Мы не скажем ему... Никому.

Часть горячего кофе оказалась на его серых домашних штанах, растекаясь на ткане темным, мокрым, безобразным пятном, остальная — встала поперек горла, не желая проходить дальше, тем самым вызвая у Андрея судорожный и удушающий кашель. На глаза набежали слезы, а цвет лица приобрел красноватый оттенок. — Ты о чем, Арина? Восстанавливая дыхание, мужчина сморгнул слезы и вопросительно посмотрел на сидящую перед ним девушку, что невозмутимо жевала кусочек колбасы, при этом внимательно следя за каждым его движением. — Ты не понимаешь? — Нет. — Нет? — переспросила она, удивленно вскинув тонкие брови вверх. — Почему ты не можешь сказать прямо? Ее странные, неопределенные и двусмысленные вопросы вводили Андрея в ступор, тем самым раздражая. Мужчина не мог понять, что именно от него хотела Арина, а если он и пытался представить, то все предположениях сводились к одной мысли — она узнала о его чувствах? Поняла? — Черт, Арина, скажи нормально! Хватит ходить вокруг да около! — Почему ты не можешь открыто заявить о своих чувствах? Именно этого он и боялся. Боялся, что она сумеет что-то понять, разобраться. Но как у нее это получилось? Неужели девчонка не спала, когда он по своей глупости решил немного разоткровенничаться и выпали то, что не стоило знать никому. — Я не понимаю, о чем ты. Сделав вид, что он действительно не понимает ее, он слишком резко встал из-за стола, от чего табуретка, не устояв на тонких ножках, с грохотом упала на пол. Арина вздрогнула и странно посмотрела на него. В ее больших карих глазах плескалось негодование, удивление и… обида? Последнее его поразило. Обида на что? Что он не может открыться ей? Что не может сказать эти три заветных для каждой девушки слова: «Я тебя люблю»? Зачем ей это нужно, тем более от него — старого (по сравнению с ней) школьного учителя с зарплатой в три копейки, когда ее с прекрасной невинной внешностью окружает просто огромное количество парней-сверстников… Большой сильный кулак врезался в прочную стену, нарушаю тишину глухим стуком и стоном боли. От одной этой мысли, что кто-то другой подойдет к ней, прикоснется, посмеет заговорить, он пришел в бешенство, не сумев совладать с которым. Его жизнь катилась под откос, все планы и выстроенные стены рушились, часть из которых он сам разбил… И что теперь делать?! — Зачем?! — воскликнула Арина и резко поднялась с места, когда кулак мужчины вновь несколько раз подряд впечатался в стену. — Андрей, прошу, успокойся. Не делай этого, пожалуйста! Я… Я не хотела тебя задеть, я надеялась, что ты мне все расскажешь. Очень хотела! — прижавшись к его массивной спине телом, бормотала Арина, глотая слезы. Она была девочкой неглупой, прекрасно все понимала. Видела, как он пытался избегать ее, как хотел создать между ними нейтралитет, но который же сам и рушил. Но она понимала его чувства немного, конечно, сомневалась, но ночные слова Андрея развеяли все сомнения, прибавив также влюбленной во взрослого мужчину уверенности. Вот только слова отрицающие все это сильно задели и обидели Арину, вгоняя ее сердце и душу в тоску и печаль, в пока не заметную, но обещающую поглатить ее полностью. А дальше происходило все как во сне. Он бьет стену, пугая тем самым Арину. Девушка видит кровь. Слышит рычание и стоны… Слезы непроизвольно скатываются по ее бледным немного пухлым щекам, и она срывается с места, подбегая к Андрею и пытаясь успокоить его. — Я тебя люблю! Слышишь?! Я тебя люблю! — кричит она, словно пытаясь донести эти слова до его разума. Андрей резко разворачивается, отталкивая от себя подростка и смотри на нее пристально. — Что ты такое говоришь, глупая девчонка?! Ты себя слышишь?! — Слышу! И в отличии от тебя я не стыжусь своих чувств! Не успела Арина перевести дух, как в ее тонкие, хрупкие плечи впиваются сильные пальцы Андрея, словно шило. Ладони сжимаются сильнее, от чего она вскрикивает и пытается вырваться. — Нет, не слышишь! И не понимаешь! У нашей любви нет будущего, есть только вечное осуждение со стороны общества, а также призрение и нескончаемые слухи. Вот что нужно понять! Арина резко замерла, отбросив все свои попытки вырваться, и посмотрела на него. На ее лице появилась глупая, но нежная полуулыбка, и она сказала: — Нашей? То есть… Ты меня тоже любишь? Я знала! Лицо мужчины вытянулось в удивление, и он отступил на несколько шагов назад, упираясь спиной к стене. — У твоей. Я хотел сказать, у твоей. — Не ври хотя бы сейчас. Ты сказал так, как хотел, — спокойно сказала она, стерев с лица мокрые дорожки. — Ты вроде бы взрослый, состоятельный человек, а все продолжаешь жить по принципу «а что подумает общество». Пойми, мне все равно на них, как и на слухи вместе с призрением. И только не говори сейчас про разницу. Много пар живут душа в душу с разницей больше в двадцать — тридцать лет и ничего, а ты прям трагедию делаешь. Арина вновь приблизилась к нему и обняла, давая понять, что не отступит и будет до последнего отстаивать и бороться за свое. Андрей это понимал прекрасно и не знал, как еще вразумить девчонку, чтобы она все еще раз обдумала и оставила это гиблое дело. — Виктор нас убьет, — еще одна попытка. — Мы не скажем ему... Никому. Вот и все. Смертный приговор подписан. Пистолет заряжен, но пока не известно, когда смертоносная пуля вылетит из него и... убьет их обоих.