Молчание

      В тот день выпал снег. В десять утра огромные хлопья неожиданно повалили с бесцветного неба, подобно огромной вражеской армии, пришедшей из параллельного мира и без боя захватившей наш город. В час дня уже повсюду сновали снегоуборочные машины, а в половине третьего по улице пуховым одеялом лежал ноябрьский снег.       При свете дня дома казались незнакомыми, так что я даже прошла мимо нужного здания. Пришлось возвращаться, а после выслушивать ворчание старой ведьмы. Сколько себя помню я всегда была здесь. В бедном обветшалом детском доме. О друзьях не может быть и речи. Тут каждый сам за себя. Любой готов разорвать глотку другому, хотя до этого мог мило улыбаться, глядя прямо в глаза. Когда я только оказалась в этой дыре, будучи маленькой запуганной девочкой, ко мне тут же стали прикапываться ребята постарше. Они унижали меня, смеялись над моим недостатком, а когда я пыталась сопротивляться — нещадно избивали, забирали игрушки, сладости, выставляли меня на посмешище всем, обливая водой или приклеивая жвачку к волосам.       Но они не догадывались, что эти насмешки и унижения научат меня главному — силе воли. Я научилась терпеть, а когда терпению приходил конец, я уверенно давала отпор. Конечно, фортуна не всегда улыбалась мне, и чаще всего мне приходилось просиживать большую половину времени в медицинском кабинете. Помню как они накинулись толпой и сломали мне два ребра. Было смещение плечевого сустава. И это не считая множества ссадин и красочных фингалов. В общем, не отель пяти звёзд.       Сейчас же, когда мне исполнилось шестнадцать, я поняла, что так больше не может продолжаться. Поэтому я приняла решение уйти. Конечно, все мои побеги заканчивались неудачей. Меня находили и возвращали обратно, вот как сейчас, например. За мной стали тщательнее наблюдать. А эта ведьма — управляющая детским домом, Мойра Ларссоном, грозила отправить меня в другой штат. Ну-ну, будто совсем не думает, что я и оттуда сбегу.       — Ты меня вообще слушаешь?! — не брызгай на меня слюной, старая ведьма.       Старуха, как и всегда, была простоволосая. Тёмные, с проседью, жиденькие волосы были заплетены в тонкую крысиную косичку, тёмно-синее платье с белым помятым воротником выглядело застиранным, и на ткани остались пятна от мела, круглые очки смешно смотрелись на её морщинистом лице, тонкая шея была похожа на куриную ногу.       — Вайолет!       Меня передёрнуло. Ненавижу это имя. Его мне дал отец, которого я не помню. Мне рассказывали, что моя мать была шлюхой, а папаша наркоманом, а когда мне было четыре они возвращались с какой-то пьянки… Не справились с управлением. Машина вылетела с дороги, перевернулась несколько раз и загорелась. Отличный сценарий начала моей жизни.       — Девочка, послушай, — Мойра смягчилась. Её шершавая ладонь коснулась моей.       Остальные воспитатели перестали мне перечить. Только ты стараешься переубедить меня.       — Хорошо? — спросила она, смотря на меня щенячьими глазами.       Я кивнула, не зная о чём шла речь и направилась в свою комнату на втором этаже в конце коридора. Сегодня Мойра выглядит ещё более нервной, чем всегда. Возможно, дело в завтрашнем открытии дверей? Обычно в такие дни приходят много семейных пар, мечтающих взять себе милого ребёнка. Меня тоже хотели принять в семью, но стоило только людям узнать о моём недостатке, они сразу же меняли решение. Кому нужен немой ребёнок? Никому. Никто не готов взять на себя ответственность. Я не слишком расстраиваюсь по этому поводу. Меня даже устраивает такой расклад. Улица приняла меня с распростёртыми объятиями. Несмотря на свою немоту, я умею играть на гитаре, зарабатывая тем самым деньги на жизнь. В центральном парке меня не считали талантом и собиралось не так много людей, но даже это наталкивает меня на мысль, что я не безнадёжна. Возможно, судьба была не так строга ко мне, как я думала.       Тот день перевернул мою жизнь. Он изменил всё.       Ещё до этого я видела его несколько раз. Он сидел в парке, всегда на одной и той же лавочке, поглядывая на меня. И прежде чем уйти, он подходил ко мне, смотрел на меня так, будто давно знал, а взгляд был такой тёплый и одновременно за что-то извиняющийся. Он бросал мне в шапку несколько купюр и конфету в розовой обёртке, которую я так и не попробовала. Я запомнила его, потому что он был необычный. Он всегда улыбался и был не такой как все прохожие, серые лица которых я даже не рассматривала. Он был словно лучик света в этом мраке. Я не понимала этого. А когда начались первые холода, он вдруг куда-то исчез и всё вновь вернулось в своё русло. С каждым днём становилось всё холоднее. Я мёрзла. А когда выпали первые осадки, я не смогла играть. Голову прошибла невыносимая боль. Непонятный шум, похожий на множество голосов, стоял в ушах, но если я не пойду — это будет означать неминуемый конец. Собравшись с силами, я взяла гитару и вернулась в центральный парк.       Людей было мало. В шапке лежало всего несколько центов. На эти деньги даже булку хлеба не купишь. Вечер обещал быть не самым удачным в моей жизни. Когда солнце закатывалось за горизонт и над городом нависали сумерки, я собиралась вернуться в своё убежище, но тут меня поймали многоуважаемые работники полиции. И вот я снова в своей комнате и снова собираюсь покинуть это унылое место в надежде, что это навсегда. Спустившись по пожарной лестнице, я перелезла через ограду и направилась в сторону парка. На мне был тонкий порванный в некоторых местах пуховик, который совершенно не грел, моментально промокшие в снегу кроссовки, старые изношенные джинсы и болотного цвета шарф, которым я обмотала голову. Холодный ветер пробирал до самых костей. В животе урчало, до боли гудело в голове. Завернув за угол, я прислонилась к ледяной стене здания. И уже думая о неминуемой голодной смерти и потери сознания, я уловила звук скрипящего снега. Напрягшись, я приготовилась к самозащите.       — Не следует милой девушке быть одной в столь поздний час. — Уж больно заботливый голос. В темноте не могу разглядеть владельца. — Пошли со мной.       «Ага, бегу и падаю!» — хотела бы выплюнуть я, но вместо этого просто развернулась и поплелась в неизвестном направлении.       — Я хочу помочь! — настаивал незнакомец, — пойдём. Здесь довольно прохладно, ты так не думаешь?       Здесь не прохладно. Здесь холодрыга! Я остановилась и обернулась, встретилась с тем самым человеком, который приносил несколько долларов и конфету в розовом фантике. Я склонила голову набок: «Педофил что ли?».       — Ну что, пойдём? — он протянул мне руку, и в этот момент адская головная боль вернулась с удвоенной силой. В глазах всё поплыло. Сил сопротивляться больше не осталось, и я, против своей воли, провалилась в темноту.