Nobody's in your life

Три… Две… Одна… Вот и кончился Мерлин, как бы печально это не звучало. Его жизнь остановилась, как и его трансляция на BBC. Как много эпитетов и сравнений возникло в голове у девушки, когда она поняла что это конец. Она могла бы сочинить поэму её грусти, написать балладу её скорби, и нарисовать картину её отчаянья, но она не стала этого делать, так как это подобно оскорблению фендома, осквернению всего святого, что осталось в её чувствах к сериалу. Таблетки? Заплаканными глазами она посмотрела на упаковку успокоительного, которую держала в руках последние семь минут. Хотя нет, это был не вариант, нужно было жить. Жить ради нового сезона Сверхъестественного, ради двенадцатого Доктора, ради второй и третьей части Хоббита, третьего сезона Шерлока, третьего Портала, Халф Лайф, Лефт фо Деад, ради третьего сезона поней, третьего сезона Хеталии, третьего Железного Человека. Видимо число три – число дьявола. Смерть точно не вариант. Ну и что делать? Можно одеть очки и начать плакать из-за того, что «все кого ты любишь, умирают». Хотя нет, это тупо, даже для Зелы. Блондинка лежала на кровати, в своём чёрном трауром платье, и смотрела на фотографию Девида Теннанта, припечатанную к потолку. - Я никчёмна. Я раздавлена. Похоже, у меня действительно нет силы воли. Я просто лежу тут, как сраный гот, и рассказываю о своих проблемах ненастоящему мужику. Почему ты всё ещё со мной? Я ведь действительно отвратительна. Чёрт. Мне нужны настоящие люди. Рейшес села и зашла в ДостаньКореша. Никого. Словно они специально игнорируют её. В целях найти живое общение, блондинка решила обойти дом. Навевает воспоминания. Кухня. Тут обычно зависала её бабушка. А её еда была просто великолепна… Замечательно! Расплачься ещё сильнее, плакса. Нужно отвлечься от этого. Хм, кабинет. Зелаза ещё помнит, как её мать… Да чёрт возьми, тут есть хоть что-то весёлое?! Слева промелькнула тень. - Кажется, я засёк признаки жизни. - Не желая терять из виду своего «Белого Кролика», девушка побежала за тенью. Пара поворотов и она вошла в гостинную. В середине комнаты, держа в руках старую фоторамку, стоял дед Рейшес. Словно не заметив своей внучки, он уселся на диван и вздохнул. Как же давно они не говорили, не было ни поводов, ни желания. Может быть стоит начать общаться? Семья, как-никак. На секунду, стоящая в дверях Зела, почувствовала себя виноватой перед стариком. - Дед, - осторожно подойдя, она села на диван рядом с ним, - Ты ведь меня слышишь, верно? Эм, может нам стоит поговорить? У меня тут, вроде как, грусть-тоска. Я имею ввиду, что я расстроена. Она прекрасно знала, что её опекун её слышит, но он не поворачивался и продолжал смотреть на фотографию в рамке. - У меня кончился сериал, дед, я его любила. Ты не думаешь, что нужно меня пожалеть, или… - Зела надеялась, что он хотя-бы обратит на неё внимание, но никаких эмоций – Ты бы мог просто посмотреть на меня. Я понимаю, что ты не можешь говорить с тех пор, но всё… Но всё ведь прошло. Кто мне говорил, что это «дело дней, давно минувших»? Старик посмотрел на неё. Его лицо, точь-в-точь как в последний их разговор. Оно как-бы говорило «Ты слишком много болтаешь». Ощущение вины прошло, осталась только обида, обида на это старого хрыча, который бросил её, который даёт ей гнить каждый день всё больше и больше. Блондинка вырвала рамку из его рук. - Ну же, давай! Как раньше, накричи на меня, за то, что я такая дёрганная, за то, что отобрала её у тебя! – Вновь заливаясь слезами начала она, – Просто скажи что-нибудь! А хотя, знаешь, да пошёл ты! – Фоторамка полетела на пол и разбилась, забрызгав осколками деревянный пол. Истерично усмехнувшись, Рейшес убежала к себе в комнату, пить успокоительное и жаловаться на жизнь Доктору, оставив деда один на один с его нежеланием говорить и старыми, но всё ещё режущими сердце, воспоминаниями. - Почему они? Лучше бы ты исчез, я по крайней мере не стала бы переживать из-за этого! – Вспомнил старик, когда ставил рамку с уже новой фотографией на полку.