Эвакуация

— Кума Созан! — провозгласил Сайто, опрокидывая ещё одну чарку сакэ, — Вот это была филигранная работа. Киото потом гудел ещё два месяца. Ставки захудалого провинциального клана Чоушу в столице выросли как никогда. Кацура Когоро внезапно стал восприниматься как серьёзный и рисковый игрок, к нему начали присматриваться представители других ханов, готовых выступить против Бакуфу. Можно сказать, что убийство Кумы стало фундаментом лидерства Чоушу в движении Исин Сиши. — Про убийство Кумы Созана я наслышан, — медленно кивнул Аоши, откупоривая нетвёрдой рукой новый кувшин. — Дерзкая атака посреди многолюдной улицы. Рассказывали, что хитокири буквально рухнул с неба, пробил клинком голову и снова взмыл к облакам. Убийца был настолько быстр, что никто не успел его рассмотреть. На всё про всё ушло меньше минуты. Так это был Баттосай? Уууу. Надо было догадаться. Но ведь он был хитокири из тени? А здесь всё произошло на глазах у горожан! — Полагаю это был Рю-Со-Сен или Рю-Со-Сен-Гарами. Одна из его любимых воздушных атак, — Сайто уже присматривался к новой чарке. — Расспроси при случае Окину. Он наверняка в курсе, потому что уже тогда торчал в Киото, изображая хозяина гостиницы. Дневное нападение было продуманным спектаклем. Чоушу хотели обратить на себя внимание чем-то по-настоящему громким. Потом стиль хитокири изменился и он стал работать по ночам, разбрасывая все эти записочки про «Правосудие небес». — Мне в то время было двенадцать. Я изнурял себя тренировками кенпо в Эдо и пропустил всё самое интересное, — огорчённо моргая проговорил Аоши. — Баттосай был ненамного старше меня, но у него хватило смелости бросить обучение, сбежать от наставника и вовлечься в настоящую заваруху. — А я уже год как отирался в Киото, — пустился в воспоминания Сайто, ловко подхватывая палочками кусок маринованного дайкона. — Никаких Шинсенгуми ещё и в помине не было. Но в город уже стекалось несметное количество ронинов и все резались до упоения. Мне пришлось бежать из Эдо, где я убил высокопоставленного хатамото… Ну, всё как обычно. Это дерьмо пустило по миру половину одной деревушки на сборах налогов. Зло нужно было уничтожить, — Сайто подмигнул Каору и энергично захрустел редькой. Каору смотрела на мужчин широко раскрытыми глазами и была готова лопнуть от злости. Да они никак издеваются над ней! За те четыре часа, что она провела с Сайто и Шиномори в «Сарубайя», эти двое успели порядочно надраться и даже умудрились подпоить её. Но вместо того, чтобы поведать о подробностях мрачной юности Кеншина, Сайто принялся вспоминать свои золотые годы и кажется получал от этого немалое удовольствие. События сразу пошли не по сценарию Каору. Начать с того, что когда их трио прибыло в ресторан и Сайто затребовал отдельную комнату, хозяйка как-то странно ей кивнула. На что она намекала? На обед подали горячую собу в бульоне с большим количеством овощей, жареные кальмары и томленого в ореховом соусе речного карпа, усыпанного мелко нарубленным зелёным луком. Сайто поглощал еду с какой-то несвойственной ему торопливостью. Очевидно он был сильно голоден. Каору ещё в участке заметила, что несгибаемый волк Мибу выглядит несколько помятым. В тёмных миндалевидных глазах проскакивали красные искры раздражения. Всегда белоснежные манжеты инспектора, выглядывавшие из-под форменной синей куртки, приобрели сероватый оттенок. Впрочем усталость не мешала полицейскому вести себя по обыкновению провокационно и вызывающе. Взять хотя бы эту странную попытку её облапать и обнюхать. Что это вообще было? И ведь это только начало, Каору-тян. Неизвестно куда ещё тебя заведут попытки узнать и приручить вторую личность Кеншина, спрятавшуюся под маской Рурони. Вот ты уже спокойно, безо всякого стеснения, сидишь в ресторане, куда вряд ли пойдёт приличная женщина и напиваешься в компании двух убийц. И это вместо того чтобы менять компрессы своему обожаемому…кстати тоже убийце. Убийце, с которым ты уже полгода живёшь под одной крышей, а пару раз даже спала с ним в одной комнате. Да, о репутации думать уже поздновато. А компресс всегда поменяет Мегуми. Она же от этого получает удовольствие, не так ли? Каору потянулась к кувшинчику. Идея пить сакэ конечно же принадлежала Сайто. Инспектор заявил, что без алкоголя ему будет трудно развязать язык. Аоши сначала отказался составить компанию, но Сайто что-то пробормотал про сопляков не нюхавших пороха, и окашира тут же изменил своим дзен-принципам. — Если уж говорить откровенно, Камия-сан, то я никогда не знал хитокири Баттосая, — заговорил Сайто после третьей чарки. — Сомневаюсь, что его вообще кто-либо видел в тот период. Ну, кроме непосредственных нанимателей — Кацуры и его ближайшего круга. Думаю, что не все ополченцы из Чоушу, квартировавшие в то время в Киото, понимали, кто он такой. — Да, когда он рассказывал нам про свою молодость в Киото, то говорил, что они все размещались в какой-то гостинице на окраине города. Но Кеншин ни с кем не поддерживал дружеских отношений. Он был четырнадцатилетним мальчишкой, которого заставили убивать, — Каору залилась слезами, живо представив одинокого Кеншина, обнявшегося со своей катаной. Сайто и Аоши громко рассмеялись. Окашира снова наполнил чарки. — Шиномори-сан, вы улыбаетесь? — потрясённо проговорила Каору. — И я вижу это первая? Так знайте же — Мисао никогда мне этого не простит. — Горестно вздохнув об утраченной невинности, хозяйка школы Камия Кашин опустошила четвёртую порцию. Мужчины недоуменно переглянулись, но тему предпочли не развивать. — Ты бы Каору-сан закусывала что ли, — выказал озабоченность Аоши и придвинул ей тарелочку с засахаренными сливами. — Сайто пытается сказать тебе, что в той войне каждый сам принимал решения. В том числе и Химура. Хотел бы я посмотреть, как можно заставить мечника, обладающего силой Хитен Мицурюги, делать что-то с чем он будет внутренне несогласен. Если он вручил свой меч Кацуре, значит на то были причины, оправдывающие его в собственных глазах. Каору подумала про Шиномори Аоши, который последние годы вручал свой меч подонкам вроде опиумного воротилы Такеды Канрю и согласилась с утверждением про оправдывающие причины. Молодой окашира пообещал своей боевой группе не прекращать войны даже в эпоху Мэйдзи. Он поставил крест на своём будущем, оставил мирную жизнь в Киото и Мисао только ради того, чтобы вверенные ему люди не потеряли жизненной силы, которую черпали в насилии. Но какими бы благородными ни были мотивы Аоши, его решение, в итоге, оказалось ошибкой, приведшей к гибели соратников. Кеншин…только он один понял истинную цену этой ошибки и оправдывающую её первопричину. А мы-то все думали, что он просто хочет вернуть Аоши в Киото — к Мисао. Кеншин когда-то сам оступился подобным образом, поэтому он так бережно и деликатно относился к Аоши, хотя всех остальных высокомерный окашира несказанно бесил. А Окина и вовсе был готов его убить. Но вот он - Аоши. Всё ещё в колебаниях, но никак не скажешь, что себя проклинает. Вот он - Сайто. Каору не сомневалась, что волк уложил людей не меньше, чем Баттосай. Но Сайто хоть бы что. А её чудный, волшебный, все понимающий рурони не может позволить своему сердцу раскрыться и принять любовь. Каору всхлипнула, вспомнив чистые, но полные отрешённой грусти глаза Кеншина. И единственное настоящее объятие, которое он подарил ей перед уходом в Киото. Это был самый черный день в её жизни, но даже сейчас, в глубине души, она знала, что эта сцена может повториться. Просто потому что Кеншин это Кеншин. Никто не в силах повлиять на его решения, чем бы они ни были продиктованы. Тем временем попойка продолжалась. Сайто предложил Каору вытереть нос и даже вытащил из нагрудного кармана чистый, но насквозь пропахший табаком, платок. Ах, как мило! Заботливая жена даже вышила на платке его нынешнее имя — Фуджита Горо. Она уже выслушала несколько залихватских историй убийств, приписываемых Баттосаю. Некий Кумамото Сандзиро, развернувший репрессии против людей из Чоушу и Тоса всегда ходил с большой группой телохранителей. В отряде было не меньше 20 человек. В назначенный час хитокири положил всех, а самому Кумамото снёс голову. Её потом доставили посылкой в замок сёгуна. Был большой скандал. Или вот убийство Аноэ Гинтаро, отвечавшего за продовольственное обеспечение Киото и Осаки, тоже связывали с хитокири Чоушу. Аноэ подозревали в коррупции на зерновом импорте. В неурожайный год Бакуфу закупало рис и пшеницу в Корее, для того, чтобы по низким ценам сбывать его горожанам. Но Аноэ большую часть товара пускал на чёрный рынок. Махинации, в итоге, обернулись голодом в беднейших кварталах. Так что, когда чиновника и четырёх его громил-охранников нашли зарубленными на одной из улиц Киото, никто слёз лить по нему не стал. — Вам же все это ужасно нравится, да, Сайто-сан? — тихо проговорила Каору. — Продажные чиновники заслуживают смерти. Зло. Мгновенно. Уничтожить. — Чего ты от меня хочешь, Камия-сан? — пожал плечами полицейский и заговорил неожиданно трезво и жёстко. — Он делал то, что делал, потому что именно этому был обучен. Меч — орудие убийства. Кендзюцу — искусство убивать. Другой правды он тогда не знал. Люди, которых он устранял не были ангелами. Откровенно говоря, большинство из них были настоящими подонками. А что до сопровождающих…так лес рубят — щепки летят. Коль уж Химура продержался в статусе хитокири больше шести месяцев, значит он обладал железными нервами и высокой выдержкой. Можно конечно утешать себя историей про ребёнка, заморозившего свои чувства ради высокой цели. Я вижу, что именно к этому ты и клонишь. Оставь. Если хочешь разобраться в причинах, которые привели Химуру к его нынешнему состоянию — не стоит их искать в том периоде, когда он был хитокири и пытаться выяснить кого он убивал. Это не имеет никакого смысла. Ищи в нём не хитокири, а Химуру Баттосая. Именно этот человек стал открыто появляться на улицах Киото через год после инцидента в «Икеда-я». Никто не знал почему он был отстранён от тайных операций. Честно говоря, история с его погибшей женой всплыла только сейчас и сильно меня удивила. И разумеется не нужно быть большим знатоком человеческой души, чтобы понять — перелом в его сознании случился ровно после её смерти. Но вместе с тем помни, что именно в те годы Химура отточил навыки в баттодзюцу и получил своё прозвище. Я сталкивался с ним раз восемь, не меньше. Также как и мои соратники по отряду… И вот что я скажу. Это были лучшие поединки эпохи. Химура Баттосай не знал никаких сомнений и искренне наслаждался боем. — Но он не убил вас…также как и вы его, — прошептала Каору. — Да, он исчезал в пик драмы, что называется, — с неудовольствием подтвердил Сайто. — Складывалось впечатление, что он не желал нашей смерти. Только поединок. Искусство ради искусства. Это был безупречный воин без тени двойственности. Он не походил на нынешнего Химуру. — Но он...уже тогда. — Я не могу помочь тебе в твоём деле, Камия-сан, — Сайто с сожалением посмотрел на дно последнего кувшинчика с сакэ. — Тебе нужно поговорить с кем-то, кому он доверял в те годы. С кем-то, кто был посвящён в историю его любви. Ведь именно о ней ты хочешь знать больше, не так ли? Дело ведь не в жертвах хитокири. Тебе приходится противостоять тени Томоэ Химуры. У тебя нет уверенности, что Баттосай изгнал её из своего сердца. Поэтому все эти дни образ покойницы преследует тебя? Я прав? У Каору мурашки побежали по коже, когда Сайто, до этого строивший из себя откровенного дурака, так внезапно и жестко вывел её на чистую воду. Оказывается он и не пьян вовсе. Вон как глазами сверлит. Каору прижала ладонь к губам и отчаянно заморгала, пытаясь не разреветься. Сайто произнёс вслух то, чего она сама себе боялась сказать с тех самых пор как Кеншин поведал историю возникновения крестообразного шрама и свистящим шёпотом назвал имя Томоэ. И ведь даже не Томоэ-доно, чёрт возьми! Каору до сих пор было больно вспоминать тот вечер. Июльская жара наконец-то начала спадать и они собрались поужинать. Ждали только Кеншина. Он пришёл потерянный и тихим голосом попросил всех собраться на энгаве. Говорил долго, с паузами, тяжело дыша, всего лишь один раз прервавшись на глоток чая. Когда Каору ставила перед ним поднос с приборами и по привычке попыталась встретиться с рурони взглядами, то чуть не вскрикнула от ужаса. На неё смотрело лицо мертвеца. Из глаз цвета индиго ушло то, заметное вероятно только ей, ласковое сияние, которым он омывал Каору с момента первой их встречи. Ночь после исповеди девушка провела в липкой лихорадочной тревоге. Её даже не задела сцена, устроенная Мегуми. Похоже, что доктор Такани сама пребывала в шоке и с трудом контролировала эмоции. Каору думала лишь о рурони и надеялась, что утром у нее будет время поговорить с ним наедине, успокоить ободряющей улыбкой. Но её оптимизм в этот раз никак не подействовал на Кеншина. Во дворе он появился только после полудня. Выглядел бледным и растрёпанным. Кажется спал прямо в одежде. Ни с кем не здороваясь направился к колодцу, облил голову холодной водой, отказался от обеда и бросив на неё какой-то затравленный взгляд, пошёл в сторону амбара. — Если что, то мы собираемся в тренировочном зале, — неуверенно сказала она в удаляющуюся спину. — Приходи, Кеншин… -Пока оставь его, Малышка, — заметил нарисовавшийся рядом Саноске. — Видно, что он в полном раздрае и это пугает его, учитывая, что через десять дней нас тут ожидает нехилое рубилово. Ему нужно сосредоточиться. А он никогда не мог сделать этого в твоём присутствии. — Как может быть, чтобы Кеншин был в полном раздрае! — потрясённо проговорил оказавшийся тут же Яхико. — Я ещё никогда его таким не видел. И как его может что-то пугать? Каору перевела взгляд на ученика. Всё утро они отрабатывали предельную технику школы Камия Кашин и похоже у Яхико не было сомнений в том, как разрешаются все проблемы. - Эта история…с его женой, - прошептала она себе самой. - Мы даже представить не сможем, что он чувствовал тогда. И никто из нас не знает, что он чувствует сейчас... Из омута рефлексий её вытащил будничный голос Сайто. Ах, да. Они по-прежнему сидят в «Сарубайя» и Аоши, кто бы мог подумать, заказал ещё три кувшинчика. Вот оно — решение всех проблем! Надо сделать небольшой запас в додзё. Хотя Саноске, вне всяких сомнений, его найдёт. — Да не разводи здесь болото, Камия-сан, — сказал Сайто после того, как они снова выпили. — Совершенно нормальная ситуация. — Вы находите, Сайто-сан? — Каору сделала два очищающих выдоха, чтобы избавиться от душевной мути и уже надоевшего привкуса сакэ, но ей это не помогло. — Куда уж нормальнее. Покойная жена человека которого я…да которого я люблю.Она будет ему вечным укором. Вечным раскаянием… А она, говорят, красавица была. Эниши её расписывал как принцессу Кагуя-химэ… А Кеншин? Нет, он не говорил ничего такого. Но наверняка думал! Боже мой, он не может вечно раскаиваться! — снова зарыдала она. — Ему нужен свой кусок счастья, без Томоэ и всех этих …Если бы я могла найти человека, который знал их в те годы. Эниши не счёт. Как жаль, что Кацура-сан умер в прошлом году… Хотя он такая важная шишка. Отец Реставрации. Наверное он меня бы даже и не принял…ик Всхлипывая, Каору почти сложилась пополам. Ей было себя ужасно жалко. Кто-то придвинулся к ней поближе и стал поглаживать по вздрагивающей спине. Ах, а ведь даже и приятно. И этот запах табака. Не совсем понимая, что она делает, Каору притулилась щекой к широкой груди экс-командира Третьего подразделения Шинсенгуми и уже совсем дала волю слезам. — Кацура-то может и умер. Но вдова-то его ещё жива, — скрипучий голос Аоши внёс трезвую ноту в начинающуюся оргию. — И надо полагать, ей знакомы подробности женитьбы Химуры. Сайто, да что с тобой такое сегодня? Сколько ты ещё будешь облизываться на Каору-сан? Держи уже наконец свои руки при себе! Иначе мне придётся продемонстрировать фирменный кенпо Онивабана. А вы, Каору-сан, давайте переходите на чай! Химура хоть и занят покаянием, но до Будды ему ещё далеко. — Вдова Кацуры жива? — Сайто резко развернулся в сторону Аоши, не забыв при этом подхватить заваливающуюся на бок Каору. — Ты же имеешь в виду гейшу Икумацу? Каору замерла. Икумацу… Кеншин произносил это имя в своём рассказе. Гейша из Гиона. Она настояла на том, чтобы Томоэ отправилась с Баттосаем в Оцу. Вот оно! — Сейчас её именуют Мацуко Кидо, — продолжал информировать Аоши. — И да, жива. Встретил её недавно, выходящей из кабинета нашего общего друга Ямагаты-сана. — в голосе окаширы прорезались нехарактерные ехидные нотки. — Так она поддерживает связи с Патриотами, — прищурил глаза Сайто. — Чего бы ей не поддерживать. У нее большое имение в Чоушу и дом здесь — в Киото. Она — уважаемая дама, внесшая посильный вклад в дело Реставрации. — Да, она была верной подругой Кацуры и постоянно водила нас за нос. Командир Кондо зверел от её выходок, хотя человек, в целом, был спокойный… Терпение Каору лопнуло. Она вскочила на ноги и забегала по комнате, сметая полами кимоно пустые кувшинчики. — Да хватит уже вспоминать командира Кондо, Сайто-сан! Сколько уже можно… Икумацу.гейша! Подруга Кацуры-сана. Она сможет рассказать мне про Кеншина и Томоэ. Прошу вас, отведите меня к ней. Вы же отведёте? — Сядь, Камия-сан, приведи свои мысли в порядок. — Сайто указал ей на дзабутон. — Теперь сосредоточься. Мы с Шиномори-саном тебе поможем. Ты встретишься с этой женщиной и она расскажет тебе всё, что знает. Но ты должна будешь оказать нам ответную услугу. Каору выпрямилась, в попытке сконцентрироваться на словах инспектора. Конечно она окажет. Ещё как окажет! Всё, что угодно окажет. — Камия-сан, ты поможешь нам поймать Юкиширо Эниши. — тихо и совершенно трезво проговорил Сайто.