Спасение

Люди похожи на фортепиано: белые клавиши — твои друзья, чёрные — твои враги, и самое главное надо пройти и по чёрным и по белым, чтоб можно было сыграть красивую мелодию.

      — Да, неделька выдалась тяжёлая, — протянул Арсений, растянувшись на диване.       Котовская сидела напротив в кресле, которое, как она заявила сразу, забронировала себе для ночлега. Она поджала под себя ноги и периодически изучала свою чёрную футболку, на которую умудрилась пролить шампанское. Матвиенко сидел на краю дивана и периодически, по-видимому, для поддержания тонуса бил кулаком в пресс Арса. Тот реагировал на удары заливистым смехом и умолял приятеля прекратить.       Шастун сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и отбивался от ног Попова, который то и дело ворочался. Позов разместился во втором кресле по левую руку от Котовской и посмеивался над недовольным лицом Шаста.       — Арс, серьёзно, ещё раз твоя нога просвистит рядом с моим лицом, я тебе её с корнем вырву, — угрожал Антон.       Матвиенко усмехнулся, бросив беглый взгляд на Женьку. Девушка, раскрасневшаяся от выпитой с импровизаторами бутылки шампанского, прикусила губы и покачала головой, сдержав смех, потому что знала, что Шастун и так готов её сжечь взглядом.       — Я думал, что тебе нравятся мои ноги, — недовольно протянул Арсений, выпрямившись и присев на диван. Он неслышно придвинулся к Антону и потрепал его волосы на макушке.       — Завязывай, — отмахнулся Шастун, заметив, как Женя умилялась этой картиной.       — Шаст, прекращай! — осёк друга Позов, закинув ногу на ногу. — Ты последнее время один большой комок нервов. Раздражать начинает.       — Очень рад, что вы такие спокойные, — зло плюнул Шастун, поднявшись с пола. — Я курить, — доложил он, исчезнув из комнаты. — Ты пойдёшь? — его голова появилась из-за дверного проёма. Димка хотел напомнить приятелю, что две минуты назад вернулся в комнату, но увидел, что взгляд Антона адресован Котовской. Та тоже удивилась и, смутившись, ответила отрицательным кивком. — Вот так мы друзей и теряем, — грустно констатировал Антон, и его отдаляющие шаги оповестили о том, что он отправился на балкон.       — Что сыночка не сопроводила? — мгновенно оживился Матвиенко, опустившись на пол. Он поднял бутылку из-под шампанского, оценил потери и зацокал языком — нужно было брать две. — Пошлёшь дураков за бутылкой, они одну и принесут, — изрёк он вслух.       — Я в няньки не нанималась, — остро отреагировала Котовская. — Там водка, небось, охладилась, — начала подниматься девушка из кресла.       — Вот поэтому ты мне больше нравишься, чем Шмелёв. Твой стаж алкоголика внушает мне большее доверие, чем цедящий пиво Кирилл, — обрадовался Матвиенко, направившись за Котовской. — Ты на меня не обижаешься? — аккуратно поинтересовался Серёжа, когда они с Женькой оказались на кухне.       — С чего бы мне на тебя обижаться? — удивилась девушка, но Армян отметил, что ответ был слишком быстрым, следовательно, всё-таки причины были.       — Если честно, то ты второй после Шастуна сегодня комок оголенных нервов, — смутившись, признался Сергей, открыв холодильник и достав из него холодную бутылку. — Херни какой-нибудь наговорил, да? — сочувствующе поинтересовался Серый. — Шаст может. Зато можешь быть уверена, что он тебя близкой считает, — Котовская, нарезавшая яблоки и бананы, вопросительно повернулась на мужчину. — Антон у нас только на близких срывается, — развёл руками Матвиенко.       — Ты не поверишь, но родственную душу он почувствовал во мне с первой нашей встречи, — усмехнулась Котовская, но мужчина понял, что напряжение осталось.       — Женёк, не обращай внимания на него! Я сразу всех спросил, никто не будет против, если я тебя позову, — Серёжа открыл верхний шкаф и достал небольшие стаканы, — его величеству я отдельно задал вопрос, на который он, я цитирую, ответил, что ему всё равно. Заметь, я блять спрашивал у него, не против ли он, что я приглашу тебя в свою квартиру. Тоже мне блять звезда Кремля.       — Помощь нужна? — Матвиенко дёрнулся и по взгляду Котовской он понял, что хозяина голоса определил верно несмотря на то, что алкоголь начал умалять некоторые способности к слуху и чутью.       — Ага, желательно материальная, — Серёжа обернулся к парню, стоявшему в дверном проёме, — Шаст, свали. Мы тут обсуждаем твой блядский характер.        — Даже так, — заинтересовался Антон, сложив руки на груди. На нём была серая футболка, которую когда-то Женя видела за своей спиной. Они что, с Арсением сговорились одеться как в тот памятный вечер, — разве обвиняемый не должен присутствовать на вынесении приговора? — он перевёл взгляд на Котовскую. Женька сделала вид, что не слышала вопроса, и начала перекладывать фрукты на тарелку, любезно протянутую ей Серёжей. — Я правильно понимаю, что теперь все решили дружить против меня? — он развернулся уже на Серого, который ополаскивал стаканы. Матвиенко промолчал, вытер насухо стаканы и вручил их Антону.       — Шаст, побудь немного полезным. Стаканы в комнату отнеси.       — Ага, — кивнул Антон и отправился выполнять просьбу.       — Мне за одно только это «ага» стукнуть его хочется, — не выдержала Котовская.       — Ну, если честно, то так на секундочку, ты тоже любитель поагакать, — встал на сторону друга Матвиенко. — Соглашусь, что это раздражает, — кивнул мужчина, поняв, что карие глаза на него смотрели с плохо скрываемым раздражением, — пойдём к парням, мне так комфортнее как-то, да и ты там найдешь кого-нибудь ещё, кого захочешь убить, — развеселился Матвиенко, схватив со стола бутылку водки и сок.       — А мы уже думали, что вас собаки бешеные покусали, — засмеялся Арсений, когда Армян вместе с девушкой появились в комнате.       Женя пропустила выражение, ставшее баяном, мимо ушей, и поставила на любезно подвинутый Антоном и Димой стол тарелки с фруктами и закусками.       — Ты же не про тех псов-шипперов, которые вас с Антоном педиками считают, — помощь неожиданно пришла от Позова, который оставался джентльменом даже в тех случаях, когда не испытывал симпатии к девушке.       — Стас вам не звонил, как там его сын себя чувствует? — спросила Котовская, плюхнувшись в своё кресло.       Те взгляды, которые были обращены в её сторону, совсем ей не понравились. Она испытала уже знакомое чувство, которое преследовало её и раньше, но она его отталкивала и предпочитала не замечать.       — Звонил, доктор сказал, что лёгкая простуда, ничего страшного, — первым решил ответить Арсений, хотя и его, как другим импровизатором, немного покоробило вторжение в личное пространство, и без того нарушенное. — Просто Стас решил, что лучше он будет с Демидом и Дариной, вдруг что-то серьёзное, — теперь Попов пытался оправдать отъезд Шеминова, чем раздражил Позова, строго смотревшего на него из-под ресниц.       — Да, мне кажется, что для родителей самое страшное, когда болеют дети, — кивнула с пониманием Котовская. — Вы, наверное, удивитесь, но у сотрудников нашего управления тоже есть сердце и чувства, и мы умеем сочувствовать, — коротко парировала она, заставив постыдиться присутствовавших парней. — Ой, да ладно, я видела ваш взгляд, такой а-ля куда ты лезешь, ты ничего не понимаешь, тебя другому учили, — махнула она рукой. — Все вы так смотрите, — горько усмехнулась Котовская.       — Если честно, то после того как ты разделась в номере Шаста и Поза, мы решили, что у тебя вшито ледяное сердце, — Матвиенко пытался перевести ситуацию в шутку на правах хозяина квартиры. Женя поблагодарила Серёжу за эту попытку улыбкой.       — Да ладно вам. Не вы первые, не вы последние, кто так делает, — повела она равнодушно плечами, поджав под себя ноги, одетые в белые носки. Все четыре пары ушей внимательно слушали её. — Мы из тех людей, которые со временем просто стираются. Знаете, как горничные, садовники и дворецкие… Прислуга, — охарактеризовала Котовская свою мысль одним словом. — Просто в определённое время наступает момент, когда люди становятся декорациями, и ты уже не воспринимаешь их, как человека, обсуждаешь при них свои личные проблемы. Это сложно объяснить. Кирилл охранял одну начинающую певицу. Девица со знатными закидонами была, я даже завидовала терпению Шмелева. Для неё он был никто, принеси-подай. Мне кажется, что убей его, она бы перешагнула и пошла себе дальше, если бы вообще заметила его. Приехала, значит, эта звезда Кремля на открытие какого-то учреждения. Пока шёл концерт, на улице дождь начался. Возвращаться к машине нужно, разумеется, через всю огражденную территорию, и вот на одной из дорог прямо по центру лужа, знатная такая, выбоина, наверное, на асфальте была. Остановилась девчонка эта перед лужей и говорит, что не может пройти. Кирилл, естественно, оторопел, смотрит на неё, сомневаться в её умственных способностях он уже давно начал, но тут он конкретно охуел. Вариант обойти, конечно, не котируется, — хмыкнула Евгения, беззаботно продолжив свой рассказ. — От безысходности предлагает перенести её, на что, разумеется, слышит отказ в стиле «не смей ко мне прикасаться, ты никто и звать тебя никак».       — Че ж ей надо было? — прыснул Матвиенко, проникшись к незнакомой певице презрением, а к Кириллу Шмелёву вдруг состраданием.       — А она в одном фильме увидела, как парень для дамы в лужу свой пиджак постелил, а она через неё перешла, вот и от Кирилла ждала такого же рыцарского поступка. Просто ей захотелось так, и плевать, что пиджак мог потом не подлежать восстановлению, — развела руками Котовская. — На его чувства ей было плевать. Нет у него чувств. Он делает свою работу.       — И что Кирилл? — Позова тоже заинтересовала история.       — Послал её, — поджала губы Котовская, — по известному адресу. Конечно, проблем потом было, Кириллу выговор сделали, управление неустойку выплачивало. А наше руководство сказало, что нам положено терпеть, — горько усмехнулась Женька.       — Охуеть, — выдохнул Шастун.       — Я это к чему говорю, — Женька сделала вид, что не услышала Антона. — Наличие нашей подписи в договоре не гарантирует никому из клиентов, что мы кинемся отдавать за него свою жизнь. Инстинкта самосохранения никто не отменял. Если вести себя с кадетом управления как мудак, то отдача не заставит себя ждать. Да, меня уволят с работы за несоответствие должности, но вы будете мертвы, а я буду жить, — пожала плечами Котовская. — Законов вежливости никто не отменял, — улыбнулась девушка, хоть и поняла, что её рассказ парни могли не совсем правильно трактовать.       — Это мы ещё не самыми хуёвыми оказались? — усмехнулся Позов, развалившись в кресле.       — Бывали и хуже, — улыбнувшись, кивнула Женя. — Вы ещё ниче такие, адекватные. Не считая Шаста, разумеется, с его вечным ПМС и Матвиенко с его вечным желанием исковеркать моё имя, — Женька улыбнулась.       Шастун, разумеется, ответил обиженным кивком, а Матвиенко воспринял своё упоминание в контексте, как похвалу.       — Ну, Шаст срывается только на близких людей, — развёл руками Позов, который лучше всего знал своего друга.       — Ага, я это слышала уже пять минут назад на кухне, — кивнула Котовская, столкнувшись взглядом с Матвиенко после произнесённого «ага».       — Серёжа тоже издевается над именами только близких людей, к которым он неравнодушен, — оправдал Попов своего приятеля. Женя кивнула.       — Гля, какие важные, — зацокал Матвиенко, — вы чё, белые и пушистые что ли самые? Арс вообще первую неделю на тебя дулся ходил.       — И чё? — вполне логично спросила Котовская.       — А то, барышня чувствительная какая, — никакой достойный ответ на Женин вопрос у Матвиенко не нашёлся, — давайте выпьем, иначе мы сейчас ещё драться начнём.       — Вот поэтому я просила Шмелёва поехать со мной, — подняла Женя вверх указательный палец. — Меня же бог силой наградил, а терпением забыл, — покачала она головой.       — Пацаны, мне кажется, или эта девушка сегодня нам угрожает? То говорит, что жизнь за нас не отдаст, то побить обещает, — развеселился Позов, видимо, Котовской удалось подобрать и к нему ключ.       — Всего лишь дружеское напоминание, что я девушка ранимая, а заплаканными глазками не видно, по кому из табельного оружия шманаешь, — пожав плечами, развела руки Женя, заставив парней усмехнуться. — Так, наливайте, а то я уйду.       — У тебя сейчас оружие тоже с собой? — спросил Арсений, пока Матвиенко открывал бутылку водки и наполнял ей стаканы. Женя была солидарна с импровизаторами, что руку разливного менять не стоит.       — Нет, мой рабочий день закончился, — покачала головой девушка, поблагодарив Серёжу за протянутый стакан. — Да, и вдруг у кого-нибудь из вас со мной личные счёты и тонкое чувство иронии, и вы захотите убить меня из моего табельного оружия, — и как ей удается шутить даже на подобные темы.       — То есть, если нас вдруг захотят убить, — никому из парней не нравился настрой Арсения, но перебивать его никто не спешил. Котовскую, как казалось, этот разговор, наоборот, лишь забавлял.       — То он узнает, как хорошо я владею навыками рукопашного боя, — заверила Попова Женя. Позов поднял глаза на Шастуна, попытавшись угадать его реакцию на вскрывавшиеся способности девушки, проводившей вечер в их кругу. — Ты, правда, считаешь, что у меня в голове каша? — ухмыльнулась Котовская.       — Ты залезла под стол, где находилась бомба, — напомнил Матвиенко, перебив приятеля. — В твоей голове мозга точно нет.       — Слушай, — Арсений перегнулся через стол, — это получается, что если ты полезла под стол, где была бомба, ты готова была отдать за нас жизнь? И это значит…       — И это значит, что надо пить, потому что водка стынет, — улыбнулась Женя, подняв свой стакан.       Почувствовав приятно разлившееся тепло по телу, Женя схватила с тарелки яблоко и с довольным видом начала его жевать. Когда Арсений, опустошивший стопку, хотел спросить что-то ещё, Матвиенко подскочил со своего места и едва не сшиб сместившегося Антона, который успел решить, что в ногах Арсения было куда спокойнее.       — У меня идея, — загорелся Матвиенко. Он извлёк из-за дивана пустую бутылку из-под шампанского, лихо сдвинул тарелки на край стола и поместил её по центру. — А давайте в бутылочку играть.       — Серьёзно? — удивилась Котовская, — в мои планы не входило сегодня целоваться с импровизятами, — брезгливо бросила она.       — Как ты сказала? — наклонился Арсений. Со стороны казалось, что он искал повод, чтобы придвинуться к Женьке.       — Это Кирилл придумал. Не отвлекай взрослую тетю, когда она с дядей разговаривает, — махнула рукой на Арса Котовская. — Я не буду…       — Жека, не кипишуй, — осёк её Матвиенко. — Правила другие. Крутим бутылочку, задаём друг другу вопросики, откровенные, провокационные. Шасту в качестве исключения разрешаю даже скучные задавать, а то его кислая физиономия начинает раздражать, — для пущей убедительности Сережа поморщил нос, словно в комнате неприятно пахло.       — И в чём суть? — Женя откинулась к спинке кресла, обняв свои колени.       — Будем знакомиться поближе, — решительно произнес Матвиенко, раскрутив стеклянную бутылку.       — Да ладно, кто бы сомневался, — застонала Женька, когда горлышко бутылки указало на неё. — Я уже рассказывала вам о своём фатальном невезении. Например, я родилась тринадцатого числа, это как печать на лоб, куда должна бить гроза, — парни рассмеялись. — Ну, давай свой интригующий вопросик, — великодушно махнула Котовская, взяв со стола вишневый сок. Жене было приятно, что Шастун успел его закинуть в корзину с покупками.       — Расскажи нам о себе, — Матвиенко забрался на диван, подобрал под себя ноги и упёр локти в свои колени, поставив свои тёмные глаза на девушку.       — Тю, а что так скучно? — удивилась Котовская, заметив, что Арсений отзеркалил своего приятеля и точно таким же взглядом смотрел на него. — А как же вопросы про первый секс, про секс в общественных местах или что-нибудь такое?       — Ты всегда в кругу мужиков разговариваешь про секс? — удивился Поз.       — Я единственная девушка в отделе, а парни в моём отделе только и говорят о том, скольких девушек они поимели в этом месяце, сколько раз за ночь и в каких позах, — дёрнула плечом Котовская. — Че прям серьёзно о себе рассказывать? — неуверенно спросила Женя, столкнувшись взглядом с каждым, кроме Шастуна, который не был настроен на зрительный контакт.       — Рассказывай, — кивнул Арсений, словно разрешения спрашивали именно у него. Иногда ему даже нравилось, что он мог себе это позволить. — Мы же о тебе совсем ничего не знаем, — Попов еле переборол в себе желание употребить местоимение «я» в контексте, — а ты знаешь всю нашу биографию.       — Не, я больше по психологической части дела, — усмехнулась Котовская, — вашей биографией занимался Кирилл, — Шастун усмехнулся — никто не сомневался, Шмелёв вряд ли позволил бы Женьке копаться в подробностях аварии. — Моя работа, например, знать о том, что Арсений Попов в школе носил брекеты и его до университета донимали все девушки, поэтому теперь Арс гордится своей внешностью, — она довольно улыбнулась, заметив, как вытянулось от удивления лицо Арсения. Другие парни, даже Шаст, рассмеялись над ним.       — Серьёзно, сообщи нам какую-нибудь банальную вещь о себе, — обиженно попросил Матвиенко, осознав, что правила его игры беспощадно игнорировали.       — Банальную? — Женя сосредоточенно постучала пальцем по своим губам. Позов заметил, что это действо заставило облизнуться сразу двух импровизаторов в комнате. Застуканный Шастун мгновенно покачал головой и уткнулся в свой телефон, который не выпускал из рук на протяжении всего вечера. — Глаза у меня папины, а непослушные волосы достались от мамы. Если я их не вытяну, они будут напоминать лапшу Роллтон, — пожала плечами девушка. — Мне проще всего затянуть их в хвост, конечно, если больше свободного времени, то можно сделать что-то посложнее.       — Как по мне, то у тебя очень милые кудряшки, — не согласился Арсений. Шастун был готов закатить свои глаза до того состояния, чтобы увидеть содержимое своего черепа.       — Так кажется, когда они не твои, — Женька хотела было пошутить что-нибудь о периоде в жизни Арсения Попова, когда тот носил длинные волосы, но решила великодушно промолчать. — У девушек всё просто. Прямые накрутить, кудрявые выпрямить. Мне кажется, что я несу такой бред, — она вдруг смутилась и сосредоточенно посмотрела на свой бокал.       Дима тоже усмехнулся. Бред или нет несла Котовская, но Арс, Матвиенко и даже недовольный Шаст не сводили глаз с её губ, жадно впитывая каждое сказанное слово. Им бред вполне себе нравился.       — Ну, а красивая в кого такая? — Арсений вытянулся по всему дивану и подпер ладонями свой подбородок. Выпитый алкоголь развязывал ему язык, заставив открыто флиртовать с Котовской, которая, казалось, была совсем не против.       — Возможно, что в соседа по лестничной площадке, — серьезно произнесла Котовская, и парни рассмеялись. — Нет, серьёзно. Жил у нас на этаже мужик один, дядя Коля его звали. Алкаш он, конечно, знатный был, моменты просветления у него были редко. Когда не хватало на бутылку, он по соседским квартирам побирался. И, знаете, что самое интересное? Набирал на две. У меня определенно его обаяние, — поджав губы, констатировала Котовская.       Шастун усмехнулся. Дискомфорт Женьки, сшибавший всех с ног, куда-то пропал, и она вполне себе комфортно чувствовала себя в их компании, лишь изредка посматривая на телефон. Антон полагал, что, скорее всего, Котовскую кто-то заберёт от Матвиенко, и от одной мысли, что она в любой момент могла встать и уйти, внутри него что-то начинало выть белугой.       — А почему Женя? — задумчиво произнёс Матвиенко.       — Почему мне начинает казаться, что один вопрос плавно перетёк в интервью? — Женя сложила руки на груди и недовольно посмотрела на Сережу.       — Это вытекающие вопросы, — не согласился Серый. — Тот, кто не хочет отвечать на вопрос, наказывается штрафным стаканом водки, — развеселился Матвиенко. — My flat, my rules (моя квартира, мои правила — прим.автора).       — Матвиенко, ты сука! — выругалась Котовская. Армян довольно усмехнулся и, схватив с тарелки кусок колбасы, отправил его себе в рот. — Меня назвали в честь деда, с которым я родилась в один день. Я ненавижу свое имя, — призналась девушка. — Кстати, из-за таких, как ты, Матвиенко. Всю свою сознательную жизнь меня окружают по большей части парни, с первого по пятый класс я всегда была Кошкой, так все называли из-за фамилии. Видимо, после пятого класса я стала окончательно своей в доску и понеслась — Женёк, Женчик и далее по списку. Мне казалось, что во всей вселенной именно мне досталось самое уёбищное имя, — засмеялась девушка. — Но нет, есть Арсений, — Попов мгновенно отреагировал на подкол, показав девушке язык. — Знаете, что самое ужасное? Когда мама пытается меня отругать, она всегда с особой интонацией произносит «Евгения!», меня это выводит из себя буквально. Моя одноклассница Катька Николаева, наверное, дальняя родственница Матвиенко, тоже любитель издеваться над моим именем. Женёк, тот самый Жендос, Евгеша, Геша, что только я не слышала от неё. Для меня встреча выпускников — самое страшное событие в году, потому что каждый год я слышу что-нибудь новенькое.       — Евгеша, Геша, — Сергей словно попробовал на вкус каждое прозвище, и Женя готова была застонать — сама подкинула ему новые идеи. — А Шмель тебя как называет?       — Котом, — недовольно призналась девушка. — В университете меня звали Котом. На кошку, по-видимому, со своим мужским характером не тянула, — улыбнулась девушка. — Всё, допрос окончен, — отрезала девушка, потянувшись к бутылке.       Шастун, как завороженный наблюдал за зелёным стеклом, кружившемся на небольшом журнальном столике. Его сердце каждый раз ухало, когда горлышко на секунду задерживалось на нём — было страшно подумать, какой вопрос могла задать ему Женька. Удача сегодня была на его стороне, горло бутылки указало на Арсения.       — Я весь открыт для диалога, — развел руками Попов, которого, видимо, забавлял тот факт, что Котовской выпал шанс задать ему вопрос. Ему не столько хотелось ответить на него, сколько узнать, что интересовала Женю.       — Открыт ли, — сосредоточенно произнесла Женя, обведя пальцем ободок своего стакана. — Мой вопрос остаётся прежним, почему ты развёлся со своей женой? — она подняла свои глаза и посмотрела в его голубые, которые затянулись корочкой льда, и улыбка стекла по лицу Попова. — Согласно новым правилам можно выпить стакан водки, — напомнила ему Евгения.       Шастун поднял глаза от телефона и посмотрел на этих двух. Вопрос остаётся прежним, значит, она ему уже задавала его. Сама мысль, что эти двое могли о чем-то разговаривать наедине, раздражала его. Видимо, его мысли отразились на его лице, поскольку Шастун слишком остро ощутил, что на него смотрел Дима Позов.       — Наверное, мы поторопились, — уставшим голосом произнёс Попов. — Всё произошло как-то быстро. Ещё не прошли те поглощающие чувства, как вдруг появилась наша семья, родилась Кьяра. Не то, чтобы я был не готов, — оправдался мужчина, — просто не было того тёплого чувства, которое ощущаешь, когда приходишь домой. Поз, ты же понимаешь, о чем я говорю, — Арс повернулся в поисках спасения на Диму, и тот кивнул. - Я просто вижу, с какой теплотой и нежностью ты рассказываешь о Кате и Савине, я те же чувства испытывал лишь к Кьяре. Алёнке… Алёнке я благодарен что ли просто был, — Арсений пожал плечами. — Она подарила мне самого дорогого человека в моей жизни, я был за это ей благодарен. Но любовь… её как будто и не было вовсе, как будто перепутал с другим чувством, — Арс грустно усмехнулся и посмотрел на Котовскую, которая задумчиво кивала в такт его слов.       Шастун бросил взгляд из-под ресниц на Женьку, он был уверен, что сейчас она провела параллель между историей Попова и своими отношениями со Шмелёвым. Это было в стиле Женьки — перекладывать каждую чужую историю на свою жизнь, чтобы тонко прочувствовать весь спектр эмоций и чувств, о которых говорил собеседник.       — Знаете, что стало катализатором? — Арсений вдруг снова заговорил. — Её отец. Точнее, его давление. Я и так стоял на краю, ненавидя себя за то, что не чувствую к Алёне больше тех чувств, что она больше не занимает мои мысли, как это было раньше. А тут он подключился, начал критиковать мой образ жизни, наше шоу. Это было моей точкой кипения. Я не выдержал и собрал вещи.       — Тебе нужен был просто повод, — тихо проговорила Женя. Матвиенко посмотрел на Поза и Шаста, зная, на какую опасную тропинку наступала девушка. Но Арсений лишь ответил усталым кивком на её фразу. — Это достойный поступок, — добавила она, одобрительно улыбнувшись. — Это нормально уйти из чьей-то жизни, если чувствуешь, что ты больше не её часть. Это нормально уходить, — проговорила она ещё раз, повернувшись на Шастуна. Тот тоже кивнул, когда Арсений посмотрел на него.       — Если честно, то я думал, что ты к ним вернёшься, — проникшись атмосферой, признался Матвиенко. — Когда Шаст ушёл, ты был таким потерянным, что я думал, что ты от безысходности вернёшься к Алёне и Кьяре. Ты просто стал так часто их посещать.       — Кьяра была единственным лучиком света, который остался в моей жизни, — с нежностью в голосе проговорил Арсений, не постеснявшись признаться в своей слабости. Антон заметил, что это восхитило Котовскую, которая не отводила глаз от Попова. — Когда разрушилась одна моя семья, мне пришлось идти в другую. Ладно, погрустили и будет. Я так понимаю, что моя очередь, — потёр ладони Арсений, переменевшись в лице. Он раскрутил бутылочку, и все, кто был в комнате, приковали к ней свои взгляды.       Шастун погрузился в свои мысли и не сразу заметил, как голоса в комнате умолкли. Поняв, что тишина стала звенящей, он посмотрел на стол — горлышко бутылки указывало на него.       — Здорово! — констатировал Шастун, пересёкшись взглядом с Арсением. — Ну, валяй.       — Я думаю, что выражу мнение всех присутствующих, — Попов картинно развёл руками. — Шаст, откуда засосы?       Антон переборол в себе желание посмотреть на Котовскую, потому что прекрасно понимал, что таким образом сдаст её. Приосанившись, он беззаботно усмехнулся и, перевернувшись на живот, вытянулся на полу.       — От девушки логично же. Сень, ты чего такой тупой?       — А если честно…       — И если честно, то тоже от девушки. Арс, ты что, ревнуешь? — Антон подмигнул Попову, не выдав себя. Ладони вспотели, а на лбу, как казалось самому Шастуну, выступил пот.       — Ты что, покидал номер в тот вечер? — к беседе подключился Позов, а Матвиенко прислушивался к разговору парней. Котовская оставалась единственной, равнодушной к ответу Шастуна, потому что знала его. — Мы чуть ли не погибли, а ты попёрся куда-то ночью?       — Ой, да прекращайте вы, — скуксился Антон. — Мы все снимаем стресс по-разному. Вы закрылись в своих номерах, а я пошел трахать первую встречную, — Котовская подавилась соком, который пила, и бросила оскорблённый взгляд на Шастуна, намекнув, что неплохо было бы подбирать выражения. — Да, представьте себе, Евгения, что импровизаторы трахают девушек.       — Ужас какой, никогда бы не подумала, — Женя положила руку на грудь и зашлась в кашле. Её лицо раскраснелось, а встревоженный Матвиенко поднялся с дивана. Но Женя покачала головой, быстро бросив, что всё нормально. — Я просто в шоке пребываю, — добавила она, усмехнувшись.       — Надеюсь, что эта девушка не была нашей фанаткой, — хмыкнул Арсений.       — Ну, тут бабушка надвое сказала, — уклончиво ответил Шастун и хихикнул. Котовская поджала губы, недовольно закатив глаза — желание стукнуть Антона не покидало её.       — Никогда не замечал в тебе раньше тяги к нашим фанаткам, — задумчиво произнёс Позов. Женя продолжала кашлять, бросая поочерёдно взгляд на каждого импровизатора.       — Ну, знаешь, и нашей жизни прежде ничего не угрожало, — развёл руками Антон. — Я достаточно полно ответил на твой вопрос? — усмехнувшись, поинтересовался Шастун, Арс кивнул. — Мы идём курить? — бросил Шаст взгляд на Поза и Котовскую. Оба ответили кивком. — Сейчас мы трое покурим, и продолжим, — сверкнув своими зелёными глазами, пообещал Шастун.