Душа бессмертна.

      Душа бессмертна? Близкие всегда будут жить в наших сердцах? А в чем смысл? Душа бессмертна, но что с того? Ведь человека нет рядом. И больше не будет.       Ранняя теплая весна омыла Эль, и все живое стало просыпаться. А у меня лето. До сих пор то самое лето, когда ты была со мной. И я навсегда останусь в том самом лете.       Помнишь нашу первую встречу? Начало июня. Помню твой потерянный взгляд, помню робкие движения, твое смятение, дрожащий от смущение голос и звонкий смех, колокольчиком разливающийся по всей округе. Ты казалась мне такой забавной и такой беспомощной.       Помнишь первую прогулку? Никакой романтики, просто деловая беседа. Кажется, речь шла о каком-то нелегком задании. Да, точно. Прости, плохо слушал тогда. В тот момент я впервые поймал себя на том, что не могу отвести от тебя взгляд. Ты же, наоборот, редко поднимала глаза, а если и поднимала — быстро отворачивались, поправляя выпавшую из прически прядь волос. Мне так хотелось, чтобы ты на меня посмотрела.       Помню, как впервые испугался за тебя. Это произошло через пару дней после той бессмысленной беседы, когда вас с Хромом отправили на остров Капп. Много времени прошло, от вас все не было никаких вестей. Я не мог найти себе места.       Помню, как красива и изящна ты была в своем платье на встрече с Хуан Хуа. Ты всегда была красива, но почему-то не замечала этого. Или не хотела замечать. Твоя скромность так забавляла.       Помню как впервые соврал тебе. Жестоко. Безжалостно. Я солгал, что был ранен, и ты поверила без всяких сомнений. Это я убил ту девушку. Меня не беспокоило, что обо мне подумают другие, когда всплывет вся правда. Однако, когда я лгал тебе, внутри все болезненно сжималось, сдавливало легкие. Я не хотел тебе врать, но все равно продолжал жить так, будто ничего не произошло.       Помню, как мир перевернулся. Был еще один теплый, хоть и очень дождливый день. Когда ливень в очередной раз закончился, ты решила сходить на рыночную площадь и, как ни странно, попросила меня сходить с тобой. Ты долго бродила вдоль рядов, перебирала одну лавку за другой, да так ничего и не купила. Я так и не понял, что именно ты искала. Наконец ты остановилась и, взглянув на меня растерянными, ярко-голубыми глазами, едва слышно произнесла: «Прости. Я лишь отняла у тебя время…» Боже мой. Я едва не растаял.       Ты решила вернуться в штаб, но стоило нам только отойти от очередной лавочки, вновь начался дождь, мгновенно переросший в самый сильный за весь день ливень. Нам пришлось вернуться, но я сразу заметил, что это совсем не расстроило тебя. Недолго ты сидела на месте. Стоило мне на мгновение отвлечься, задуматься на секунду, как ты со звонким хохотом покинула укрытие, выбежав в теплые объятия стихии, что сильно потрясло меня, и я неуклюже последовал за тобой, промямлив что-то вроде: «Подожди, заболеешь же… Эльвира, постой…» Ты совсем не обращала внимания на мои просьбы, только смеялась, маня за собой. Дождь совсем не мешал. Он будто был музыкой для тебя. Он был сладкой музыкой, пленительным танцем для твоей горящей души. Ты танцевала, заставляя капли дождя окутать тебя прозрачным, живым платьем, пела в дуэте с бушующей погодой, смеялась… И это было так заразно. Знаешь, я впервые почувствовал себя живым.       А помнишь, как этот день изменил все? Помнишь наш первый поцелуй? Тогда мы добрались до штаба только вечером, вымокшие насквозь и уставшие, однако улыбка не сходила с наших лиц до последнего. Когда я проводил тебя до комнаты, ты замялась и, смущенно опустив взгляд, поблагодарила меня за что-то, но уходить не торопилась, все топчась на месте. Я вдруг понял — это мой шанс. Возможно, единственный. И я вдруг осознал, чего хочу. Но имел ли право? Мог ли позволить себе такую бестактность, непотребство? Не знаю. Прости. Дальше я будто не управлял собой. С трудом поймав твой взгляд, я невольно начал склоняться к тебе. Да, я заметил, как ты вздрогнула, но все равно продолжала стоять смирно, впервые смотря мне прямо в глаза, ни на мгновение не отводя взгляд. Такая непривычно строгая и забавная. Расстояние сократилось до минимума, и я наконец смог коснуться твоих нежных губ. Осознание пришло поздно. Я не сразу понял, каким же дураком себя выставил, но… Каково же было мое удивление, когда ты ответила. Робко, нежно, невинно. Внутри все вмиг разрушилось. Вся ненависть, весь гнев, боль, желание разрушать, убивать и умереть — все это исчезло в одночасье. Во всей этой тьме появился единственный, но невероятно яркий луч света. Я…       Я любил тебя?       Не знаю, как это произошло. Просто в какой-то момент поцелуи стали увереннее и глубже, настойчивее, одежда стала сдавливать легкие, словно тысяча птиц вот-вот разорвут грудную клетку. Твои глаза горели голубым огнем в свете такой блеклой по сравнению с тобой луны, пробивающейся через незашторенное окно. Дыхание приятно обжигало кожу. Никогда и ничьи губы не были для меня такими желанными и родными, как твои в эти минуты. Я не знаю, как это произошло. Ни единой вульгарной мысли, никакого животного желания. Лишь нежность и невинность. Просто мы были счастливы. Мы были счастливы, помнишь?       Самая прекрасная ночь. Звезды и луна казались ярче, небо синее. Однако ярче всех была ты. Я любил тебя.       А помнишь утро? Я проснулся немного раньше тебя и как же был этому благодарен. Мне посчастливилось увидеть еще спящее солнце, тихо сопящее у меня на груди. Серебристые волосы, разметавшиеся по подушке, завораживающе струились и переливались на свету, небрежно падая на лицо и плечи, а голубые глаза, обрамленные черными густыми ресницами, были прикрыты. Ты была прекрасна. Я вдруг вспомнил, что редко видел тебя в штабе утром и отчего-то сомневался, что ты уходила на задания. Сейчас я в этом убедился. Уже полдень, а ты все безмятежно спала, но у меня и мысли не было будить тебя.       Я до сих пор не могу поверить, что это происходило именно со мной, и что именно меня выбрала ты. Не обворожительного Невру, который, как мне казалось, был близок тебе, не только как командир; не Эзареля, который несмотря на свой достаточно сложный характер, был очень обаятелен; и не Валькиона, с которым ты была бы как за каменной стеной. Из всех ты выбрала меня. А заслужил ли я?       Погруженный в свои мысли, я не заметил, как ты проснулась. Голубые глаза с интересом рассматривали мое лицо, а нежная улыбка осветила весь мой мир. С этого мгновения ты стала моим солнцем, моей луной, моим всем.       Дни летели. Самые счастливые дни. Я не мог дождаться утра, не мог дождаться новой встречи. Я был искренен с тобой всегда, хоть и не заслужил твоего доверия. Да, Ашкор предлагал сблизиться с тобой для своих гнусных целей. Да, сначала я посчитал это хорошей идеей. Но я отказался. Ведь…                                                                                                       Я полюбил тебя.       Если бы я только знал, как все закончится. Если бы я знал… я бы даже не приблизился к тебе, не заговорил с тобой. В самый первый день я прошел бы мимо. Клянусь, я бы отдал все, отдал все самые счастливые дни, отдал бы счастье. Я бы отдал все до последней капли, лишь бы не видеть тебя, не знать. Лишь бы ты была жива.       Помню, как ты страдала. Я знал, что правда рано или поздно всплывет. Знал, но, оказывается, не был готов. И когда карты вскрылись, я не мог смотреть тебе в глаза. Я просто исчез. Исчез, как жалкий трус.       Знаешь, после этого я думал, ты возненавидишь меня, и это было бы неудивительно. Я это заслужил. И так было бы лучше для всех. Но несмотря на всю боль, ложь и предательство, ты продолжала тихо звать меня каждую ночь. Твой голос ломал мне кости своей дрожью и отчаянием. Прости, что так и не пришел к тебе.       Почему я не остановил все? Почему ничего не исправил, когда город превратился в Ад? Я мог. И я не сделал этого.       Бойня, кровь. Повсюду царил хаос. Все это не волновало меня, не пугало, что привычный мир вокруг рушится. Даже видя свою смерть перед собой, я был готов. Откуда же ты появилась? Как ты оказалась передо мной?! Почему ты…       Легкое белое платье, которое я так любил на тебе, вмиг обагрилось кровью, хрупкое девичье тело слабо вздрогнуло. Ты улыбалась. Улыбалась своей нежной, чудесной улыбкой. Ты всегда была сильной. Я не мог даже вздохнуть. Бесчисленное множество мечущихся мыслей и воспоминаний пронзили мой и без того уставший разум, который отчаянно пытался отрицать увиденное. Я не верил, что это была ты. Разрыдавшись, как мальчишка, я упал на колени перед тобой, сложив тяжелые окровавленные крылья, которые, казалось, в этот момент весили тонны.       «Тише…» — едва слышно промолвила ты, опустившись наземь рядом и нежно проведя прохладной рукой по моей щеке. Ты еще долго продолжала уверять, что все в порядке, что все хорошо, но это было не так. Все было не так. Я кричал, неумолимо тонул в своем отчаянии.       Я не мог отпустить тебя, не мог перестать прижимать к себе, в то время, как твои руки и тело слабели. А ты все шептала: «Мой милый… Родной мой… Все хорошо. Поверь мне.»       Когда я потерял семью, у меня не осталось ничего кроме ярости и мести. Больше ничего. Теперь у меня и этого не было. Ты подарила мне жизнь — ты же ее и забрала. Как ты могла так поступить? Почему ты?.. Почему ты оставила меня?..       Знаешь, милая, а все вернулось на круги своя. Ашкор исчез, нас с Хромом вернули на свои посты, как бы странно это ни было. Возможно, так решили просто из жалости. Хотя какая разница? Мне было все равно.       Штаб опустел и стал серым, бесцветным, блеклым. Его теперь не освещала твоя лучезарная улыбка, не скрашивал эту серость счастливый блеск голубых глаз. Больше не слышно было того чудесного звонкого смеха, дарующего счастье и покой. Не было танцев под дождем, не было смущенных взглядов, поцелуев в свете луны. Одна пустота. Это ты. Это ты все забрала. Это ты украла мое счастье, ты ворвалась в мою жизнь, ты перевернула все, ты… Ты исчезла… Ты…

                                                                                                                                    Я люблю тебя.

Прости.