Спасение

Если человек холоден с тобой, ему тепло с другими.

      — Ты же не против?       — Нет, — девушка покачала головой.       Женя и Арсений стояли на балконе. Попов осторожно подошёл к девушке и обнял её сзади, вдохнув запах её волос. От них приятно пахло мятой, и Арсений втянул этот аромат в лёгкие и уткнулся в её макушку. К удивлению мужчины, Женя предпочитала молчать, лишь задумчиво вглядывалась в темный силуэт ночи, никак не реагируя на объятия. Арсений переместил свои руки на плечи и прижался ещё сильнее к Котовской.       — Если тебе неприятно, я перестану, — добавил быстро Попов, словно оправдывал свои действия.       — Нет, всё как раз вовремя. Я немного замёрзла, — тихо ответила Котовская.       Арсений прекрасно понимал, как глупо сейчас выглядела ситуация. Но он не мог найти в себе силы попросить Женю вернуться в комнату, где громко кричали гости его праздника. С первой минуты, как только Кирилл и Женя появились на пороге коттеджа, Котовская чувствовала себя не в своей тарелке. Попов жалел о том, что пригласил их, но он, правда, полагал, что за эти две недели, спокойные для импровизаторов, ребята стали частью их команды.       Попов даже не сразу понял, что Женя его изучала. Он столкнулся с ней взглядом. Она смотрела на него с улыбкой, но по её отстраненному взгляду Арс понимал, что она сейчас не с ним на балконе, она где-то ещё. И он был уверен, что сейчас там под её футболкой висело обручальное кольцо на цепочке. Смущённая этой продолжительной паузой Женя отвернулась.       Он не протестовал, ровным счётом, как и не претендовал ни на что. После того, как с актерами попрощался Кирилл Шмелёв, Женя осталась одна, поэтому Арс взял её под опеку. Эти объятия, в которых сейчас находилась девушка, ни к чему её не обязывали и ничего не значили, во всяком случае, Попов хотел, чтобы так думала Котовская, что это всего лишь игра на публику.       Арсений чувствовал мягкую кожу её плеч под пальцами, сравнив её с шёлком. Её было приятно касаться, аромат её духов смешался с ароматом мяты, исходившим от её волос и совсем чуть отдавал её ментоловыми сигаретами. Уловив момент, Суркова, разумеется, сделала замечание Арсению, что он мог бы выбрать себе девушку без вредных привычек, а потом вернулась к Шастуну, от которого не отходила весь вечер. Попов понимал, что для Женьки курение — потребность. Потребность заполнить пустоту внутри хотя бы дымом. Она была в этом похожа с Шастуном, правда, почему-то на протяжении вечера эти двое больше на балконе не пересекались.       Дверь балкона хлопнула. Попов разжал немного хватку и столкнулся взглядом с Шастуном. Котовская не дёрнулась на посторонний звук, она продолжила смотреть в известном только ей направлении.       — Пришёл. Буду вам мешать, — коротко пояснил цель своего визита Шаст, разведя руки в стороны.       Антон встал рядом с Женей, чтобы видеть её лицо и даже бросил на неё короткий взгляд. Она не повернулась в его сторону. Шастуну хотелось пошутить о том, что девушке надо меньше пить, но он увидел, как Арс предостерегающе покачал головой. В темноте чиркнула зажигалка Антона, и он, прикурив сигарету, затянулся.       — Ты будешь курить? — тихо поинтересовался у Жени Арсений. Девушка кивнула. — Я тогда пойду к ребятам.       — Хорошо, — тихо произнесла Котовская. Антону показалось, что ей было всё равно, что ее объятия с Поповым разорвались, а Арс вернулся в комнату. — Ты мне должен, — Женя развернулась на Антона и поёжилась от холода. — Сигарету, — пояснила девушка. — Я видела, как ты вытащил одну из пачки.       Антон потянулся за пачкой и молча протянул Жене сигарету. Он выпустил в ночь кольца дыма и посмотрел, как прикурила девушка. Он тихо позвал её по имени, и Котовская повернулась на него.       — Давно куришь?       — В девятом классе начала. Ну, знаешь, как это бывает, — Женя усмехнулась, — сначала куришь только пьяная, потом куришь, когда нервничаешь. А потом просто куришь.       — Бросать не пробовала? — строго поинтересовался Шастун. Котовская перевела на него вопросительный взгляд. — Ты же девушка, — напомнил Антон, пресекая нотации в свою сторону.       — Пробовала. И бросила… Вроде как, — грустно улыбнулась Котовская и затянулась сигаретой.       Шастун посмотрел на тлевший уголёк.       — Авария, да? — Женя кивнула.       Докуривали они в молчании. Девушка потушила сигарету в пепельнице и сложила руки на груди. Антон ойкнул, когда окурок обжёг его пальцы и, выругавшись, выкинул его в окно.       Женя покачала головой и неожиданно стянула с волос резинку, запустив пальцы в волосы. Шастун развернулся на неё, тяжело дыша — он сам не понимал, что происходило с ним, когда эта девушка рядом. Нет бы ему сидеть спокойно, позволить ей и Арсению поговорить о том, что происходило между ними, а между этими двумя явно что-то происходило. Нет, за какими-то хуями Шасту надо было прийти к этим двум на балкон, вытеснив Попова своим присутствием.       — Я начал курить в классе восьмом, — поделился Шастун, заполнив звенящую пустоту своим голосом. — Родители тогда очень часто ссорились, а я пытался привлечь их внимание к себе. Ну, знаешь, есть в детях такая удивительная способность — позволить срываться собственным родителям на тебе, лишь бы они не ругались между собой.       Женя кивнула. Она была благодарна Антону за минуту откровения.       — Мне всегда казалось, что я какая-то неправильная. Все девчонки носят платья, красятся, а я люблю кроссовки и футбол.       — Футбол? — удивился Антон, рассмеявшись.       — Да, с ребятами во дворе часто играла. Была очень даже ничего себе нападающей, — похвалилась Котовская, и её губы тронула легкая улыбка. — Девчонки обсуждали меня за моей спиной. Я часто меняла школы из-за папиной работы, поэтому очень тяжело сходилась с новым коллективом. В старшей школе на переменах все одноклассницы обсуждали свои отношения с парнями, поцелуи и даже секс. А у меня никого не было… Я себя какой-то неполноценной ощущала, — она поёжилась и обняла саму себя за плечи, отвернувшись к окну, словно поняла, что взболтнула лишнего.       — Прекрати, — покачал головой Антон, убрав выбившуюся прядь за ухо девушки. — Что за бред, когда из-за навязанных обществом стереотипов хорошая девушка ощущает себя не такой, как все?       Женя усмехнулась. Шастун не дыша, разглядывал девушку, потому что понимал, что одно неверное слово легко могло её спугнуть, и она уйдет. Он смотрел в её глаза, любовался волосами, её милым лицом, на котором не было ни грамма макияжа. Антон не понимал, что происходило. Внутри разливалось тепло, сердце пульсировало с утроенной скоростью. Так Антон влюбился в её карие глаза, затем в её светлые волосы, в длинные ресницы и алые губы.       Решив, что это самое глупое умозаключение за сегодняшний вечер, Антон растянул губы в улыбке. Котовская смотрела на него и молчала. Он уже привык к тому, что она смотрела прямо в глаза и никогда не прятала их.       — Антон, мы тебя уже потеряли, — на балконе появилась Суркова, которая с недовольным лицом осмотрела друга и девушку Арсения Попова.       — Ну, потеряли вы его намного раньше, — отвела в сторону взгляд Котовская, закрывшись броней, которая только-только начала таять.       Оксана одарила её недовольным взглядом и перевела взгляд серо-голубых глаз на Шастуна. Тот некоторое время смотрел на профиль Жени, которая не спешила покидать балкон. Спохватившись, он повернулся на Суркову.       — Шаст, пошли. Ребята решили посмотреть нарезки старых выпусков, — Оксана положила ладонь на руки Антона, усыпанные браслетами, которые он сложил на груди. От Котовской не ускользнуло это движение, и она повела бровью. — Мне кажется, что ты периодически путаешь, кто из импровизаторов твой парень, — тряхнув волосами, бросила через плечо бывший администратор парней.       — Как и ты своего мужа с Шастуном, — прыснула Котовская, покачав головой.       Женя посмотрела на Антона в попытках найти реакцию на свою шутку. Но его зелёные глаза были холодными, словно вырезаны из малахитовой шкатулки хозяйки медной горы. Одно упоминание о том, что Арс — её парень, пусть и эта правда была выдуманной, отчего-то стёрло с лица Шастуна улыбку, и прежней теплоты в его взгляде Котовская не увидела. Но её словно это и не задело вовсе, она лишь дёрнула плечом.       — Антон, ты идешь? — потянула Суркова молодого юмориста за собой.       — Да, конечно. Никогда не видел себя по телевизору, — растянул губы в улыбке Шастун, с радостью одарив ей Оксану. — Нашу маму и там, и тут показывают, — процитировал он знаменитый мультик. — Евгения, не скучайте, — кивнул он Котовской и позволил Сурковой увести себя.       В душе цунами. На губах улыбка. И только жестокие глаза цвета крепкого зелёного чая, которые смотрят в душу.

***

      Оксана прижалась ближе к Антону, переплетя их руки между собой, и положила голову ему на плечо, когда он проводил взглядом Котовскую. Женька, пожелав всем спокойной ночи, отправилась спать. Провожать её пошел, конечно, Попов, оправдавшись, что должен был показать ей спальню. Катя и Оксана зашептались в предвкушении сенсации, но Арсений через пару минут вернулся и присоединился к общему просмотру старых выпусков, одарив всех сдержанной улыбкой. Антон не хотел признаваться себе, что после возвращения Попова внутри всё ликовало — дальше объятий у этих двух дело не зашло.       — Антон, — Оксана настойчиво протянула, поднявшись с дивана. Шастун перевёл на неё непонимающий взгляд, — мы можем с тобой поговорить?       — Конечно, — кивнул Антон.       Девушка продолжила смотреть на него, и Шаст запоздало сообразил, что для разговора нужно покинуть комнату. Он развёл руками, поддавшись подруге, которая уводила его от всех. Удивлённый взгляд Позова, брошенный ему в спину, Антон почувствовал сразу.       Остановилась Оксанка только в гостиной. На большом столе лежали упаковки из-под готовых закусок, которые Попов заказал в ресторане. Шастун улыбнулся, вспомнив, как сокрушался Матвиенко о потраченных его другом деньгах, потому что вряд ли кто-то приедет к нему лишь ради еды.       Когда Шастун разорвал их руки, осмотрелся по сторонам и облокотился спиной о стол, посмотрев на неё, Оксана смутилась. Ощутив себя неловко, Антон выдвинул один из стульев и приземлился на него. Что-то подсказывало Шасту, что если разговор не предназначался для посторонних ушей, то он вряд ли мог быть приятным. В положении сидя парень сровнялся по росту с Окс. Глаза хороших друзей пересеклись, и Суркова покраснела ещё больше и начала терзать волосы, перебирая их сквозь пальцы. Шастун беззвучно наблюдал за рваными манипуляциями подруги, его затуманенный от выпитого алкоголя мозг отказывался функционировать и не стал выдвигать предположения, зачем Окс могла его позвать.       — Антон, я так больше не могу, — выдохнула Суркова и, схватив один из стульев, села напротив Шастуна. — Мне надоело ходить вокруг да около, — Антон с пониманием посмотрел на подругу, которая заламывала руки. — Мне кажется, что только слепой не видел, что ты мне небезразличен, — выпалила она на одном дыхании и уставилась на парня, ожидая оглашения приговора.       Шастун оторопел. Он пристально рассматривал подругу, чтобы удостовериться, что перед ним точно сидела Оксана. Суркова с какой-то надеждой смотрела на него, и Антон вскинул бровь. Это что, приколы такие пьяные пошли?       — Этого не замечал только ты, — покачала головой Оксана и отвернулась, начав ненавидеть себя за озвученное признание. — Антон, если есть хотя бы один шанс… — она заламывала руки, девушка заметно нервничала, и каждое сказанное слово давалось ей с трудом. Шасту хотелось опустить руки на ее плечи и разделить с ней её боль, но что-то подсказывало, что сейчас это могло быть лишним. — Ты не представляешь, — Оксана подняла на Антона серо-голубые глаза и растянула губы в подобии улыбки, — я даже не помню тот момент, когда наша дружба переросла для меня в нечто большее…       — Оксан, ты чего? — Шастун не выдержал, вскочил с места и уронил свой стул. Девушке пришлось задрать голову, чтобы не разрывать зрительный контакт с Шастом. — Ты замужем, очнись! О чём ты говоришь? — для Антона это было сродни пощечины.       — Антон, я всё прекрасно понимаю, но ты был с Ирой. Она была моей подругой…       — Не смей мне о ней сейчас говорить, — крикнул Антон.       Шоу в большом зале было включено на всю громкость, поэтому другие ребята не могли слышать их разговор.       — Шаст, ты должен меня выслушать, — настаивала Оксана. Преисполненная решимости, она поднялась со стула, перехватила руку Антона и начала перебирать браслеты на его руке. Она так часто делала, чтобы успокоиться. — Антон, ты не такой, как все. Ты другой. Не спрашивай, что я в тебе нашла. Но я… Я люблю тебя, Антон, — её глаза смотрели на него с нежностью, а Шаст с горечью осознал, что ему эта нежность совсем не нужна.       — Окс, давай ты сейчас успокоишься, — Шаст вырвал руку, что обидело Суркову. Он положил руки ей на плечи. — Мы просто немного перебрали, окей? Не нужно жалость ко мне путать с симпатией, окей? — повторял как заведенный Шастун.       — Ты не забыл её, — с лица Сурковой стекла улыбка, её глаза стали почти бесцветными, а уголки губ опустились. — Ты её так сильно любил. Я всегда завидовала ей. Иногда мне кажется, что моя зависть могла её убить, — испугавшись того, что сказала, Оксана прикрыла рот рукой, а потом спрятала лицо в ладонях. — Я так завидовала вашему счастью. Мне нужно было довести всё до глобального пиздеца — познакомить тебя с ней, чтобы понять, что ты мне нужен.       Антон растерянно смотрел на сломленную девушку. С самого начала ему не нравилась затея отмечать день рождения Арсения, он боялся, что Позова и Суркова будут доставать его расспросами и надоедать сочувствием. Но такого развития событий Шаст не предполагал.       Внутри него была пустота, пустотой с человеком, который признается в своем симпатии, не поделишься.       — Оксан, я тебя люблю только как подругу. И нравишься ты мне как подруга, — растерянно проблеял Антон, ненавидя самого себя.       Суркова обречённо покачала головой — она пыталась.       — Скажешь ребятам, что я пошла спать.

***

      — Оксанка сказала, что любит меня, прикинь, — Шаст опустился на кровать, продолжив разглядывать свои руки. — Я, конечно, ожидал всего, что угодно от этого вечера, но такого… Я знаю Фролову почти что с детства, а тут она меня любит, — произнес он каждое слово, выдержав паузу. — Я даже не знал, что я ей должен ответить. Мне нечего было ей сказать, — заплетающимся языком произнёс Антон.       Ощутив себя полным идиотом, болтавшими с самим собой, Шаст развернулся. Его собеседница села в кровати, широко зевнула, сладко зачавкала, посмотрела на него затуманенным взглядом и начала протирать глаза то ли пытаясь проснуться, то ли нарочно, из-за того, что он пришёл к ней. Растянутая, огромных размеров белая футболка, принадлежавшая Арсу, оголила одно плечо Котовской, которая по-прежнему молчала. Её ночёвка в особняке была нужна для поддержания легенды, это очевидно, но, видимо, она до последнего надеялась, что ей удастся уехать вместе со Шмелёвым.       Антон молчал, он пилил растерянным взглядом Котовскую, пока она то ли пыталась проснуться, то ли переваривала то, что ей сказал парень. Для сгущения красок Шастун тяжело вздохнул, Женька сладко потянулась, поправила задравшуюся футболку, бросила на Антона недовольный взгляд, разочарованно простонала и шумно приземлилась обратно на подушку.       — Я никогда не верила в дружбу между парнем и девушкой, — многообещающе произнесла она, сложив руки на груди.       Повернувшись на другой бок, она посмотрела на Антона. Шастуну не нравилось, когда она так смотрела на него. Ему казалось, что в этот момент она пытается прочесть его мысли. Он бы не хотел, чтобы она знала, о чём он думал. Потому что сам Антон ещё не был готов к тому, о чём впервые подумал сегодня на балконе, столкнувшись с ней взглядом. Антон бы полжизни отдал за то, чтобы узнать, о чём думала сама Женя, когда смотрела так в его глаза.       — А что же тогда между тобой и Кириллом? — улыбнулся Шаст.       Он упёрся рукой в одеяло и смотрел на Котовскую через плечо. Женя подложила под щёку ладошки и не отводила взгляда от Шастуна. Только Антон не мог понять, продолжала ли она обижаться на него за нарушенный сон.       — Вы сегодня с Поповым и моим внутренним голосом между собой сговорились, — закатила она глаза. — Каждая дружба парня и девушки это лишь отложенный секс, — поджала губы Евгения. — Дать подсказку по поводу меня и Кирилла?       — Уволь меня от подробностей, — покачал головой Шастун, улыбнувшись.       — Только не говори, что ты считал, что мои отношения со Шмелёвым ограничивались прогулкой за ручку и поцелуями в щеку, — улыбка Котовской озарила её лицо, и в комнате зазвучал звонкий смех.       — Я предпочитаю вообще не думать о вас двоих.       — Точно. Мы же тебя раздражаем, — продолжала веселиться Женька. — Кстати, если хочешь знать, то у вас с Кириллом чувства взаимные, как мне кажется, из всех импровизаторов ты ему не нравишься больше всего.       — Я успел это заметить, — кивнул Шастун и отвернулся от девушки.       Антон растерянно смотрел перед собой. Неожиданное признание Оксаны ушло на второй план. Непонятные чувства, которые он испытывал, оставшись наедине с Котовской, напомнили о себе и поставили в ступор. В одно мгновение ему хотелось рассказать ей все, что творилось на его душе, в следующее ему хотелось стереть улыбку с её лица и заставить выглядеть растерянной. Оба чувства жили внутри него одновременно, и он не мог угадать, когда возьмёт верх одно из них.       Шастун услышал копошение за спиной и почувствовал теплое дыхание Котовской на шее. Его сознание рисовало романтическую сцену, и с этими грёзами он обернулся на Женьку. Антон хмыкнул, не так уж она и рядом находилась, чтобы он чувствовал её. Котовская, подобравшая под себя ноги, изогнула бровь в вопросе, но парень отмахнулся. Его взгляд остановился на её голых ногах, но Женю нисколько не смутило это. На долю секунды Антону стало интересно, а было ли под футболкой что-то помимо нижнего белья?       — Арсений одолжил футболку, — по-своему растолковала его взгляд Котовская. — Я до последнего надеялась, что Кирилл не оставит меня одну с вами, — подтвердила она мысли Антона. — Мне кажется, что у него кто-то есть, — с долей обиды в голосе призналась Женька. — Он часто с кем-то разговаривает по телефону, перестал ночевать дома.       — А что тогда между тобой и Поповым? — Шастун словно и не слышал размышления Женьки о своём приятеле.       — Он красивый, — будничным тоном ответила девушка. — От него подкашиваются ноги. В его глаза можно смотреть бесконечно, — мечтательно произносила Женька. — Кажется, что такого идеального парня не бывает. Но… — Котовская сделала выразительную паузу, — не то пальто, — развела она руками и рассмеялась, заметив, что мрачную физиономию Антона осветила улыбка.       — Тебе стоит присмотреться к Серёге. Из него выйдет идеальный любовник. Его очень удобно прятать в шкафу, он маленький и компактный, — произнес Шастун, а компактность Матвиенко удачно разместилась между указательным и большим пальцем Антона.       Котовская рассмеялась, и её звонкий смех заполнил собой комнату. Её смех стал его персональной наградой сегодняшнего вечера.       — Да, Шаст, у тебя явно будут проблемы с карьерой любовника, — произнесла она с шутливым сочувствием, словно они были добрыми приятелями и часто вот так шутили.       Шастун отметил, что ему нравилось, когда Женя вела себя так, по-другому. Тепло. Она смотрела на него и качала головой, но не с осуждением, Котовская смеялась над его шутками и будто восхищалась, откуда это бралось в её голове.       Ещё ей шла тёплая улыбка, потому что она была настоящей. Заметив, что Антон не отводил от неё взгляда, Женя первый раз смутилась и провела пальцами по волосам, словно расчёсывая их. Шастуна очаровал и этот незначительный жест.       — Поэтому всё, что я могу предложить тебе это дружбу с отложенным сексом, — с шутливой досадой развёл руками Шастун, желая сорвать ещё немного звонкого смеха.       Женя улыбнулась и посмотрела на Антона. Он был удивительным парнем, несмотря на свои перепады настроения. Несмотря на то, что многие ребята поставили на нём крест, Шастуна можно было спасти, главное, чтобы спасательный круг не становился ошейником. Другие импровизаторы считали, что Антону нужно выговориться, поговорить с ними о трагедии, но Шастуну нужно было другое — ему нужны были их обычные разговоры, взгляды без сочувствия и жалости.       Женя знала это, потому что сама нуждалась в этом. Её задумчивый взгляд списывали на боль от воспоминаний, а отсутствие настроения на попытки сдаться. Главным наказанием Жени Котовской было всеобщее мнение, что она не найдет в себе силы пережить произошедшее. Взглядов, полных сочувствия, всем казалось мало, на их место приходили попытки поговорить, словно от этого боль могла стать меньше. Котовской хотелось, чтобы всё было как до аварии, чтобы все видели в ней прежнюю Женю, которой она пыталась стать, но все видели то, что желали увидеть — разбитую девушку. Не получая желаемого от близких людей, она начинала искать это в чужих.       — Эта выразительная пауза как бы намекает мне, что дружбы не будет, — выдернул её из размышлений голос Антона.       — А вдруг мне, наоборот, нравится такая перспектива, — Женя неловко пыталась флиртовать, и теперь засмеялся Шастун. — Я надеюсь, что твой смех не означает, что я пожалею о нашей дружбе.       — Никто прежде из девушек не жаловался, — Антон откинулся на кровать, приземлившись около ног Котовской. Она предусмотрительно прикрылась одеялом.       — Кроме Оксаны. Её обманули с самого начала, не дали дойти до последнего уровня, — напомнила Женя.       В этот раз Шастун даже не обиделся. Он сцепил руки на затылке в замок и, заняв большую часть кровати, посмотрел на потолок.       — Ты и Кирилл, как так вышло? — озвучил он вопрос, давно поселившийся в его голове. — Возможно, что я, конечно, так хорошо не знаю Шмелёва, но вы же совершенно разные…       — Противоположности притягиваются, разве нет? Закон физики — плюс к минусу, минус к плюсу, — напомнила Котовская. — На самом деле он не всегда был таким угрюмым, каким кажется сейчас. Просто эта работа выбивает его из колеи. Он, правда, хочет вам помочь, но у нас пока что ничего не получается, и Кирилла это бьёт сильнее, чем меня, — пожала плечами Женька. — Если в чём мы с ним и разные, так в том, какими путями достигаем поставленной цели. Меня увлекает этот процесс борьбы, столкновения с тупиком, начинания заново, с чистого листа, поиск каких-то ошибок, — с задором рассказывала Женька, а Антон повернулся на неё и не отводил взгляда — такой удивительной она ему казалось в этот момент. — Тем слаще получается в такие моменты победа, она словно выстрадана. Ты устал, в тебе не осталось ничего, ты всё отдал во время этой войны с собственным мозгом, но эта усталость приятная. Шмелёв же ребёнок — он хочет, чтобы всё было просто. Чтобы мы опросили вас, вы назвали имена. Из трёх подозреваемых выбрали самого подозрительного и… — Женя щелкнула пальцы. — YOU WIN! Поэтому мы и работаем вместе, уравновешиваем друг друга что ли, — пожала она плечами и с нежностью улыбнулась.       — С работой-то в принципе всё понятно, вы как Чип и Дейл. А что с отношениями? — Антон перевернулся на живот и подпёр подбородок руками.       — Когда мы учились в школе милиции, Шмелёв был единственным, у кого изначально была цель пойти работать по профессии. Большинство ребят из нашего потока, как и я, поступили из-за своих родителей, продолжали традицию. Кирилл был другим. Его друг детства связался с плохой компанией и подсел на наркотики. Конец у истории был печальным — он погиб в драке с другим наркоманом, сражались за дозу. Виновный оказался сыном прокурора, его отправили на лечение за границу, а Шмелёв каждое утро отправлялся на могилу своего друга. Он не верил в справедливость, но при этом решил, что он сможет пойти против системы.       — Его нужно было спасти, — коротко подытожил Шаст. — Ты любишь всех спасать.       Котовская подняла взгляд на Шастуна. Антон знал одно — взгляд не был непонимающим, она уже слышала эту фразу. И, скорее всего, она была сказана именно Шмелёвым.       — У девушек есть две удивительные суперспособности, — улыбнулась Котовская, и напряжение в воздухе рассеялось. — Видеть то, чего нет и отрицать то, что на самом деле есть. Я посчитала, что моё сочувствие к Кириллу является большим чувством, и за это поплатилась. Я ранила его, мы не общались на протяжении двух лет, несмотря на то, что учились в одной группе.       — Ладно, давай закругляться, — Шастун накрыл ладонью руку девушки, которая покоилась на одеяле. — В конце концов, у Попова сегодня праздник, а у тебя то и дело кислое выражение лица, — улыбнулся он. Женя кивнула.       — Ты так и не говорил с парнями о ситуации, которая происходит в вашем коллективе?       Антон развернулся на спину и, вскарабкавшись, занял соседнюю подушку. Женю возмутила подобная наглость, но говорить об этом вслух она не стала.       — Как ты могла заметить, многим больше нравится общаться с тобой, чем друг с другом.       — Это не так, — покачала головой Котовская, опустившись на соседнюю подушку. Антон развернулся на неё. — Не думаю, что кто-то кинется на тебя с кулаками, если ты попытаешься об этом поговорить.       — Жень, ты же умная девушка. Ты прекрасно понимаешь, что как только мы начнём разговор о проблеме, она станет реальной. Любой из нас будет до последнего отрицать её наличие, — Шастун зевнул, ощутив, как тяжелели его веки стоило ему соприкоснуться с подушкой.       — Шаст, как ты думаешь, есть ли у тебя враги? — Женя подпёрла ладонью щеку и посмотрела на парня. — Есть ли кто-то, кто может тебя так сильно ненавидеть?       — Больше, чем я сам? — усмехнулся Антон, прикрыв глаза. — Вряд ли.

***

      — Женя, Жень, Женечка, — кто-то тормошил Котовскую за руку, и она открыла глаза. — А что, если он нас пытается обмануть?       Женя бросила взгляд через плечо, заметила широкую мужскую спину, одетую в серую футболку и развернулась на Попова. Только бы он не заметил сопевшего на соседней подушке Шастуна. К радости Котовской, Арсения волновала только она, мужчина присел перед кроватью на коленях и выжидающе смотрел на неё, опершись на собственный локоть.       — Арс, о чём ты? — прошептала Котовская, боясь разбудить Антона.       — А что, если наш маньяк, — Попов с самого начала изъяснялся исключительно шепотом, потому что сообщал Котовской государственную тайну, во всяком случае, именно так ему и казалось, — лишь делает вид, что угрожает конкретно кому-то? — Попов решительно встал. Женя нехотя придвинулась к Антону, который неожиданно податливо сдвинулся с места. Арсений лёг рядом с девушкой и продолжил: — Что если каждое новое письмо предназначено разным людям? — Попов подпёр щёку ладонью и повернулся на Котовскую, мысленно благодарившую владельцев особняка, купившую широкую кровать.       — Я думала об этом, — серьёзно кивнула Женя, опьянев от аромата, исходившего от Арса.       — Или вообще это действует не один человек, а целая ОПГ? — продолжал сыпать предположениями Арсений, в котором проснулся детектив. Женя повернулась на электронные часы, висевшие в комнате. Детектив в Арсении был совой, проснулся он в четыре часа ночи. — Они объединились против нас, у них есть свой человек в каждом городе, — шептал Арс, а губы Жени растягивались от рвущегося наружу смеха. — Я тебе серьёзно, Котовская. Шаста они, кстати, украли, — развёл руками Арс и оттопырил нижнюю губу. — А ты видела, какой рост у Антона. Это не могло остаться незамеченным, а они смогли. У них огро-омные возможности, — протянул Попов.       Котовская из последних сил сохраняла серьёзное выражение лица, пока Арс делился с ней своими опасениями. Наблюдать за пьяным Арсением Поповым было так же бесценно, как наблюдать за тем, как он подсказывал гостям шоу, а, может, даже на пару монеток и ценнее.       — Ты не пойдешь искать Шаста? — удивился Попов. Она покачала головой. — Ты худший работник своего дела, — философски протянул Арс. — Он же пропал.       — Мне кажется, что они вернут его с доплатой, — с серьёзным видом заявила Котовская, немного подумав.       — Думаешь? — поджал губы Попов. — Антон у нас золото. Серьёзно, без прикрас.       Жене показалось, что она услышала смешок за спиной.       — А золото обмену и возврату не подлежит, — блеснула знаниями Котовская. — Сами виноваты.       — Они разорятся на сигаретах, — вдумчиво произнес Арсений. — Его же надо как-то содержать.       — Я специально потребую подороже, — подал голос Шастун.       — Точно, он ещё и дорогие потребует, — согласился Попов, не смутившись того, что отвечал ему сам Шастун.       Женя спрятала лицо в ладонях, продолжив сдерживать рвущийся смех. Шаст приподнялся на одном локте и посмотрел на Попова, на лице Антона сияла улыбка. Арсений не видел её, он с интересом изучал потолок комнаты.       — Хватит, — попыталась усмирить Котовская пьяного Шастуна, который что-то задумал, и толкнула обратно на подушку, но Антон не поддался.       Арсений, услышав копошение по левую сторону от него, повернулся на девушку и с удивлением обнаружил, что в кровати присутствовал ещё и Шаст. Тот с дурацкой улыбкой на лице помахал ему рукой. Котовская не выдержала и рассмеялась.       — Шаст, тебя вернули? — Женя боялась надорвать живот, глядя на удивлённое выражение лица пьяного Арсения.       — Они не смогли выполнить условия моего райдера, — развёл руками Антон.       — Если вы сейчас не дадите мне поспать, я вырублю вас обоих, — пообещала Котовская.       — Антон, спокойной ночи, — Арсений развернулся к Котовской лицом, подпёр щёку ладонью и закрыл глаза.       — Сень, сладких снов, — хихикнул Шаст и с шумом опустился на подушку за спиной Котовской.       — Если кто-нибудь об этом узнает, я прибью вас обоих, — пробормотала Котовская, провалившись между двумя подушками.