Do or Die

POV Джессика Сердце бьется в бешеном ритме. Я просто наблюдаю за тем, как издеваются над моей лучшей подругой. И самое неприятное лишь то, что я не могу никак ей помочь. Мы с Аннет находимся на каком-то широком, импровизированном помосте из досок и палок, который больше походил на место казни. И судя по засохшим пятнам крови на нем – это место таковым и являлось, и один его небрежный вид внушал ужас. Не таким мы представляли себе этот отдых.       Обе на коленях, а над нашими висками дула автоматов, которые могут сорваться в любой момент, стоит лишь отказать в повиновении. Над нами возвышается довольно крепкий и загорелый мужчина со шрамом. И шрам этот простирался прямо от его брови вокруг головы, проходя рядом с ирокезом. Глаза его бегло перемещались туда-сюда, зрачки были донельзя широкими, видимо, он принял какой-то препарат, что является частым случаем у этих парней, это уж я успела заметить, пока томилась в клетке. В своей руке он крепко держал пистолет и лишь задумчиво ходил из стороны в сторону, от чего прогнившие доски на помосте противно скрипели. Он думал, казалось, мечтал о чем-то таком, чего никому не дано понять. Он улыбался и улыбка переходила в громогласный смех, от чего мурашки шли по всему телу. Он наводил страх, читал некие псевдо-философские нотации, смысл которых понимал лишь сам, а остальные его дружки лишь ему вслух поддакивали, делая вид, что они такие же продвинутые, как и их "глава". Но лица этих недоумков говорили об обратном.       Мужчина говорил много и в странной манере, и я думала, что это будет длиться бесконечно, потому что мне казалось, что он совсем не уставал - настолько был увлечен собственными идеями и своей собственной философией жизни, что мог бы наверное посвятить всё свое драгоценное время подобным изречениям. При этом, он наверняка не замолкал бы ни на секунду, желая рассказать все больше и больше. Говорил о Боге, о семье. О том, как горько, когда самые близкие вонзают в сердце сверкающее лезвие ножа. Может, я и смогла бы его понять, но не сейчас, когда именно от него зависят наши жизни.       Стоило ирокезнику лишь махнуть пальцем, как вдруг двое мужчин в багровых одеждах подхватили Аннет под руки и подняли. Теперь же он смотрел прямо ей в глаза, будто хотел там найти что-то сокровенное и личное. Подруга не поддавалась и отводила взгляд, вертела головой, от чего мужчина схватил ее лицо рукой и теперь ей было не пошевелиться.       – Не играй со мной... Не смей играть со мной, стерва! – ее, казалось бы, абсолютно типичные для заложницы движения очень разозлили его, и в его глазах промелькнула внезапная искра. Он рукоятью пистолета ударил Аннет прямо в висок, не жалея сил своих. Все, что мне остается, это лишь срываться на крик.       – Не смей! – кричу я, смотря ему прямо в глаза, а затем перевожу взгляд на упавшую подругу. Та шипит от боли и ее глаза дрожат, а слезы бесконечно катятся ручьем. Мужчина резко меняет ход своих мыслей и, быстро забыв об Аннет, подходит ко мне и садится напротив. Я на коленях, он – на корточках, и, тварь, всем видом показывает свою власть. И я продолжаю смотреть в его глаза, играя в серьезность, несмотря на то, что мои глаза напрочь мокрые от слез и губы предательски дрожат.       – Джесси, Джесси, Джесси... Почему же нет? Никто не сможет заплатить за вас выкуп. А когда такое происходит, я ебать как зол. – знает мое имя? Наверняка украл документы. Да и откуда ему знать, что за нас некому заплатить? Успел разнюхать все, что нужно? Остается лишь дергаться в руках двух бандитов, что крепко держат меня руками.       Он резко поднимается и возвращается к подруге. – И потому, что вы теперь лишь две бесполезные шлюшки, я могу делать с вами все, что только захочу. – мужчины позади меня мерзко смеются, и, кажется, я понимаю, что он имел ввиду.        В моей голове множество бесконечных мыслей, и я просто не знаю, что делать. Аннет страдает, а я просто смотрю и это заставляет меня просто сгорать от ненависти к себе. Стоит мне почувствовать, как хватка мужчин, державших меня под руки, ослабла, я встаю с колен и все силы прикладываю к тому, что бы плечом сбить того самого ирокезника с пистолетом. Тот от неожиданности падает вниз с глухим звуком.Раздался резкий выстрел куда-то в воздух и издалека послышались взволнованные крики, а спустя несколько секунд трель автоматов дополнила их. Кругом мат-перемат и что-то вроде «Какого хуя вы творите, мудаки?». Что происходит? Неважно! Что с Аннет? Какофония звуков сводит меня с ума, звон в ушах усиливается и я просто не могу понять что к чему. Какая-то тупая боль буквально растеклась во всем моем затылке, а в глазах помутнело. Все, что я могла видеть – лишь силуэты и проблески ламп, развешанных вокруг в этом лагере убийц. И последнее, что я помню – отчаянный крик Аннет. Кажется, она звала меня.