Жрец Ночи

Все хогвартские школьники весело гомонили на весь зал, общаясь друг с другом после долгой летней разлуки и обсуждая самые разные сплетни, новости, предстоящий учебный год и таких же, как и они сами, однокурсников. Шел большой пир по поводу начала нового учебного года и в честь Церемонии Распределения новичков по факультетам. Первокурсников благополучно распределили, и сейчас все восседали за длинными факультетскими столами, забитыми едой. Слышался шум многочисленных столовых приборов, вилок, ножей и кубков, добавлявший колорит к разноголосому говору. Учителя тоже не отставали от школьников, хоть и блюли порядок – как и полагается взрослым респектабельным волшебникам и ведьмам. От зорких очей МакГонагалл и пронзительных очей Снейпа не укрывалось ни малейшее нарушение. Наутро некоторых ожидали неприятные сюрпризы. Поглощение пищи и яств было прервано самим господином директором, который попросил тишины. Ученики постепенно — не сразу, стихли, как впрочем и преподаватели. Директор встал со своего места за преподавательским столом, и от него повеяло какой-то прямо-таки древней всеподавляющей магией. Некоторые особо буйные студенты и студентки тут же успокоились, вглядываясь в фигуру в темно-фиолетовой мантии, расшитой серебряными звездами, старика-директора чуть ли не с обожанием и придыханием. — Дорогие друзья, — жестом Альбус Дамблдор будто бы любовно обнимал весь Большой зал, — я хочу сказать вам пару слов. Не так давно между двумя магическими школами — Домом Ночи России и Хогвартсом было подписано соглашение о сотрудничестве и дружбе, и настала пора выполнять все договоренности, заключенные между нами. У нас будут учиться их пять иностранных студентов, а мы, взамен, направляем туда четырех своих лучших студентов, чтобы они набрались знаний и умений российской стороны… — Круто… — завистливо протянул Рональд Уизли с Гриффиндора. Ему-то отправка в другое государство и в другую школу вообще нигде и никогда не светила: учился Уизли-младший посредственно, иногда с трудом перескакивая со школьного курса на курс. — Тише, Рон, — сморщилась Грейнджер, которая слушала директора во все уши. — Хочется послушать директора. -… итак, прошу любить и жаловать, — директор повелительно махнул своей волшебной палочкой, и двери Большого зала стали медленно, со скрипом, открываться. Все синхронно повернули головы на звук открывающихся старых резных дубовых дверей. За ними оказалось пятеро ребят не старше пятнадцати лет. Мальчики как один были рослые, сильные и красивые — особенно выделялся один: черноволосый, в шелковой, струящейся, немного странной и нетипичной для волшебников мантии и короне из черных кристаллов; он шел впереди всех, и в сопровождении двух мальчиков-воинов в кожаных штанах, шелковых белых рубашках, и черных кожаных безрукавках (у них даже сверкнуло оружие у пояса). Сзади них шли девочки — одна с ярко-рыжими волосами, а другая — яркая блондинка. Обе были одеты в разные мантии — блондинка в шелковой небесно-голубой, а рыжая — в огненно-красную. Позади «клина» из пяти учеников Российского Дома Ночи шел мужчина в черной мантии с кровавой подкладкой. Старшекурсницы, все как одна, сладостно застонали при его появлении — так он был хорош собой. Не только одежда отличала их от остальных хогвартских учеников — еще на лбу каждого горела ветвистая сапфировая татуировка, обрамляя лоб и скулы, хотя опять же выделялся этот неизвестный юный мальчик в черном — татуировки у него были черными и явно были по всему телу, потому что его руки тоже обрамляли завитки, а татуировка на лице уходила, спускаясь вниз, по шее — под одежду. Парень же, дойдя до директора, как и все прижал сжатый кулак к груди, и чуть склонился перед ним со словами: — Мы рады вас приветствовать, господин директор… — Взаимно, — изящно поклонился ему директор, — я вас тоже приветствую в этих стенах. Гермиона только теперь поняла почему МакГонагалл как обычно не убрала Шляпу с трехногой табуреткой… *** (За месяц до описываемых событий) — Мам, это Старк! — сообщил бодро Гарри, когда только-только переступил порог родного дома, точнее квартиры. Впервые они приехали самостоятельно. «Глубоко беременная» только вздохнула — похоже, Гарри не так просто привел незнакомого ей Воина Эреба в их квартиру, к тому же он прекрасно знал, что она в положении. И тут же эта мысль оправдалась, так как сын бодро продолжил: — Он стал моим Воином. Галине Николаевне Рогозиной тут потребовалась вся ее выдержка полковника полиции — чтобы остаться на ногах и не вздрогнуть. Крайне редко теперь приносилась такая клятва… — Гарри! Ты же знаешь, что матери нельзя сейчас волноваться! — рыкнул Дракон волшебным образом материализовавшийся за рогозинскими плечами, — дыши, дорогая… Идем на кухню, чай пить. А вы, — грозно сказал мужчина обоим парням, — быстро проходите. Не стоит стоять на пороге. И дверь закройте, дует. Мать вместе с бережно поддерживающим ее Драконом медленно ушла на кухню. Старк и Гарри молча переглянулись. Поттер-Рогозин закрыл дверь. Оба ожидали того, что их за этот спонтанный… поступок как минимум вышвырнут из дома. Но, похоже, буря, что им светила, откладывалась на неопределенный срок в связи с «женской болезнью, которая длится девять месяцев». — Я думал, мне — конец, — сказал Старк, снимая с плеча спортивную сумку, где были его жидкие пожитки, и чехол с электрогитарой — не так давно его «родная семья» отказалась от парня, так как он единственный из всех их детей (их в семье трое, а он — самый старший) обладал силами Ночи Дома Эреба. Его и раньше-то сторонились, и он был не выдающихся способностей — ничем в Доме Эреба особо не выделялся, а теперь парень буквально остался один. Конечно, Шорас, как главный в Доме, взял на себя все обязательства до достижении Старком семнадцати (восемнадцати в обычном мире) лет, но отпустил парня с удовольствием, так как тот еще ни разу, исключая того раза когда они вывозили учеников с территории Украины, не был вне пределов школы. — Я тоже так же думал, — сказал Гарри снимая грязные кроссовки с ног — они попали под ливень, и всю одежду предстояло сушить на веревках. — И, это, они еще не знают про то, что мы прошли Превращение, — громким шепотом проговорил Старк. Что-то рухнуло к ногам мальчишек, и покатилось по полу. Этим «что-то» оказались яблоки. Парни синхронно подняли глаза, и встретились с изумленным Рогозиным-старшим. Гарри судорожно сглотнул — старый вампир-судья был очень-очень нереально строг в отношении обрядов, заклинаний и прочей мишуры, связанной с ритуалами Никс, и его гнева он боялся даже больше гнева матери и отчима. — Та-а-ак, — проговорил старик, положив руки на бока и грозно уставившись на парней, — что еще вы забыли упомянуть о себе??? Рассказ занял у мальчиков где-то полчаса, но в это время они были уже на кухне, и в окружении всей семьи Рогозиных. Гарри пришлось продемонстрировать взрослым свои татуировки, и тут даже Николай Иванович не удержался от удивленного и восхищенного вскрика от увиденного. Так же парни рассказали о Клятве Воина Никс, данной Старком на кладбище перед могилой Михаила. — Вас наказали за Клятву? — спросил Дракон, подавая беременной жене пятое по счету зеленое яблоко. Та блаженно смаковала каждый маленький кусочек фрукта морщась от удовольствия. — А то, — поморщился Старк от воспоминаний, — мне всыпали по полной программе, и мы с Гарри лишились привилегий выезда на природу до конца года, а еще нас все выходные и будни заставляли работать на кладбище… — Гарри поспешно закивал, так как у него за это отобрали/конфисковали подвеску Духа, и все ритуалы вместо него успешно проводила Ольга, которая в этом году стала первой в списке успевающих, сместив его. Это было не самой трудной, но самой скучной из всех работ, которая предоставлялась преподавателями студентам обоих Домов — уборка территории кладбища. И воспринималось всеми больше как наказание. Но Гарри не унывал и, тем более, он считал что это того стоило — он обрел и друга, и брата в одном лице. А это стоит многого, и это он понимал теперь больше, как никто другой. — Мы теперь все прошли Превращение, — сказал Старк который еще чувствовал себя в этом семействе как на минном поле — не знаешь, где именно рванет и когда, и вел себя на редкость осторожно — и в высказываниях, и в поступкам. — И Дарий с Настей тоже. — Здорово, — полковник лениво поерзала на стуле, и чрезмерно заботливый будущий папаша отработанным жестом поправил ей подушку на спинке. — Я за вас всех рада… Вот только не знаю, где разместить вас. — Не беспокойтесь, — быстро проговорил Старк, — я могу поспать и на полу, не впервой же… — На полу спать не будешь, — осадил его тут же старик, — раскладушку я тебе достану, матрас и подушку тебе найдем… Гарри потеснится. Пусть сейчас тесно, и будет скоро еще теснее, но коль мы теперь почти что с тобой родня, — тут последовал тяжелый нечитаемый взгляд в сторону Гарри, — то будь уверен — на произвол судьбы мы тебя не бросим. — Спасибо, — тихо сказал Старк, — это сейчас много для меня значит. Он уже успел рассказать что его семья отторгла. — Не все могут смириться с тем, что кто-то существует богаче, талантливее чем они сами, — тихо сказала полковник, кончиками пальцев касаясь большого живота и его поглаживая, — зависть приводит к злобе, а злоба плодит злость и лицемерие, ломает жизни и судьбы. В любом случае, мы не будем уподобляться им… — Несмотря на вашу выходку, — сообщил им Дракон, — это может оказаться полезным как тебе, Гарри, так и тебе, Старк. — Не так давно, — сообщил им главную весть Николай Иванович, — вашей маме приснился сон. — Рогозина кивком подтвердила сказанное собственным отцом. — В нем она беседовала с Никс, и Никс сказала, чтобы она отпустила тебя в Англию, Гарри. — Меня? Зачем?! — поразился Гарри. — Я же… — Ты всегда хотел знать как погибли твои биологические папа и мама, — сказал Дракон, — не отнекивайся, потому что это ясно всем нам как белый день. Ты первое, что хотел сделать, по наступлении восемнадцати лет, это лететь туда и произвести Ритуал Откровения… Гарри кивнул. Это он упоминал и ранее — когда Миша был еще жив, да и, наверное, сама мама понимала как дорога эта правда ему самому. — Ты имеешь право это узнать, — тут Рогозина неожиданно села прямее и тут же поморщилась. На миг в ее глазах мелькнуло прежнее «стальное» выражение. — И мы все решили отпустить тебя в Англию по обмену. Алекс давно хочет послать вас за пределы нашей страны (для меня это не секрет), так как вы являетесь лучшими учениками Дома Ночи. И это случится в этом сентябре. Вы отправитесь в Хогвартс… Да, Гарри, именно эту школу окончили твои покойные родители, — поспешила прибавить полковник, глядя как увеличиваются в орбитах глаза сына, — Александр Анатольевич дал добро, а мы подготовили документы на ваш въезд туда… Да, они были назойливы, но… — А как же я? — пискнул Старк. — Я же теперь не могу оставить Гарри! — На тебя тоже директор все подготовит, — успокоил подростка Николай Рогозин, — не волнуйся зря. Самое главное, что вас пропустит Министерство Магии. А с людьми всегда можно договориться… — Но тебе же не нравится Хогвартс! И волшебники в целом дебилы… — Да, не нравится, — сказала женщина честно, — но волей-неволей придется смириться с этим фактом, хотя я предпочла бы тебя никуда не отпускать… *** — Кто у нас тут такой хорошенький? Мишенька… — Гарри сейчас вовсю наслаждался новой для него ролью — ролью старшего брата. Младенец на его руках пищал, иногда издавая неясные хрюкающие и хмыкающие звуки, и все пытался схватить старшего братика своими крошечными пальчиками за одежду, чтобы пощупать, дотронуться. — Мишутка, Миша… Мама Гарри родила всего неделю назад, мальчика. Сейчас она пока лежала в постели, все еще не до конца отошедшая от процесса тяжелых родов, вся забота о малыше, дом и каждодневные работы легли на мужские плечи — мужа, деда и сына. Рогозину каждый день навещала врач, и, но пока швы и разрезы недостаточно зажили — она только кормила ребенка и наблюдала за ним, когда он спал, и сама медленно, но верно восстанавливалась, так что приезд Гарри из школы был даже весьма кстати. Еще одна пара рук в доме, где был теперь грудной младенец, не помешала. Нет, все в доме к приезду паренька изменилось, поменялось, да и сам он изменился — теперь за его плечами стояла вся мощь богини Никс, и он был настоящим взрослым, который нес ответственность за свои поступки, был эталоном среди учеников московского Дома Ночи. — Гарри, Миша скоро заснет, — Галина Николаевна слабо улыбнулась, и устало зевнула, — положи его в кроватку, пусть к рукам не привыкает… — Он такой маленький, хорошенький, не могу удержаться, — мальчик, аккуратно держа младенца, положил его в кроватку, которая была по правую руку, близко от матери. Тот недовольно заворочался, и стал укладываться, ерзая по мягчайшей перине. Назвать новорожденного Михаилом твердо решили оба родителя. Рогозина — потому что сын еще толком не оправился от такой потери, и, возможно, новорожденный малыш названный таким именем сможет вернуть прежний живой блеск в гарриных глазах. Дракон тоже решил так, потому что Никс отправила ему вещий сон прямо накануне родов жены, а волю богини исправно выполняли все Одаренные. Их обоих ожидал большой сюрприз — Галина изумилась по приезде, так как не ожидала, что Гарри так скоро станет взрослым, а Дракон, который тоже не застал Превращение Гарри (так как был с женой постоянно рядом), обрадовался тому, что его женщина не будет волноваться лишний раз по этому поводу, так как та в положении и на последних сроках. Правда хлопот было и с ней, и со Старком полно… Рогозина ожидала всего от Гарри после появления Миши на свет: ненависти, досады, грусти, зависти, так как он сам не помнил свою настоящую (биологическую) мать; даже то, что она уделяет малышу теперь больше времени чем ему — тоже должно было сказаться на их личных отношениях. И то, что Гарри все-таки не родной ей, и это тоже должно было сейчас вылезти на поверхность, она это понимала. Но этого не было — Гарри Поттер все так же спокойно разговаривал с ней, делился, любил и уважал, и параллельно держал на плечах дом: убирал, готовил для всех, стирал. Очень он любил своего новорожденного брата — укладывал его, играл, баюкал, старательно присматривал, не говоря о том как спокойно гулял с ним на улице с коляской, успокаивал, когда малыш недовольно хныкал и плакал. И в итоге женщина решила поговорить с ним в благоприятный момент. И такой момент настал, когда Гарри бережно принес младенца обратно матери, так как они с отцом-отчимом только что с ними погуляли на улице, вымыли, сменили подгузник. Женщина покормила его, и уложила спать. Миша заснул в своей кроватке практически сразу, так как нагулялся с папой и братом на свежем воздухе. — Гарри, — тихо подозвала его к себе женщина, — подойди ко мне. Парень кивнул, и послушно сел на край постели. — Хочу просто у тебя спросить: у тебя все хорошо? — заглянули серые материнские глаза в ослепительно зеленые. — Я не понимаю, чем был вызван этот вопрос, — сказал Гарри недоуменно. — Я объясню. Я просто сейчас целиком и полностью в Мише, а о тебе подзабыла… — Мам, все нормально, — сын дотронулся до ее руки, — правда, я все понимаю, правда. Брату ты нужна сейчас гораздо больше, чем мне, он же такой кроха… Даже не верится, что и я таким был когда-то… Гарри дотронулся до края детской кроватки. Малыш в ней тихонько спал. — Я думала, что ты его не полюбишь… — сказала она. — Почему? — изумился до глубины души этой фразой парень — у него даже голос сел. — В чем он передо мной провинился? — Ну, то, что у него будет — все, что есть в обычных семьях, а у тебя навеки потеряно… — осторожно проговорила женщина тщательно подбирая слова. — Мам, ты имеешь ввиду то что злой маг лишил меня родных родителей, дома, и даже в какой-то мере и страны, а Дурсли — всякой любви вообще? То, что я буду Мише завидовать? Я так не думаю. Обстоятельства всегда сильнее меня, почему-то, — сказал задумчиво мальчик почесав лоб, — наверное я бы был обычным ребенком, не случись этого, но это случилось против моего желания и воли. И, кажется, прошлое надо всегда оставлять в прошлом — разве не так ты мне говорила, и не раз? Ты — моя мама, у меня даже теперь есть отец и младший брат… И я доволен тем, что у меня есть, — честно сказал подросток. — Я не одинок. И Никс мне в свидетели. Седое, с черной окантовкой пламя послушно всплыло на ладони. И тут же женщина теперь окончательно успокоилась, поняв что все в ее семье действительно хорошо… *** — Мы рады вас видеть, — сказала профессор МакГонагалл новеньким студентам. — Сейчас мы вас распределим по факультетам… Для этого вам надо лишь надеть Волшебную Шляпу, и она скажет вам на каком факультете вы будете учиться… Итак, кто первый? — Я, — изрекла девочка в ослепительно голубом, и шагнула к табуретке со Шляпой, — только не хочу на это садиться, — брезгливо проговорила она, кивая на табуретку. — Ваше имя? — спросила профессор, но девушка лишь негромко проговорила свои имя и фамилию, и, не дожидаясь профессора, нахлобучила магический головной убор себе на лоб. Шляпа тут же заорала своим ртом-провалом на весь зал: — Слизерин! И стол со слизеринцами во всем зеленом и темно-зеленом громко зааплодировал. Блондинка сорвала с головы Шляпу и кинула обратно на табуретку, чей обшарпанный вид внушал ей дикий ужас, так как она привыкла сидеть только богатом и хорошем, ну или на «приличном» предмете мебели. Следующей пошла рыжеволосая девица, тоже без чьей-либо помощи надела на свою голову магический артефакт. Шляпа, подумав, изрекла: — Гриффиндор, — и Настя весело передала шляпу другому — рослому парню с кинжалом на поясе. Парня отправили в Рейвенкло. Настала очередь еще одного парня-воина, и тот оправился через минуту на Гриффиндор, присоединившись к рыжей подружке. А затем настала пора для черноволосого в странных одеждах. Зато на нем Шляпа застопорилась… *** Шляпа молчала уже с… минут семь, иногда беззвучно разевая свой рот-провал. Залу, наполненному подростками, надоело сидеть с выпученными глазами и приоткрытыми ртами, и постепенно начали возникать там и тут одиночные шепотки. Они сначала были редки, а потом побежали подобно ручейку, и превращаясь в обычные голоса. Юноша, иронично улыбаясь, гордо стоял на ногах вот уже с пятнадцать минут, а магический артефакт все еще молчал. В итоге, профессор, переглянувшись с директором, аккуратно — жестом, попросила снять парня с головы до сих пор молчавшую Волшебную Шляпу. — Что ж, — вздохнул с грустью директор, — коль вы, мистер Поттер-Рогозин, — тут же по залу побежали шепотки и говор голосов, — не подлежите Распределению, это бывало, но нечасто, то вольны выбрать факультет сами. — Тогда Гриффиндор. Куда мой Воин, туда и я, — благодушно сказал черноволосый, и директор склонился в согласии. — У нас есть еще кое-что для вас, господин директор. Небольшой подарок… Через секунды все мантии с юношеских и девичьих плеч соскользнули вниз, демонстрируя необычайную по меркам магической школы одежку. Красивый мужчина, что был с ними, хлопнул в ладоши, и невесть откуда зазвучала приятная музыка. Вся пятерка бросилась в танец, да не в обычный, а с применением магических способностей. С рыжей девицей танцевали языки пламени; они окатывали ее с ног до головы, принимая самые причудливые формы и разнообразные фигуры, меняя цвет и степень горения в воздухе. С девушкой-блондинкой танцевала вода. Водяные струи, порой, били подобно фонтану, оживали, принимая вид магических (и не очень) животных. Особенно красивы были сине-голубые, прозрачные водяные кони, которые бежали по краю кромки океанской воды; в зале помимо пепла и огня, запахло океанским бризом, солью и йодом. Мощный и рослый парень отожествлял землю и силы природы. Под его руководством и его волей в Зале вырастали дубы, трава и цветы, пахло влажной землей, свежей травой и цветущим лугом. Ученики (и кое-кто из учителей) были потрясены — так легко управлялись эти юные дети своими стихиями и так красиво танцевали вместе с ними, еще и не колдуя ни одним инструментом, типа волшебной палочки. Еще с ними вместе был парень, но он не колдовал — просто танцевал с оружием в руках, иногда демонстрируя те или иные приемы боя. Он был потрясающе невероятно быстр и стремителен. Но более всех поражал парень в черном и фиолетовом (как затем оказалось). Он не просто колдовал, но держал в руках сразу две стихии! Ему были послушны ветер и еще какая-то стихия, тоже имевшая какую-то невероятную мощь. Это было неслыханно, как и для обычных волшебников, так и для всех остальных. Ветер превращался то в мини-торнадо, то вращался по спирали или эллипсу, то летал над головами всех присутствующих. Кто-то громко ахал, ученики с восторгом смотрели на небывалые чудеса, а кое-кто даже обсуждал такие возможности — можно ли таки колдовать и им самим. Короткое представление кончилось. Новые студенты поклонились публике и последовали за факультетские столы. *** Ольга, так же брезгливо отодвинув кого-то со своего пути, присела на краешек стула, и ее взгляд невольно метнулся на противоположный стол колледжа Гриффиндор. Она-то прекрасно знала, куда попала, и поэтому держалась особняком от остальных. Но рядом сидел Дарий, судьба которого занесла на Райвенкло, и, в принципе, терпеть было можно. Дарий уже осторожно общался с другими учениками по «своему» столу, стараясь не предоставить любопытным студентам особо много информации о себе и остальных. Он был очень интересен - этот воин Никс, отличавшийся от них и обликом, сильный и рослый в противовес худым или наоборот толстым студентам, да и одежда его была иной. Гриффиндорцы бурлили как кипящий на огне котел — то и дело пытались расспросить трех новеньких, но девочка тараторила с такой скоростью как будто дракон извергал из себя пламя, и мало кто что-то понимал, а парень во всем черном и фиолетовом меланхолично жевал, не обращая внимание на сыпавшиеся на него вопросы. Парень, что назвался Старком, преданными, подобострастными глазами смотрел на «своего» Великого Жреца Ночи, ничто более его не интересовало. Директор с удвоенной силой начал снова говорить…