Времена меняются, а некоторые люди...

      Сильный мартовский ветер с грохотом распахнул подвальное окно, впуская в помещение с приглушённым светом такую желанную прохладу. Двое парней мгновенно вздрогнули, прерывая свою мирную беседу. Жилец питерского подвала — Алексей Карпов — раздраженно цокнул и театрально приложил руку к сердцу, при этом шумно выдохнув. — Блять! Зачем так пугать?! — крикнул Лёша окну и замолчал на несколько секунд, будто ожидая объяснений то ли от оконной рамы, то ли от ветра или же, на худой конец, от их обоих, — Я ж дед! У меня сердце слабое!       Второй парень — Рома — наблюдал за этим всем, стараясь подавить смех. Он слышал эти слова из уст своего друга уже сотню раз, но почему-то Фильченков, даже спустя столько времени, всё ещё смеялся над ворчанием своего одноклассника. Может дело в интонации?! В выражении лица и мимике?! Неизвестно. Пока Рома погрузился в себя, Карпов, с криком: «Попавсь!», буквально налетел на злосчастное окно и постарался как можно быстрее его закрыть. Всё же жить в подвале Петербурга было не так уж и плохо. Отсюда ты мог любоваться открыточно-красивыми домами, уходящими вдаль. На мгновение Лёше действительно показалось, что он очутился в прекрасной Европе. Но вот только звонкое детское «Саня, хуй соси!» откуда-то из дальнего переулка напоминало, что они с Ромой всё ещё находятся в России. А жаль. Алексей тяжело вздохнул и уже без былого энтузиазма закрыл пластиковое окно.       Заслышав слабое шевеление со стороны кровати, голубоглазый повернул голову и на его лице моментально засияла нежная улыбка. Рома лежал полностью закутанный в одеяле, его очки нелепо переползли на лоб, а парень тем временем что-то с улыбкой рассматривал в телефоне. Лёша с разбега прыгнул на кровать и пристроился рядом со своим лучшим другом, как бы невзначай положив руку ему на плечо. Фильченков, в свою очередь, был не против всего этого, так как просто-напросто не обращал внимания на такие выпады с его стороны. Сейчас Карпов чувствовал себя практически счастливым… практически. Безответная любовь к этому парню буквально разрывала его на части, а тот этого кажется и не замечал. Скорее всего это к лучшему. Ведь если он признается, то уж точно не сможет ни то что лежать с Ромой вот так, они вообще видеться перестанут, и от этого на душе Лёши становилось хуёво. Но сейчас положение вещей его более-менее устраивало: он мог в любой момент нарушить личное пространство, отпускать всякие шуточки, водить его в ресторан и всё такое прочее. Ему приходилось переводить всё это в шутку, а Ромашка не был против, даже иногда сам делал также. Вот только Лёше нужно постоянно следить за своими действиями и не переступать голубую границу дозволенного, но с каждым днём это становилось всё труднее. С каждым днём Карпов понимал, что дальше так продолжаться не может, иначе он просто съест себя изнутри. Как там в песне пелось?!

Вдоль дороги — лес густой С Бабами-ягами, А в конце дороги той — Плаха с топорами.

— Кстати, — начал Карпов, стараясь сменить тему у себя в голове, — Может завтра в ресторан сходим? — Да, конечно! — сразу же оживился Рома и, выключив телефон, развернулся к собеседнику, да так, что оба практически касались носами, — Вот только в какой?.. — Может… — Не-не-не-не-не! — протараторил Фильченков в своей обычной манере, перебивая друга, — Я вчера слышал, как Руслан и Юлик про один ресторан говорили. Они, по-моему, как раз завтра там будут. Давай туда сходим?!       Лёша моментально изменился в лице и слегка нахмурился. Вот ещё одна проблема — Руслан Тушенцов. Этот парень из соседнего класса только год назад перешёл к ним в школу, а Рома успел уже весь мозг ему съесть, постоянно вставляя Тушенцова в любой разговор. Но это произошло не сразу. Сначала Лёша начал замечать, как его друг периодически поглядывает на него в столовой, но Фильченков осмелился впервые о нём завести разговор только два месяца назад. Кудрявый рассказывал какие-то «интересные» факты о нём, даже хвастался тем, что недавно разговаривал с ним и т.д. В общем, всё то дерьмо, которое происходило в душе и сердце Лёши, теперь увеличилось в два-три раза. Судьба — та ещё сучка. — Ну, я подумаю, — проворчал брюнет и встал с кровати, мысленно отвесив себе пару подзатыльников за то, что распускает розовые сопли, а внутри нарастает голубая буря, состоящая из ревности.

***

      Самое отвратительное и несправедливое место в их школе была столовая. Мало того, что эту еду есть не каждый осмелится, так и не ходить туда было практически невозможно. Нужно очень сильно заморочиться, прийти в кабинет директора и написать объяснительную с причиной, по которой ты не хочешь ходить в это царство тараканов и мышей. К слову, варианты в стиле: «Это хуйня, а не еда!», «Дерьмо невкусное!» не принимались. Поэтому сейчас Лёша сидел в столовой и ждал Рому, со скучающим видом ковыряясь вилкой в котлете на пару.       Фильченков прибежал в это место злобных поварих и просроченной еды только за пять минут до начала нового урока. Брюнет, завидев любовь всей своей жизни, уже готовил речь, чтобы высказать ему всё на тему «Почему нельзя заставлять других ждать?!», но застыл в оцепенении. — Какого хуя?! — прошипел Лёша, следя за тем, как Рома и Руслан шли вместе, о чём-то спокойно беседуя и смеясь, казалось, через каждое слово. Этот вопрос странным образом встал поперёк горла, не давая никакого ответа. Он просто смотрел на эту странную пару, пытаясь поверить в то, что видит. — Извини, что задержался, — быстро извинился Рома, садясь напротив Карпова. — Ага, — проворчал тот и отпихнул в сторону тарелку с едой, решив выплеснуть на неё злобу, накопившуюся за эти два месяца. — Лёш, ты чего? — спокойно поинтересовался голубоглазый мальчишка, набрав в ложку несколько макаронин. Тот лишь слегка качнул головой и ничего не ответил, занявшись более важным делом — сосчитать до десяти в уме. Говорят помогает. 1… Рома тоже отставил тарелку с едой, поморщившись в отвращении. 2… Он поправил свои очки. 3… Поднял глаза и посмотрел куда-то за плечо Лёши. 4… Смущённо улыбнулся и отвёл взгляд. 5… Взял недоеденную тарелку, вышел изо стола. 6… Карпов в недоумении обернулся. 7… Рома прошёл мимо Руслана, а последний проводил его взглядом и милой улыбкой. 8… Когда Рома вернулся к столу, чтобы взять рюкзак, Карпова уже не было на своём месте. Он пожал плечами и благополучно отправился на следующий урок, даже не подозревая о том, что всего несколькими простыми действиями довёл своего друга практически до истерики.       Последние два урока Лёша провёл как на иголках, пристально наблюдая за каждым действием кудрявого мальчишки. Он, конечно же, понимал, что его ревность медленно, но верно превращается в помешательство. Последние две недели для него были настоящим адом. Карпов видел, как Рома и Руслан общаются всё чаще. Внутренний голос уже буквально кричал, что он ни в коем случае не должен допустить их дружбы. Да, парень боялся потерять Рому, боялся, что тот вообще забудет про него и станет частью этой ублюдской компашки. Это было глупо и абсурдно, но не думать об этом не получалось. Он считал себя жалким за эту слабость, но она — часть его, а от самого себя не убежишь. Но можно попробовать сбежать от проблем.       После уроков Лёша, словно под спидами, собрался и вылетел из храма знаний. Оказавшись за воротами школы, брюнет выдохнул с облегчением, ведь ни Ромы, ни Руслана поблизости не было. Сейчас он просто хочет побыть в одиночестве. — Лёш, подожди! — до боли прекрасный знакомый голос с каждой секундой приближался, а его очко сжималось всё сильнее. Карпов сейчас ещё раз проклял судьбу за то, что их дома находятся практически рядом. — Ты чего убегаешь от меня, засранец?! — усмехнулся Рома и слегка ударил того кулаком в плечо.       Его друг лишь вымучил из себя улыбку и театрально закатил глаза. Ладно, планы меняются, теперь Лёша решил просто пойти в тишине и подумать над жизнью, но было одно «но». Фильченков не умел этого. Его хватило всего на три минуты. — Так мы пойдём сегодня в ресторан? — решил уточнить он, вспомнив их вчерашний разговор. На этом вопросе Карпов даже оживился. — Я уж думал ты забыл. Только давай в тот, куда мы чаще всего ходим. — Это который «Баклажан»? Хорошо, — легко согласился он, — Давай в 18:00? — Ок, — этот разговор ни о чём был для голубоглазого словно глоток свежего воздуха. Может ещё не поздно. Может он как всегда делает поспешные выводы и… — Кстати! Я наконец-то наладил контакт с Русланом, — слово «Блядь!» бегущей строкой пронеслось в голове Алексея, — Он позвал меня завтра покататься в лодке на Неве. — на последние слова его собеседник злобно фыркнул и ускорил шаг. Как же он устал, — Да Лёша! — Рома остановился и с непониманием посмотрел на удаляющуюся спину брюнета, — Что происходит?       Парень решил остановился, когда уже находился в шести метрах от этого глупого мальчишки. Он серьёзно хочет знать что происходит? Карпов резко развернулся на 180 градусов и быстрым шагом приблизился к нему, сократив расстояние до 50 сантиметров. Его серо-голубые глаза впились в одноклассника, будто пытаясь заглянуть в душу, от чего Фильченков почувствовал себя некомфортно. Он правда не понимал, что сделал не так. — Я. Заебался, — Лёша выделил каждое слово отдельно, стараясь передать тому свои эмоции, — Мои уши буквально кровоточат, когда ты называешь это имя! Я уже повеситься хочу, ты понимаешь это?! — Что?.. Но… С чего бы вдруг? — Рома впервые видел своего друга в таком состоянии: глаза горели и круги под ними даже стали ярче, а всё тело била дрожь. Да чёрт возьми, почему он вообще должен бояться? Он ведь ничего ему не сделает… ведь так? — Скажи когда и что я сделал не так? — Несколько месяцев назад начал общаться с Тушенцовым, — буквально выплюнул он, бегая глазами по испуганному лицу старшеклассника, стараясь заметить хоть малейшее изменение в его мимике. — А почему я должен отчитываться перед тобой? Назови хоть одну причину почему я не должен с ним общаться? — Нет, лучше ты назови хоть одну причину почему ты хочешь с ним общаться? — парировал Алексей, уже осознавая, что всё пошло по пизде. — Могу, но это слишком личное! И еврейская это тактика отвечать вопросом на вопрос! — Почему же личное?! — в этот момент здравый рассудок и мозг послали Карпова. Он начал всё больше сокращать расстояние, ближе надвигаясь на Рому, — Я думаю мы с тобой достаточно близки… — Чт… что ты делаешь?! — парень в ужасе попятился назад, — Прекрати! — он взвизгнул, почувствовав две вещи: первая — стена ебучего дома и вторая — ему сейчас точно пиздец! С каждым шагом друга его дыхание учащалось, а мозг работал с неимоверной скоростью. И когда между ними оставалось всего несколько сантиметров, Рома вспомнил, что лучшая защита — это нападение.       В следующий момент в челюсть Лёши с размаху врезается кулак, и боль такая оглушающая, а толчок настолько неожиданно сильный, что его слегка отбрасывает в сторону. Пострадавший, упав на спину, тихо зашипел и потёр в кровь разбитую скулу. Он никак не ожидал, что Рома вообще может кого-нибудь ударить, да и тем более с такой силой. Последний, в свою очередь, испуганно выдохнул, сорвался с места и убежал прочь в направлении своего дома, и до него все еще не до конца дошло, что он, собственно, натворил.

***

      Сегодняшнее число нужно определённо занести в Книгу рекордов как самый отвратительно-ужасный день в жизни Алексея Карпова. Он ещё очень долго будет это вспоминать.       Лёша остановился прямо перед входом малоизвестного Питерского бара, который находился практически около его дома прямо на соседней улице. Парень посмотрел на часы. 18:00. Сейчас бы в это время они сидели в ресторане и как обычно мило беседовали друг с другом, не будь такими долбоебами. — Ну и похуй.       Нелепо зазвенел колокольчик над дверью, оповещая всех присутствующих о новом посетителе. Лёша не часто приходил в этот бар, но очень сильно любил его. Это единственное место, где он мог расслабиться и выпить после стресса и ещё чего похлеще. В помещении всегда царила какая-то ламповая атмосфера, способная успокоить любого. А это сейчас и нужно Карпову: приглушённый свет, приятные-не-быдло люди, живая музыка и бокал вина (несколько бокалов). Парень присел за барную стойку, а тем временем бармена вообще поблизости не наблюдалось. Что ж, можно и погрузиться в себя, чтобы хоть как-то потянуть время.       Всё это время на маленькой сцене стоял мужчина лет тридцати в клетчатой рубашке и тихо играл на гитаре. Он был настолько увлечён, что даже не замечал отсутствия внимания на своей персоне.

Тут до рассвета рукой подать, Но кружилась душа на худых ногах. Свирепые оскалы собак, Ломали на обломки мою веру в себя. Ты же знаешь все эти симптомы… Улетает в пустоту мой голос.

— Чего-нибудь желаете? — голос бармена выдернул Карпова из пучины своего сознания. Голос на удивление слишком знакомый. — Даня?! — удивлённо вскинул бровь Лёша узнав в бармене своего приятеля Данилу Кашина. Этот светлый парень с веснушками и завышенным самомнением учился в том же классе, что и Руслан. — Не думал, что тебя привлекают заведения подобного жанра. И давно ты тут работаешь? — Дня три назад устроился. Скажу так, мне срочно понадобились деньги, а этот бар — единственное место, куда меня взяли, так как тут мой дядя работает, — безразличие и некая усталость на лице Кашина сменилась на излюбленную ухмылку. Он был безумно рад встретить здесь хоть кого-то знакомого, тем более того, кто входил в его малый круг общения. — А ты чего тут забыл? — Просто это единственное место, из известных мне, где можно нормально отдохнуть и выпить. — Единственное? Может тебе лучше почаще из дома вылезать?! В Питере баров такого типа, как говна за баней. — Возможно… — тихо выдохнул Лёша и прибавил, не отрывая взгляда от своих рук, — Можешь мне вина налить. Любого.

Я отпускаю то, что так берегу, На своем берегу у отношений беру перекур. Время — батут, и все недоступны тут! Каждый из нас тайна, а голове война.

— Ок, — пожал плечами зеленоглазый и невзначай спросил, — А что за повод?

Ноги ведут меня сиренами, Там, где умру за мир своими законами. Этот животный мир нас доедает, Засыпая — я не могу, — надоедает!

— Да так, поссорился кое с кем, — отмахнулся Карпов, решив опустить всякие детали и то, что получил по своей ревнивой роже от лучшего друга из-за попытки предотвратить неизбежное и отчасти утихомирить свою неразделённую любовь. — С Ромой что ли?! — усмехнулся Данила, не глядя доставая бутылку из стеллажа, — Если что, то это банальное любопытство, а так мне похуй. — Ага, — просто и лаконично ответил одиннадцатиклассник, глядя на то, как тёмно-бордовая жидкость наливается в бокал. И тут его осенило. Даня ведь учится в том же классе, что и Руслан, следовательно он как-нибудь, но сможет хоть немного пролить свет на сложившуюся ситуацию между Ромой и Русланом, — А можно спросить… — Если этот вопрос не затрагиваться моё самолюбие, то да, — перебил бармен, протягивая алкоголь своему приятелю. — Ну… — такие резкие выпады с его стороны часто вводили Карпова в ступор, хотя он уже должен был привыкнуть, — Ты общаешься с Русланом Тушенцовым? — Ну естественно! — усмехнулся тот, будто это было что-то всем известное и слишком очевидное. Хотя, оно может так и было, а Лёша со своим IQ 110 просто-напросто забыл об этом или, что крайне вероятно, пропустил мимо ушей, — Мы с Русей, даже несмотря на то, что он перешёл к нам в прошлом году, давно знакомы и до сих пор дружим. — С «Русей»?! И ты туда же?! — в отчаянии застонал голубоглазый и с грохотом уронил свою голову на барную стойку, притом больно ударившись неправильно сросшейся переносицей носа. — В смысле, «и я туда же»?! — искренне удивился Кашин, — За друзей и двор…! — Просто Рома мне уже второй месяц подряд заливает в уши про этого Руслана-самого-лучшего-человека-в-мире-Тушенцова! Уууууу сука! — пробубнил Лёша, начав время от времени слегка биться лбом о дерево. — А ты что ревнуешь, — фыркнул парень с пшеничными волосами, — И не гони хуйню на Руслана. Тем более они с Ромой года два назад неплохо так общались. — Серьёзно?! — тут Карпов всё же решил отложить идею разбить свой лоб в кровь на потом, и вскинул голову. — Ну так-то да. А ты не знал? Они тогда в гости друг к другу ходили, гуляли чуть ли не каждый день, у них была хуева туча совместных фоток и т.д. Я даже видел такую, где твой Рома сидит на коленях у Руси, пока они едут в метро, — засмеялся Данила. А тем временем лицо парня напротив с каждой секундой принимало гримасу боли в совокупности со злобой.

Где-то двойники наши счастливы, Серые потолки нас с ума свели. Окончен happy end, — на совсем; Чтобы любить тебя сильней — возненавидел всех. Где-то двойники наши счастливы, Серые потолки нас с ума свели. Окончен happy end, — на совсем; Чтобы любить тебя сильней — возненавидел всех.

— Но потом, как это обычно бывает во всяких пиздострадальческих фильмах и сериалах, Руслан познакомился с Юликом и ушёл в его компашку, — пожал плечами старшеклассник, — Это всё, что я знаю.       Алексей молчал около минуты, пытаясь осмыслить услышанное. Отчасти он благодарен Кашину, что тот сделал прошлое Ромы более явным, но с другой стороны был готов снова наброситься на Фильченкова из-за его тупости и слишком наивный взгляд на жизнь. Зачем возвращаться и пытаться наладить отношения с тем, кто променял тебя на другого человека?! Слишком глупо и наивно! — Можешь налить мне ещё один бокал вина, — заворожённо проговорил Карпов, не отрывая взгляда от своих рук. — Ты за этот сначала расплатись, — напомнил парень, закатив глаза. — И ты после всего этого говоришь мне не гнать на Тушенцова?! Уууу сука! — возмутился голубоглазый и практически за один глоток осушил бокал тёмно-бордовой жидкости. — Ты совсем там крышей поехал?! Это нормально! Времена меняются, меняются и интересы людей, но некоторые из них в душе остаются теми же, — рассудил Данила Кашин, вновь открывая вино, — Рома хочет вновь наладить с ним контакт?! Забей хуй! Может оно даже к лучшему! Если нет — сам разберётся что к чему, ему не три года.

Я погружаюсь на дно, от нехватки голоса, Преследует черная полоса. Я уже позабыл запах родного города, Раньше так боялся всего нового.

      Парень осознавал, что тот говорит разумные вещи, но… всё равно было что-то не так, Лёша это чуял сердцем, а может и жопой. Или же он банально не может принять того, что Роме может быть хорошо и весело с кем-то, кроме него. — Это да, но… Руслан же с Юликом теперь общается, значит… — Что «значит»?! — прикрикнул на него старшеклассник, так как эта ситуация и тупизм уже начинали порядком бесить, — Я тоже иногда с Юликом общаюсь, что с того?! По-моему, Рома ещё ни разу не просил тебя пояснить за общение со мной! И это ещё меня все называют эгоистом и лицемером?! Да хуй там плавал!

Где-то двойники наши счастливы, Серые потолки нас с ума свели. Окончен happy end, — на совсем; Чтобы любить тебя сильней — возненавидел всех.

***

      Алексей шёл домой, когда на часах уже было 4:35 утра, практически все жители Санкт-Петербурга спали, но некоторые окна были освещены. Он направлялся к своему подвалу уже минут двадцать, так как алкоголь нашептал его ногами пройти сначала мимо дома Ромы. — Ты же знаешь все эти симптомы… Улетает в пустоту мой голос. — Карпов периодически напевал строчки из песни, которую пели в баре, когда он только пришёл. Непонятно почему, но именно она застряла в его голове. — Где-то двойники наши счастливы, серые потолки нас с ума свели!       Наконец парень остановился около дома своего лучшего друга и заметил, что шторы за окном его квартиры задрожали, а темный силуэт попытался скрыться из поля зрения. Лёша не сомневался, что это Рома, а потому эта ситуация окончательно сорвала ему крышу: — Да, смотри, подглядывай! — он специально заорал в надежде, что тот услышит, и всё сказанное въестся Фильченкову в душу. — Я иду из бара, я пьян, и я в порядке! Слышишь?! У МЕНЯ ВСЁ ХО-РО-ШО, ТАК ЧТО САСАТ! Я весь вечер провёл с Кашиным! — Карпов не знал, как сильно кричал на его дом, но спустя какое-то время он понял, что то вино неплохо так развязало ему язык. — МОЖЕШЬ ДЕЛАТЬ ВСЁ, ЧТО ХОЧЕШЬ, ТОЛЬКО МЕНЯ В ЭТО, БЛЯТЬ, НЕ ВТЯГИВАЙ!       Потом раздался гром, тёмные тучи пронзила яркая молния и из свинцовых туч полились тяжёлые капли дождя. Лёша не торопился домой, не обращал внимания на то, что одежда промокла. Вскоре он оказался в своём любимом подвале. Уже совсем скоро рассвет, а его голова ещё не касалась мягкой подушки, а ведь через два часа ему нужно собираться на учёбу. — Похуй! — буквально выплюнул он и упал на кровать. Прямо так, в мокрой одежде, — Я ебал в рот эти семь уроков в субботу.       Вдруг Лёша тихо захохотал над самим собой, представляя, как выглядит со стороны. Но его радость и глупое хихиканье мгновенно сменила горечь в сердце, смех умер, и Алексей Карпов заплакал. Заплакал не как маленькая двенадцатилетняя девочка из-за неразделённой любви, а скорее из-за накопившихся эмоций, неопределённости и безысходности.

***

      Лёша не пришёл в школу. На него это совсем не было похоже. Рома весь день думал об этом и старался проанализировать ситуацию. Возможно он вчера перегнул палку и зря ударил первым… Хотя его друг сам виноват! Не нужно было без предупреждения включать режим маньяка у себя в голове. Зачем вообще нужно лезть в чужую личную жизнь?..       Рома вздрогнул, почувствовав на плече чужую руку. Обернувшись, он заметил на себе обеспокоенный взгляд Руслана. — Ты чего весь день ходишь, будто тебя в дерьмо окунули? — поинтересовался последний, решив не обращать внимания на только что прозвеневший звонок на урок и грозный взгляд учительницы. — Нет, всё нормально, — тихо сказал Фильченков, но заметив недовольство на лице напротив, натянул на себя улыбку и прибавил, — Серьёзно, всё хорошо. — Я тебе не верю, но докапываться не стану, — спокойно пожал плечами тот. Вот что ценил Рома в своём старом приятеле — честность и понимание, — Так всё ещё в силе? Если что, то ответ не важен, так как я уже забронировал лодку. — Конечно! — кивнул голубоглазый и тепло улыбнулся Тушенцову. Сейчас ему стало немного легче. Может и правда стоит отвлечься от всего этого? Лёша не умеет долго злится, это кудрявый знал точно. Поэтому он решил, что после прогулки точно придёл к Карпову в гости, они заварят чай и всё обсудят. Всё скоро наладится.

***

      На часах 16:40. Лёша уже второй час расхаживал по подвалу, занимаясь самокопанием. То, что ему вчера рассказал Данила дало ему ещё больше пищи для размышлений. С одной стороны он дико ревновал, зная о том, что сейчас Рома проводит время с кем-то кроме него, а с другой — решил, наконец, оставить его личную жизнь в покое. Последнее получалось с огромнейшим трудом. Парню сейчас нужно было снова кому-то выговориться. Был вариант позвонить или написать Кашину, но Карпов знал, чем это может закончится: он назовет его девочкой подростком, скажет, что он накрутил себя, а потом пошлёт и, возможно, прибавит слово «долбаёб». Но Лёша видит ситуацию под другим, немного искривленным, углом. То, что для Кашина «сопливая драма» — для него серьезный повод для суицида. — Я ещё пожалею об этом!       Брюнет выдохнул, схватил куртку из прихожей и вышел из дома. Парень должен был утихомирить своё волнение за Рому и просто-напросто хотел убедиться, что Тушенцов точно не откусит ему голову, поэтому сейчас он отправился на Неву. Его кудрявый одноклассник не сказал точное время, когда они с Русланом собираются прийти туда, но Лёша готов и подождать. Любовь — это отправиться за ним хоть на край света, даже если он просил не лезть в его личную жизни. Любовь — это страдать ради него из-за непогоды. Любовь — это интуитивно искать место, куда он придёт. Любовь — это засесть в ближайшие кусты спустя час стояния на холоде, когда он наконец пришёл.       Всё-таки Карпов был прав — он сто раз пожалел о своём решении. Теперь ему придётся минут тридцать наблюдать, как они отплывают от берега. На сердце скребли кошки, ведь он видел, как Рома светился от счастья рядом с Русланом. У него уж точно не возникло бы желание дать тому в морду. И от этого становилось грустно.       Этих двоих у берега уже ждала лодка с вёслами. Тушенцов решил взять их на себя. Рома устроился около носа лодки и следил за тем, как вёсла легко повреждали водную гладь, стараясь отнести их к середине реки. — Красиво, да? — завороженно проговорил Руслан, осматриваясь вокруг. Фильченков склонил свою голову улыбаясь собственным мыслям и, возможно, воспоминаниям. — Очень. — Я рад, что ты согласился прийти сюда со мной. Мне не хватало этой красоты. — Да, давно мы здесь не были, а? — Давно. Последний раз… Перед тем, как всё… — дальше Лёша не мог ничего разобрать, так как они отплыли достаточно далеко. Он только видел, как Руслан с теплотой посмотрел на своего старого приятеля, а тот не отвел взгляд и получше укутался в свою лёгкую куртку: становилось холоднее.       Похоже Данила был прав и это не Рома не разбирается в людях, а он сам. Сейчас в голове парня происходила настоящая война, а глаза никак не хотели отворачиваться от реки. «Дебила кусок, что ты делаешь? Опомнись уже, блядь!» — орал ему внутренний голос, — «Уууу сука, почему так сложно-то, а! Ты не должен лишиться единственного лучика света в своей жизни из-за… так, стоп, когда я стал таким пиздострадальцем и романтиком? Бля, а если ему всё-таки признаться в своих чувствах? И тогда он точно перестанет общаться со мной! Хотя Рома никогда не рассказывал о своей ориентации… он, как оказалось, многого мне не рассказывал… да о чем я только думаю! Конечно, он натурал! Такие парни всегда в центре внимания девушек. Мне таким никогда не стать.»       Лёша тяжело вздохнул и снова уставился на двух парней. На лице Ромы читалось умиротворение. Ему явно было хорошо и без своего лучшего друга. Карпов наконец понял, что ещё недостаточно разбирается в людях, всё время ищет подвох во всём. Всё! Хватит! Заебало! Брюнет, спустя двадцать минут сидения на холодной земле, всё же решил уйти. Он поднялся, размял затёкшие ноги и замер. Что-то снова не давало ему покоя, это странное чувство как раз и заставило его выйти из дома ради любимого… Он сейчас не чувствовал себя также расслабленно, как Рома. Всё было слишком неправильно: до отвращения тёплое солнце, мартовский сильный ветер и…       …Руслан взял кудрявого парня за руки и они оба встали, стараясь балансировать и не упасть за борт лодки. Как жаль, что Лёша из-за расстояния практически ничего не мог услышать.       Тем временем Фильченков немного ошарашено уставился на старшеклассника напротив, не до конца осознавая его и свои действия. Он не сводил с него своих лазурных глаз: сердце парня было готово взорваться от нестерпимого ожидания его дальнейших действий. Тушенцов, казалось, сейчас вообще не испытывал никаких эмоций, смотря то на Рому, то на закатное солнце. Его карие глаза сверкали отблесками золота, а зрачки были слегка расширены. — Помнишь, как мы впервые сюда пришли? — нарушил он молчание и наконец посмотрел в глаза напротив. — Конечно помню! — поток внезапно нахлынувших воспоминаний исторг глубокий вздох из груди Ромы, — Даже не смотря на прошедшие два года… — Всего два года?! — перебил его кареглазый, наконец показав хоть какие-то эмоции за последние минуты, — Это были слишком долгие два года. — Знаешь… Я тут подумал… — его собеседник наклонил голову и приподнял бровь. В этот момент Ромашка наконец решился расставить все точки над «i», — Может нам следует вновь возобновить общение и дружбу. Вспомни, как нам было хорошо. Я тебя с Лёшей поближе познакомлю и, скорее всего, вы поладите. — Мы не сможем с ним поладить, — усмехнулся старшеклассник и после застыл на мгновение, не сводя глаз со старого приятеля, а затем резко поддался вперёд, грубо впиваясь в чужие губы, слегка сминая их. Последний застыл в оцепенении, он не успел осознать произошедшего, так как поцелуй длился всего несколько секунд. После Руслан прижал парня чуть ближе к себе и, слегка зарывшись носом в мягкие волосы, прошептал ему на ухо, — И да, насчёт возобновления общения и дружбы… Увы, но мой ответ «нет».       В ушах голубоглазого отчаянно зазвенело, а ноги отказывались удерживать его на твёрдой поверхности. Это же просто сон? Скажите, что это сон! То, что произошло дальше, Рома слабо помнил. Почувствовал лишь, как чужие руки впились в плечи и с силой отбросили назад… прямиком в холодную Неву.       Единственное, что он видел тогда — блики закатного солнца наверху. Можно и даже нужно было бы предпринять попытку выбраться, но тело будто не принадлежало ему. Теперь он — лишь сознание, запертое в физическую оболочку. Парень опускался в глубокую пучину и буквально чувствовал, как тьма и холод обхватили со спины его хрупкое тело.

***

      С этого инцидента прошло уже несколько недель, а Рома всё ещё продолжает винить себя за тупость и до отвращения детскую наивность. Он уже в который раз взъерошил свои кудрявые волосы, и сильнее закутался в одеяло, глядя в потолок и сморгнул выступившие слезы. Почему он вдруг нафантазировал, что его сможет принять и полюбить кто-то, кроме Лёши? Это была лишь игра, временное и ложное внимание со стороны человека, который сам же от него и ушёл. На что он только надеялся?       Вдруг дверь ванной приоткрылась и оттуда вышел Лёша, сразу же обратив свой взгляд на свою кровать, где лежал Рома. Он застыл на мгновение, прислушиваясь. Тишину комнаты нарушало лишь ровное дыхание. — Рома… — осторожно позвал Карпов и подкрался к кровати. — Ой, ну только вот не надо мне тут. Я чувствую, что ты не спишь! Тем более ты очки не снял. Всё! Попавсь! — победно усмехнулся он и аккуратно нырнул под одеяло рядом с любовью всей своей жизни объектом своего обожания. Лёша, чуть дыша, склонился над Ромой и потрепал его вечно непослушные волосы. Когда веки наконец открылись, являя миру прекрасные лазурные глаза, на лице брюнета расцвела нежная улыбка. — Прости, — протараторил Фильченков, подправляя свои излюбленные очки. — За что? В последнее время ты стал слишком часто извиняться. — Ну, а как мне ещё отблагодарить тебя за то, что ты спас меня? — «просто начни встречаться со мной» мгновенно мелькнул ответ в голове Лёши, но сейчас говорить такое было бы слишком нагло и эгоистично. — Просто будь со мной рядом и не лезь во всякое дерьмо, хорошо?! И давай уже забудем об этом. Этого уёбка неделю назад исключили. Успокойся уже, — получив от парня согласный кивок, Карпов выдохнул с облегчением.       Вдруг Рома пододвинулся к нему ближе и крепко обнял за шею, уткнувшись головой в его неприкрытые ключицы. В груди Лёша будто взорвался завод с фейерверками. И как только можно не любить это голубоглазое чудо, которое сейчас больше похоже на кота, чем на парня ростом метр 85? Обняв его в ответ, Алексей стал слегка поглаживать того по спине, уткнувшись носом ему в волосы и вдыхая запах шампуня.       Всё же в тот день Кашин был прав лишь наполовину. Да, времена меняются, меняются и интересы людей, но некоторые из них в душе остаются теми же, а некоторое — просто-напросто прогнивают изнутри.