Дать Умереть.

Я начал замечать странности в его поведении. В школе он даже избегает меня, что ли. Волновался, ведь что-то происходило, о чем он не рассказывал мне. Я спрашивал, но Фуджисаки только отмалчивался, либо уходил от ответа. Меня жутко напрягает его бандаж на левой руке. Говорил, что разодрал руку, когда упал с лестницы, соврал, чтобы я не переживал о нем. Но здесь явно было что-то не так. Последние 2 недели он сам не свой. Я поймал его в коридоре, во время большой перемены, чтобы наконец все выяснить. Фуджисаки дернулся и скрылся в толпе, мне не удалось его догнать. Почему он не хочет говорить со мной? Я не увидел его во дворе, выходя из школы, после уроков он всегда ждал меня там… Около часа назад 4 раза набрал его номер — продолжительны гудки в трубке. Сердце забилось сильнее, в груди защемило. Наступила паника. Обгоняя прохожих и ловя косые взгляды, поспешил к его дому. . Черт, он в 20 минутах ходьбы... Тело покрылось мурашками, когда обнаружил дверь открытой. Сильнее запаниковал, страшно было заходить… Не помня себя в отчаянии, влетел внутрь и осмотрелся. Пустующий коридор. Ванная. Открытая дверь. Он сидел на полу, свесившись в ванную. Я вытащил его оттуда и попытался привести в сознание. Ужас поглощал все попытки как-то здраво мыслить. Я стал трясти его, но... На глаза попалось чертово лезвие. Руки. Резаные руки… Несколько порезов на правой и полностью исполосованная левая. В панике найдя полотенце, перевязал ему запястья. Затем коснулся его губ, пытаясь сделать искусственное дыхание. - Блять…. Пожалуйста! Наносекунду мне показалось, что губы Бонжи были теплыми. Есть хоть какая-то надежда его спасти...Но нет. Всего лишь иллюзия, рожденная ослепленным сознанием. Даже на губах был привкус запекшейся крови. Слезы стекали по лицу, выжигая глаза. Они все равно продолжали течь, невзирая на мои нелепые попытки их прекратить. Из горла вырвался немой крик — крик отчаяния. Я ощущал всю гребаную беспомощность, всем существом. Проклиная себя, что не могу ничего поделать, трясущимися руками стал набирать скорую, но телефон выскользнул, словно издеваясь. Еще раз выругавшись, с 4 попытки у меня получилось дозвониться. Скоро приедут. На полу остались грязные капли, ванна буквально утопала в жидкости. Алой и противной жидкости. Я прижал его к себе, все еще продолжая всхлипывать. «Все будет хорошо...все будет хорошо...» Ничего хорошо уже не будет. Фуджисаки был холодным. Море, разлившееся здесь, словно отражалось болью внутри. Кровь...она пропитала то полотенце и часть моей рубашки. Такая ядовито-красная, противная... - Я...я так люблю тебя. Зачем ты заставил это чувствовать, говнюк?! - ударяя кулаком по полу, выдавливал я, все еще не в силах остановить слезы. Бледная кожа, ужасающе мертвецкая температура. Пустой взгляд, прожигающий меня. Окровавленное тело оставалось холодным и бесчувственным, сколько не прижимай я его к себе. Он не приходил в сознание. Бесполезно.

***

Врачи забрали его. Острая кровопотеря. Левая рука разодрана чуть не до кости. 39 порез оказался смертельным, никто бы не выжил, потеряв почти 2,6 литра крови. Спрашивая о причине, медики не могли не докопаться до его личного дела. Парень неоднократно лежал в больницах, состояние его психики не было стабильным. Плюс родители постоянно в разъездах, Бонжи был предоставлен сам себе. Его сожгли эти сомнения в чувствах, порожденные отчаянием. Он не смог с ними справиться.

***

Весь месяц я не мог заснуть. Каждый раз меня мучили кошмары, каждый раз просыпался, видя его лицо перед собой. Я не был искренним с самим собой. Было тяжело признаться себе самому в любви, которая жила в сердце. Я не мог признаться ему. Эти чувства жили внутри меня. Они там и умерли. На прощальной церемонии упал в обморок, его родственникам пришлось вызывать скорую. На протяжении этих бесконечно мучительных дней я и забыл, испытывал ли до этого боль вообще. И продолжал существовать, заверяя других, что справлюсь. Во всем виноват я сам….