Пять раз, когда

С волос капало на ковролин, но Мори благодушно притворился, что ничего странного не происходит. За это Чуя был ему по гроб жизни обязан, как и госпоже Элизе, которая совершенно случайно сбегала за полотенцем и тёплыми носками. — Всё прошло без осечек? — деловой тон заставил Чую выпрямить сгорбленную спину и отвлечься от хлюпанья в новых ботинках. — Да, босс. Как вы и приказывали. — Хорошая работа. Можешь отдохнуть... пару дней. Прийти в себя. Колено прострелило болью — ошибкой было преклонять его перед госпожой Элизой так резко. Элиза невозмутимо промокнула волосы, смахнула бурые потёки с шеи и ласково провела тёплой ладонью по щеке. После «Порчи» любое прикосновение отзывалось в теле электрическим разрядом. — Я полностью в себе и даже не хочу никого убить, — пауза, во время которой отчётливо раздался смешок Мори, — не хочу убить Дазая, этого высокомерного уб... удода. — Он недавно ушёл, — наябедничала Элиза. — Был весёлый, немного пьяный и безумный. Конфет не принёс. У Чуи она всегда находила конфеты: в карманах, за пазухой, в ящике рабочего стола и среди отчётов. Нет ничего зазорного в том, чтобы подкармливать сладким своего босса. Точнее, его способность. Вслух Чуя, разумеется, ничего не сказал и терпеливо ждал, когда ему позволят вернуться домой и принять душ. Срочность задания и формальность требовали отчёта по всей форме, хотя всем участникам спектакля было прекрасно известно: Дазай уже переврал всё в свою пользу, накалякал на коленке вольное описание их подвигов и, ну конечно же, забыл упомянуть одну маленькую деталь. Беспомощного Чую он метким пинком сбросил с холма прямо в обмельчавшую реку.

***

— Рука сломана в трёх местах. Вывих правого голеностопа. Смещение бедра. Гематомы, ссадины и растяжения не считаю. Судя по ощущениям, болел весь Чуя и ещё немножко волосы. Хотя они-то никак не могли этого делать. — Кто тебя так? Участливый голос незнакомой женщины — старой подруги Мори-доно — ввинчивался в уши отбойным молотком. Она умела причинять страдания парой фраз и точным пальпированием в самые болезненные места. Как и положено мужчине, Чуя сжал зубы и терпел, но когда перед лицом появилась бензопила, даже он не сумел сдержать панического вопля. Пытка продолжалась вечность — а на деле не больше получаса, после которой все переломы и разрывы мышц чудесным способом рассосались. Странный прилив сил обрушился на Чую с мощью пятибалльного цунами. Он рассмеялся, покружил окровавленную женщину в танце по потолку и вскользь подумал, что в следующий раз отправит Дазая первым в подозрительную заминированную шахту. Выскочить оттуда удалось лишь чудом, но на том хорошие моменты закончились. В коридоре ждал Акутагава — ученик Дазая — и, склонившись в глубоком вежливом поклоне, протянул Чуе шляпу и билеты в Таиланд. Моральная компенсация от босса за тяжёлую совместную работу. По мнению Чуи, за работу с Дазаем следовало ставить памятник при жизни и никогда, никого не подпускать к этому психу ближе, чем на три километра.

***

— Упс, — сказал Дазай. Его «упс» всегда выходило Чуе боком. Через ребро, печень и прочие органы по обстоятельствам. На этот раз «упс» приняло облик банды отморозков с тормозящими способностями. Подойти к ним для ближнего боя не получалось, а швыряться балками и фонарными столбами бесконечно Чуя не мог. Он ведь не чёртов супергерой и даже не тактик-стратег-хрен-их-разберёшь. За план отвечал Дазай, и, следуя этому плану, Чуя загнал самого себя в ловушку из «ничего не понимаю» и «как выкручиваться». Использовать Порчу без напарника нельзя, идти в лобовую атаку глупо. В каком-то смысле Чую поставили перед выбором: довериться полностью или попытаться своими силами превратить паршивую ситуацию в сколько-нибудь сносную. Поверил, кретина кусок. План-то сработал, но в процессе рухнула парочка зданий, снесло четверть дорожного покрытия и самого Чую вбило в стену офисного здания. Под дождём из стекла и бетона он с трудом встал, вытер кровь и успел увидеть, как Дазай преспокойно угоняет чужую тачку. Подобрать раненого товарища, который снова — опять, тысячу раз уже! — принял огонь на себя? Нет, зачем, можно повести себя, как му...муха. Именно так придётся написать в отчёте, потому что на отчётах часто рисует госпожа Элиза и не следует учить прелестное дитя плохим словам.

***

Взаимопонимание и поддержка — это основа семьи. Представление о семье у Дазая было каким-то извращённым. Он понимал Чую с полувзгляда и страховал только несколько секунд во время решающего удара, когда от слаженности действий зависело решительно всё. За эти мгновения их и прозвали лучшим и опаснейшим дуэтом мафии, но знали бы доброхоты, каких нервов стоили Чуе «минуты славы»! Когда стальная хватка на запястье разжималась, он падал в траву, воду, асфальт или гравий, нужное подчеркнуть, и лежал там, пока кто-нибудь из ребят не прибегал оттащить его бренное тело в карету скорой помощи. Иногда Чуя мог дойти сам, и в такие дни становилось особенно обидно за собственную наивность и веру. Веру в Дазая, который мог бы не светить безумием столь явно. Гин пригнала его машину и оставила у обочины. Чуя любил вести сам, невзирая на травмы, и вскоре они мчались по магистрали обратно в Йокогаму, а им навстречу двигалось раскалённое солнце. Прекрасный закат, похожий на... ну, допустим, на увядший цветок или взрыв вулкана, если хочется сравнений. Чуя не сравнивал и не думал, а просто ехал, отдавая скорости и ветру досаду и злость. По возвращении будет нетрудно похвалить ребят, выпить с Хироцу и недолго поболтать с Коё в чайном домике. Главное — не искать Дазая.

***

Он нашёл Чую сам. Вытащил в какое-то жутко модное заведение, перезнакомил с местными обитателями сомнительного вида, закинулся пятицветным коктейлем и вёл себя так, словно собрался на похороны. В таком состоянии к людям его лучше не выпускать, Мори-доно предупреждал об этом часто и давал указания. Следовать им или нет — на совести Чуи. Чуя с чистой совестью забил на все указания, прекрасно понимая, что утро встретит в незнакомом районе, с пустым кошельком и гудящей головой. И никакого Дазая на горизонте, только в офисе, только на совещании, только фальшивая улыбка и холод в глазах — «а где же ты гулял всю ночь, малыш Чуя?»

***

Умение молчать для мафиози бесценно. Меньше болтаешь — дольше живёшь. Чуя был не из болтливых и чужие секреты раскрывал только по прямому приказу босса. А мог вовсе отказаться говорить, потому что о семье у него были нормальные представления. Семью не предают. Именно поэтому он ни слова не сказал Мори-доно, когда нашёл Дазая в ванне со скальпелем в руках, и ничего не сказал самому Дазаю, когда бинтовал его руки и туго пеленал туловище. — Ты — злая гусеница, — произнёс он в конце, похлопал Дазая по щеке и задумался. Трёхдневная щетина неприятно колола кожу. Запах в квартире стоял убийственный, ведь озаботиться уборкой мы не можем, мы великий тактик и стратег. — Лежи смирно и думай над своим поведением. От таблеток Дазай не вязал между собой и двух слов, так что не сопротивлялся и не вопил про насилие над личностью, когда Чуя наклонил его над тазом с водой и тщательно побрил. — Ты бросал меня одного столько раз, что я уже сбился со счёта, — доверительно сказал ему Чуя. — У тебя в голове полная каша. И ни грамма совести. Но моя не даст мне заснуть, если ты сдохнешь по собственной дурости. У Дазая сделалось такое славное тупое лицо, что Чуя расхохотался и бережней, чем собирался, потрепал его по спутанным волосам.