. Не исчезнет. Сколько ни проси и ни жмурься. Женя чувствует себя ужасно из-за того, что не успела попрощаться с Ритой. Зато прощения за это она попросила у нее как следует. Кинувшись на чертов пистолет.