Do or Die

POV Джессика Голова ужасно ныла и пульсирующая боль отдавала во все тело, начиная прямо с затылка. Несладко мне пришлось. В глазах сплошная муть и все плывет, а ноющие ощущения мешают сосредоточиться и я по-прежнему не вдупляю, что к чему. Лежу на боку, руки и ноги связаны, подо мной земля, разгоряченная от прямых лучей солнца. И это просто бешеное сочетание, которое дает моему организму волю высвободить остатки еды из желудка. Нужно срочно привстать. Едва ли у меня это получается, я сижу на коленях и, согнувшись пополам, меня выворачивает наизнанку. В глазах по-прежнему что-то плавает, и я кашляю, судорожно вбираю ртом воздух, наполняя им все легкие. На улице сплошная мерзкая духота, которая пробирается внутрь организма, не давая никакого облегчения. Вдох-выдох. Вдох. Выдох. Нужно успокоиться. Я поднимаю голову. Плавающие фигуры медленно становятся четкими, и теперь я могу понять, что к чему. Я в бамбуковой клетке, которая ни больше ни меньше с полтора метра в высоту. Просторненько, конечно, только вот никакого уюта. Грубые голоса все ближе и ближе, и огромное количество сквернословия просто заливает всю округу. Снова он. Ирокезник. Отчитав кого-то по поводу «ебаных пленников», он подходит к моему месту обитания и рассматривает меня. Присаживается напротив. И вглядывается в мои серо-голубые глаза. Я отказываюсь смотреть, отведя взгляд в сторону. Но не могу не смотреть. Он словно заставляет меня на каком-то мысленном уровне. — Будешь играть, как твоя стерва-подружка? — с улыбкой вопрошает он, а я и не сдерживаюсь, и отвечаю вопросом на вопрос: — Что с ней?! — мне важно знать, что она хотя бы жива, хотя ответа от этого человека я не ждала. — О, не не не, не беспокойся. Наверняка она в надежных руках. — И эта улыбка застыла на его лице. Кажется, он доволен всем. — Клянусь, если с ней что-нибудь… — начинаю угрожать я, но вдруг дверь клетки распахнулась, и не дав мне договорить, он ударяет меня по лицу, не думая ни о чем. Щеку сразу же пронзает жгучая, тупая боль и я просто валюсь с колен вперед. — Я в душе не ебу, что происходит с твоей подружкой, поэтому освободи меня от своих нотаций. — Резко рявкнул он. Вполне очевидный ответ. Я переваливаюсь на бок, руки связаны за спиной и я ничего не могу сделать с этой ситуацией. И вдруг он засмеялся, так легко, но довольно продолжительно, от чего мне сразу стало не по себе. Будто бы на автомате, я начала читать молитву, которую мне внушила моя бабушка, когда я была ребенком. Не знаю, почему, с чего вдруг, но теперь, уткнувшись лбом прямо в землю, я словно стояла на коленях перед Богом и вымаливала прощения за все свои грехи и просила о помощи. Да, передо мной действительно стоял Бог. Только не тот, с которым я говорила. — Вы такие смешные, chicas, если думаете, что сможете найти спасение. — Он присел прямо передо мной, загораживая солнечный свет своим телом. — Вы верите в Бога, и бесконечно молитесь в надежде, что это поможет вам. Но где был ваш Бог, когда вы плыли в это проклятое местечко, м? Почему он не явился к вам, в ваши головы и не остановил вас?! И тогда бы вы не оказались во всем этом дерьме. Но теперь вы здесь. — он раскинул руки в стороны. — А это значит, что никакого Бога не существует. Вы выдумали то, во что вам хочется верить, когда весь мир катится к ебучим чертям. Но в своих грехах виноваты вы. Ты сама. Судьба привередливая шлюшка, ее нельзя ублажить и крутить ей, как захочется. А будь бы реален твой Бог, он бы непременно позволил тебе сделать это. — вновь его мерзкий смешок. На кортах он заполз в клетку и резким движением руки схватил меня за подбородок, начал вглядываться в глаза, которые сейчас полны слез. Да, давно надо было выпустить пар. Обычно я кричу и срываюсь, но не сейчас. Сейчас мне нужна разгрузка другого уровня. — Такая наивная. И от этого еще слаще. — Полушепотом произносит он, продолжая прожигать меня взглядом. Я не отвожу взгляд, стараюсь противостоять, а слезы просто текут, оставляя обжигающие дорожки на щеках. Я нашла в себе силы, чтобы приподняться и быть на одном уровне с ним, однако он все равно был выше меня даже в положении сидя. Обе его руки коснулись моих щек. Стер мои слезы, а точнее, размазал их по моему лицу. — Тшш… Не плачь. Тебе никогда отсюда не выбраться. И чем раньше ты это примешь, тем скорее полегчает. — Он легко коснулся пальцами моей щеки и нежно провел ими, стирая выступающие слезы. — И прекрати лить свои блядские слезы. Прекрати показывать слабость, иначе ты сдохнешь прямо сейчас. — Я так понимаю, ему совсем не нравится подобное поведение. Стоило мне прикрыть глаза на пару секунд, чтобы немного привести в порядок мысли, как я услышала щелчок и почувствовала, как моего виска коснулось что-то холодное. Что-то стальное. — Я ведь ясно выразился. Никаких, блять, соплей в моем лагере! — выкрикнул он. Невесть что творится в его темной голове… Ирокезник выпустил мое лицо из своих рук и я словно мешок повалилась на землю, захлебываясь в собственных слюнях и слезах. Не знаю, что делать дальше. Не представляю, где сейчас Аннет, жива ли она… Глаза сами собой закрываются, но непонятное ощущения вырывает меня из темноты: мужчина хватается за веревку, которой связаны мои ноги, и буквально тащит меня по песчаной дороге куда-то вниз. Конечно же, как и подобает в таком месте, по всему лагерю раскиданы осколки пивных бутылок, мусор кучами свален у углов немногих зданий и все это одним словом антисанитария, которая, возможно, прикончит меня быстрее, чем этот сумасшедший. Руки и ноги ноют из-за осколков стекла, и прошло немного времени, прежде чем они закровоточили. Пират прекратил тащить меня, и мы прибыли в довольно странное место — оно находилось прямо за лагерем и было похоже на какое-то поле казни… Все заросло деревьями, на ветках которых покорно висит множество людей — и не сказать, что здесь один десяток. Их во много раз больше. Рты у некоторых из них застыли в немом крике, и казалось, будто кто-то вот-вот позовет на помощь. Но прошла минута, две… Гробовая тишина, и только птичья трель доносится издалека. Глаза забегали в бешеном ритме, стараясь поймать взглядом что угодно, только бы не их мертвые тела и лица, но они были абсолютно везде. Не сбежать. Не уйти. Хочется смотреть, но это неправильно. Хочется прочесть в их глазах последние мысли и разглядеть их мольбы. Так нельзя. Мне очень жутко. Я боюсь смотреть на это, а потому просто опускаю глаза в пол. Закрываю их. Не хочу видеть ничего. Хочу просто проснуться и удивиться тому, каким ужасным был этот сон. Хочу увидеть свою уютную комнату, в которой всегда безопасно, легко и просто. Я моргаю из раза в раз, но ничего не выходит. А то, что пират поднял меня за шкирку и поставил на обе ноги, придерживая крепкими руками мои плечи, подтверждает происходящее. Правой рукой он аккуратно убрал мои волосы в другую сторону, открывая для себя мою шею. — Смотри… Смотри внимательно. — Я слышу его шепот прямо над моим ухом. Он видел, что я закрыла глаза, не желая даже воспринимать эту реальность. — Смотри, я сказал! — рыкнул он и я посмотрела. Смотрела, вглядывалась, пока сердце колотилось все быстрее и быстрее, а я будто за ним не успевала. Я уже видела смерть раньше и никогда больше не хотела столкнуться с этим. На моих руках кровь отца. Он был человеком с большой буквы. Я знала, что что-то не так и что-то происходит в его компании. И теперь я поняла, что конкретно. Я зажимаю рану в его животе, пытаясь не допустить истекания кровью, но уже было поздно. Он не подавал признаки жизни, не дышал, а его рот был слегка раскрыт. Я знаю, что он звал на помощь. Я знаю, он звал меня. Но я не успела. А теперь я звериным рыком кричу, и мне кажется, будто стены дрожат, а с потолка сыплется штукатурка. Слезы без остановки рвутся наружу, падают прямо на руки, смешиваясь с кровью в однородное месиво. Красная лужа повсюду. За спиной послышались шаги и голос женщины. Соседка Дженис услышала мой вой и вызвала необходимые службы — полицию, скорую. И все, что я помню — лишь похороны. Остальное — туман. Мне понадобилось много времени, чтобы привести мысли в порядок. — Вы можете рассказать о том, что случилось в тот день? — спрашивает мой психолог. Меня мгновенно бросило в дрожь, сумасшедшая тряска выбила из реальности. Я беру сумку в руки и удаляюсь прочь из кабинета. Я знала, что психолог — плохая затея. Я не хочу вспоминать. Никогда больше в своей жизни. Смотря на застывшие в страхе лица повешенных, воспоминания волной врываются в мой разум, пробивая с оглушительным грохотом все препятствия, которые я строила, лишь бы не вспоминать. Они снова здесь, снова со мной и тот день вновь в моей голове. Я здесь, на острове, который с головой съедает меня и силой закачивает в мою кровь это безумие. Перед глазами мои руки, полностью облаченные в кровь — такую липкую, теплую. Но это не кровь отца. — Я знаю, что вы сделали. — этот мерзкий ублюдок сидит напротив меня. В кресле, которое когда-то принадлежало моему отцу. — Ты никогда ничего не докажешь. — ехидно улыбается он и, встав с кресла, делает несколько шагов к моему стулу. Обходит сзади. Слышу, как он хихикает. Он доволен положением дел. — Станет ли полиция слушать девчонку, которая наверняка поехала крышей, застав своего отца мертвым в собственном доме? — снова этот мерзкий смешок. Он знает, что прав. И я знаю, что никто не поверит в эту глупую историю. Как лучший друг моего отца мог убить его? Скорее, они действительно посчитают, что я сошла с ума. Но я была в себе и все прекрасно понимала. Я встаю и громкими шагами покидаю кабинет, а затем и здание компании. Я знаю, чем это кончится. Он не знает. В утренних новостях объявляют, что труп нового главы компании «Тайм» Кристиана Беккета найден в его квартире. На следующий день я и подруга уже вылетаем в Тайланд. Отдых ждет. Тихий, грубый голос, словно путеводитель, выводит меня из жутких воспоминаний. — Ты в Аду, девочка… Здесь все объято пламенем безумия. — Его голос непоколебим и даже не дрожит, а я знаю, что он смотрит на все это вместе со мной. Он привык, и человеческая жизнь для него не имеет цены. А для меня? То, что я сделала, навсегда выбило меня из колеи. Я не в себе, и я ощущаю это, чувствуя, как дико мне хочется продолжать наблюдать за висящими трупами. Я чувствовала удовлетворение, когда заплатила киллеру. Был ли у меня выбор? Могла ли я оставить этого ублюдка в живых? Не думаю. «Выбор есть всегда» — именно об этом мне отец всегда и говорил. Но я уверена, что поступила правильно. Мой нездоровый разум повелевает мной тех самых пор. — Тебе не выбраться… — снова этот голос и легкий смешок. Он словно сам Сатана — взобрался в этот мир из самой преисподней и правит этим кровавым балом. Теперь же его дыхание жжет мне шею, а он продолжает что-то шептать. На мгновение я выпадаю из реальности из-за отвратного самочувствия и уже ничего не слышу. Я дышу, пытаюсь поймать хоть каплю свежего воздуха, но им тут и не пахло. Трупный запах, знойная жара и все это в бешеной комбинации медленно сводит меня с ума. С горем пополам мне удалось вернуть остатки своего сознания, а он все продолжал говорить. — Они мертвы. Они сдохли самой поганой смертью. Такой, о которой даже не могли думать. А ты здесь. И ты жива. Не думала ли ты, киска, что ты должна быть благодарна мне за это вместо того, чтобы показывать клыки? — благодарить его? Боюсь, я не в том состоянии сейчас. В голову внезапно пришла мысль. Но размышлениями я займусь, как только окончательно приду в себя.  — Ваас! — незнакомый мне голос появляется словно из ниоткуда. Прямо за спиной образовался. — Очередную партию пленников подвезли! Молчание долго не продлилось, и парнишка, прибежавший к моему мучителю, быстро был послан нахуй с дальнейшим обещанием подойти через минуту. Я уверенно закрепилась на ногах и теперь могла стоять без помощи пирата. Он обошел меня справа и теперь сверлил взглядом. И вновь он обхватил своими руками мое лицо. Улыбается. Будто бы искренне. — Вот видишь… Никаких слез. Все очень просто. — Снова шепот, от которого у меня теперь мурашки по телу. Я чувствую себя так же, как и в тот момент, когда на моих руках умер отец. Полный отказ от реальности и нежелание что-либо принимать. Я осознаю, что происходит, но в то же время все как будто в тумане. Свист разрезает воздух. — Мы скоро поиграем, хорошо? Скоро все будет хорошо. — я вижу эту улыбку. Многозначительную улыбку. Я чувствую, как крепкие руки подхватили меня. Вновь куда-то тащат. И это последнее, что я помню. POV Ваас Девчонку тащат в заброшенную лачугу. Поконтуется там несколько дней, а там и посмотрим, куда ее можно продать. Личико милое, фигурка что надо, глядишь и пригодится кому. Ее глаза говорили обо всем. Я много раз видел напуганный взгляд. Я много раз видел нежелание смерти. Я видел, блять, все, что только досягаемо для меня в этой жизни. Но в ее глазах я разглядел нечто иное. И когда игра начнется, мы поговорим обо всем. Достаю из кармана пачку сигарет и закуриваю. И почему мне в последнее время попадаются какие-то ебанутые пленники?