Убийцы ходят по земле

       Она даже не могла бы сказать, что конкретно ее насторожило.        Ключ повернулся в замке как-то не так — мягче, но с резким щелчком. Из открытой двери квартиры не пахнуло знакомым застоявшимся духом. А ведь окна оставляла закрытыми.        Настя потянула носом воздух, но посторонних запахов не ощутила. Вытащила ключ, вошла, закрыла дверь и, не включая свет, нагнулась расстегнуть сапоги. Правая рука потянула вниз молнию, левая в это же время скользнула в ящик с инструментами, что стоял у нее под вешалкой для одежды. Скинув обувь выпрямилась, сжимая тяжелый газовый ключ.        При свете уличного фонаря было видно, что на кухне никого нет. Тогда, крадучись, она подошла к дверному проему своей спальни, отводя руку с ключом назад. Прыгнула вперед и шлепнула по выключателю на стене. Зажглась люстра. Человек, сидевший на ее стуле лицом к двери даже не моргнул. Настя выдохнула и опустила занесенное для удара оружие.        — Поверишь ли, так и решила, что это, должно быть, ты. Вон, порезалась вчера. — Она поднесла к лицу указательный палец левой руки, обернутый полоской лейкопластыря. — Так и знала, что это не просто так. Знак!        — Тот самый газовый ключ, каким ты третьего добивала? — кивнул он.        — Нет. Ты что. Стала бы я домой орудие убийства тащить! Это папин двоюродный брат со стройки, где подрабатывал, притащил, когда у нас гостил. Сказал: в хозяйстве пригодится. Неплохая штука. Увесистая.        — Думаешь, ты быстрее пули?        — Предлагаешь проверить? — осклабилась она, ссутулив плечи.        Он медленно покачал головой и развел руками, показывая, что пуст.        Настя выдохнула, успокаиваясь, и сразу стало заметно, как напряжена она была до этого. Внимательно осмотрела его и чуть ворчливо заявила:        — Я рычу даже когда мама садится на стул. — Он склонил голову набок, двинул ногами, демонстративно качнувшись из стороны в сторону. Она махнула рукой, сдаваясь: — Ладно, тебе можно! Никому нельзя, а тебе можно. Разрешаю! — Улыбнулась и вернулась в прихожую, бросила ключ обратно в ящик.        — Так что, снова перекись тащить?        Он покачал головой.        — Ладно. Как тогда зажило-то?        — Хорошо зажило.        — Это замечательно. — Она вошла в комнату, открыла верхнее отделение гардероба, достала халат. — Я представляю, встречаются две собаки и одна другой с завистью говорит: «У-у, Шарик, на тебе все как на Антоне Чигуре заживает!».        Остановилась, ожидая реакции на свои слова. Не дождалась и продолжила:        — Я тогда Гусева костолома расспрашивала о всех, кто в Москве более-менее по-крупному работает. И про тех, кто прежде работал. Сказала, что ищу свой путь. Вообще, так оно и есть. Серый сам ликвидатором хотел быть, так что рассказывал охотно. Не боись, никто о тебе не знает, я была осторожна.        Пошла на кухню, там скинула свитер и брюки, надела халат. На столешнице рядом с холодильником стояла кружка с темно-красным ободком на дне.        — Ну, и как тебе компот? — спросила, вернувшись в комнату.        — Не сладкий.        — А, — почему-то обрадовалась она, — а это потому что сахар вредный! Знаешь, да? Пока сахар носит звание белой смерти, героин может спать спокойно. — Сама пошутила и сама негромко рассмеялась, садясь на край кровати. — Так с чем сегодня пожаловал? Не то чтобы я не была рада снова тебя видеть, но…        — Нужен пистолет.        Она вскинула брови.        — Знаешь, у меня тут не арсенал.        — Любой. И пару магазинов.        — Ладно. Сейчас. — Встала и направилась в ванную, он — следом.        — У меня в гараже небольшая скрытка, и на даче еще. «Скрытка» — это сестра моя так говорит, услыхала где-то и повторяет, по-русски «схрон», конечно.  А здесь один только ствол. Зато чистый.        В ванной в углу стояла стиральная машина с фронтальной загрузкой. Насколько можно судить, вещь не из дешевых.        — Вон, купила бандурину, а она взяла и сломалась, зараза эдакая. Все хочу мастера вызвать и все не до того как-то. — Наклонилась над машинкой, она взялась за верхний край и наклонила на себя, страхуя коленом, попросила: — Придержи, пожалуйста.        Он выставил ногу, упер в стенку машинки. Она перегнулась через корпус машинки, раздался звук отдираемой изоленты.        — Оп-ля!        — Медленнее, пожалуйста.        — Да он не заряжен! — вроде даже обиделась она и протянула рукояткой вперед компактный черный пистолет.        — Магазин.        — Just a moment.        Настя присела на корточки, сунула руку в барабан, достала черную рамку с семью блестящими патронами и протянула на ладони.        — Держи.        Он вставил магазин, повертел пистолет, смотря что где, передернул затвор, досылая патрон, поставил на предохранитель, поднял на уровень глаз.        — Металл, конечно, не ахти какой, да и дальность метров двадцать-двадцать пять, но в остальном неплохая игрушка. Пчелка, она пчелка и есть. Там что-то заедало, но я перебрала, и сейчас вроде все в порядке.        — Перебрала, говоришь? — отстраненно произнес он. — Лишних деталей не осталось?        — Нет, лишних не осталось. Ха! Я до сих пор вспоминаю, как меня отец учил револьвер разбирать, показывает и говорит: это — щель для носа собачки. А я в ответ: какой собачки, папочка? Динки, да? Мне лет девять тогда было. Он долго всем гостям эту историю пересказывал, пока мама не услышала. Вот так-то. А ты — лишние детали…        Отщелкнув магазин, он поднял рукоятку пистолета вверх и еще раз передернул затвор, доставая патрон из патронника. Положил в карман, к магазину.        Настя прерывисто вздохнула.        — Знаешь, как долго мне после той встречи с тобой кошмары снились? Считай, все эти полгода,  каждую ночь. — На последних словах голос сел. Она сглотнула, еще раз вздохнула, протянула руку, коснулась его плеча, снимая с ткани светлую пушинку. — Ты… ты сейчас уже уходишь?        — Хочешь, чтобы я остался?        Смело встретив его взгляд, она прочувственно запела старую песню:        Не уходи… Побудь со мной еще мину-у-утку.        Не уходи-и! Мне без тебя так будет жутко-о…        И чтоб вернуть тебя я буду плакать дни и но-очи.        И грусть мою пойми ты и не ухо-о-оди-и.        — Ладно уж! Иди. Без тебя жутко… а с тобой еще жутче. — Широко  улыбнулась и махнула рукой. — У меня патроны и запасной магазин в спальне.        В комнате встала на край кровати и достала с верха книжного шкафа небольшую картонную коробочку.        — Кобура?        — Где-то была, — спрыгивая на пол ответила она. — Вопрос на штуку денег: куда у меня что девается. Я, правда, после смерти бабушки и не убиралась тут, так, чтобы по-серьезному. Вещи б часть повыкидывать, часть пораздавать… Но я, как возьмусь за это дело, каждый раз ее вспоминаю. Да и бросаю. Пусть так будет. Как будто-то она еще здесь.        — А! Вспомнила. — Полезла в гардероб, пошарила на дне рукой и вытащила маленькую кожаную кобуру темно-коричневого цвета. — Прошу.        Кобура висела на широком ремне. Настя было потянула его, но Антон сказал: «Оставь».        — Пожалуйста, — передернула она плечами.        Наполнив магазин патронами, он вставил его в пистолет, пистолет уложил в кобуру. Застегнул ремень на поясе, выпустил сверху рубашку. Настя все это время сидела, положив подбородок на ладонь и смотрела в сторону. Он, когда сидел на стуле, поднял сиденье почти до конца. Ей так было высоко, пришлось одну ногу поставить на планку над колесиком, второй болтала в воздухе в такт тихонько напеваемой песне. Закончив, он бросил на нее странный, будто бы даже враждебный взгляд и вышел в прихожую. Она поднялась, только услышав:        — Пистолет следует держать под рукой, иначе и смысла держать нет.        — Хм?        — Только не в тумбочке. И не под кроватью. И не под матрасом. Лучше всего под подушкой. Или рядом класть.        Негромко рассмеявшись, она встала в дверном проеме, скрестив руки на груди.        — Ну да, я себе это хорошо представляю. Приходит ко мне в гости Кася… или мама… и говорит: Настя, почему ты спишь с пистолетом?! А я: потому что больше не с кем, потому что больше не с кем!        И снова рассмеялась, открыто, без тени страха или стеснения.        — Ой да… Ты пистолет-то верни, если будет такая возможность, ладно? Он мне дорог, как память. Вернее, привыкла я к ней.        — К ней?        — Ну, «Застава» — она моя. Нас так в школе учили.        — Верну.        — Засвеченным в двух ограблениях и трех убийстве?        Он не ответил.        — Слушай, а как ты вошел? Я вроде в тот вечер из «Аквариум» не пела. — И начала, копируя дрожащий голос Гребенщикова:        И она не спросила куда я ушел,        Севернее или южней.        Она сказала: возьми с собой ключи        От моих дверей.        Проигнорировав и этот вопрос, он заметил:        — Пистолет к тебе б/у попал, ты не можешь знать, что он чист.        — По крайней мере, на территории РСФСР не светился. А что там в Югославии было… Сколько надо пострелять, чтобы баллисты руками развели? Я, наверное, сотни три патронов расстреляла.        Надев ботинки и накинув ветровку, он достал из кармана бумагу и ручку и написал что-то.        — Это мой пейджер. Чтобы ты могла связаться. Если вдруг что понадобится.        — Спасибо, — со смешанным чувством протянула она, принимая бумажку. На ней был номер и приписка «абонент А. Ч.» Твердый, уверенный, крупный подчерк.        — Так как ты вошел? — оставив игривый тон серьезно спросила она, заглядывая ему в глаза. — Я должна знать. Кхм. Антон? Пожалуйста?        Он слегка вздохнул, вытащил из кармана небольшую вещицу и показал ей.        — Здесь моторчик из электрической зубной щетки. Создает вибрации. Легко открывает простые замки. У тебя замки простые.        — Ух-ты. — Наклонившись, она рассматривала перемотанный изолентой корпус и маленький штырек. — Сам сделал?        — Знакомый собрал.        — Ух-ты. Какие у тебя крутые знакомые!        — У тебя тоже.        — Это ты про себя сейчас, да? — Лучезарно улыбнулась она. — Так мне что, замки поменять? А тебе ключи дать? Что посоветуешь?        — Оставь как есть. Больше ни у кого в Москве такого устройства нет. Воров квартира не заинтересует.        — Ни у кого больше нет? А как же твой знакомый? — усомнилась она.        Посмотрела ему в глаза и все поняла. Действительно, больше ни у кого такой штуки нет. Чигур гарантирует. Облизав внезапно пересохшие губы, Настя сглотнула.        — Когда Серый о тебе говорил, то побледнел и все через плечо оглядывался. Я-то думаю, чего он такой нервный?.. А сейчас вот смотрю на тебя и понимаю.        Она опустила взгляд на бумагу в руках, разгладила края пальцами. Он оперся плечом на откос двери, сложив руки.        — Твой работодатель Гуслятский не очень хороший человек.        — Знаю, — отозвалась она. — Слышала, как Серый меня при нем «одноразовой» называл. Небось и папу на одно дело брал. Сейчас я даже думаю, что Серый тогда в больнице был, чтобы, если что, то сразу его и грохнуть. С-сволочи! — Она резко вскинула голову, пытаясь скрыть выступившие слезы.        — Это довольно распространенная практика.        — Да, — все так же глядя в потолок сказала она. — Серый только на роль киллера не годится, дерганный весь, ни выдержки, ни терпения. А я справилась неплохо, вот и решили меня подержать пока.        Опустив голову, Настя провела по глазам рукавом халата.        — Были у меня мысли взять автомат и на очередной сходке взять их всех и перестрелять к чертовой матери. Потом решила — ну их… Пусть идут на чужие руки! Не стану мараться, лучше попробую остаться в живых, чтоб потом на могилу цветы принести. Есть у меня в гараже автомат, только ломаный-переломанный, половину деталей менять надо.        — Ладно. Давай. А то я небось тебя задерживаю всякими своими глупостями, а тебе дела делать надо. Говорят, ты весь в делах. Прям нарасхват.        Он выпрямился и протянул ей руку. Она пожала смуглую широкую ладонь, горячую, почти обжигающую, и мягкую, только ощущались трудовые мозоли от рукоятки пистолета. И вновь накрыли ассоциации с неведомым смертоносным механизмом, что притаился рядом и ждет одного лишь неверного шага…        Разорвав тактильный контакт, он вглядывался в ее глаза. Насте прекрасно удавалось прятать чувства, только в самой глубине зрачков метнулся быстрой птицей страх. В следующую секунду она уже лукаво улыбалась.        — Я видел у тебя в столе «Alice in the Wonderland».        — Yes.        — Не самая удачная книга для знакомства с английским.        — Я пытаюсь. До этого сказки читала. А еще до этого к репетитору ходила. Папа носился с идеей, чтобы я в иняз поступила. А вон оно как повернулась.        — Учи испанский.        — Зачем? — вздернула бровь.        — Пригодится.        И вышел за дверь.        Заперев за ним замки, она пропела, закатывая глаза «Haunt me! Where are you?». Улыбнулась, пританцовывая, потом прильнула к глазку: правда ли ушел? Адреналин так и кипел в крови. А может, и не только и не столько адреналин.        Все так же напевая Настя протанцевала на кухню, помыла после него чашку и убрала в шкафчик. Шестое чувство упорно твердило, что эта встреча — не последняя. К тому же, он пообещал вернуть ее Crvena Zastava M70. А среди деловых людей города Антон Чигур был славен в тот числе тем, что всегда выполнял свои обещания.