Кофе под кошачьи позевушки-потягушки

И какое-то время после ухода Одиночки, настроение в «Кофе по-кошачьи» остаётся мрачным. Драко проводит в подсобке времени больше чем обычно, а Луна вообще безутешна. Постоянные клиенты спрашивают не была ли Одиночка удочерена, а после того, как узнают печальную весть, испытывают такой же шок, что и Гарри в своё время. Они все выражают Драко свои добрые соболезнования, и тот каждый раз вынужден находить в себе силы, чтобы поблагодарить их за участие. Даже остальные кошки похоже печалятся по поводу смерти своей пожилой подруги. Особенную реакцию показывает Хлопушка, которая взяла моду заскакивать на прилавок и обнюхивать место, где когда-то возлежала на подушке Одиночка. Каждый раз Хлопушка поднимает свою пушистую мордочку после обнюхивания и недоумённо заглядывает всем в лица. Драко не может выносить эту сцену совсем, и Гарри с Бриджет взяли на себя обязанность снимать Хлопушку с прилавка. Гарри никогда в своей жизни не выпивал кофе в таком количестве, как теперь, когда он практически днюет в этом кафе. На работе он совершенно не может сконцентрироваться, и Рон с Гермионой спрашивают беспрестанно всё ли с ним в порядке. Он заверяет их, что всё нормально, хотя даже он сам понимает, что это ложь. После обеда в воскресенье, Драко закрывает кафе пораньше и вместе с Гарри, Луной и Бриджет перемещается посредством аппарации в сад на Гриммо. Они всей компанией сотворяют сильные утепляющие чары и попивая горячий сидр, предаются воспоминаниям об Одиночке. Гарри, который из их квартета знал Одиночку меньше всего по времени, в основном слушает рассказы остальных. Вообще, это своего рода странный и долгий процесс горевания. Гарри не думал, что он ещё когда-нибудь так глубоко будет переживать потерю домашнего питомца, как было в случае с Хедвиг. Увы, он был не прав. Но ноябрьские ветра держат свой путь к декабрю и атмосфера становится немного полегче. Драко наконец-то позволил Гарри выбрать из списка новый хвост на место Одиночки. Им оказался Сахарок, огромный, чисто-белого окраса длинношерстный персидский кот. Очень ленивый товарищ, характер на 90 процентов состоящий из флаффа, к детям более чем лоялен. Другие кошки приняли его в компанию просто прекрасно. Луна тоже отошла. Она достаёт свою огромную коробку с различными декорационными украшениями и начинает планировать праздничное событие в кафе в честь грядущего Рождества. Она даже пару раз смеётся, когда они все вместе пришпиливают гирлянды по периметру окон кафе. Отсутствие Одиночки всё ещё сильно ощутимо, но боль стала переноситься чуть-чуть легче. Гарри думает о том, что его собственная работа аврора станет со временем ощущаться тоже получше, но этого так и не происходит. Он мысленно успокаивает себя, что это не так уж и важно, но время показывает, что он опять ошибается. За неделю до рождественской вечеринке в «Кофе по-кошачьи» Гарри умудряется напортачить во время рутинной задержки криминальной структуры, специализирующейся на нелегальном производстве зелий. Никто сильно не пострадал физически, но вся команда немного потрёпана, и главный подозреваемый успевает смыться. Кингсли долго выговаривает Гарри за неудачу, пока их всех штопает колдобрат прямо на месте задержания, а потом раздражённо уносится прочь. Рон следит за разборкой любопытными глазами, придерживая укутанную в бинты руку. — Гарри, серьёзно, дружище, я не хочу ещё добавлять тебе до кучи, но что с тобой происходит? Мы же дюжину раз производили подобного рода задержания. Гарри молчит очень долго, просто наблюдая, как молодой колдомедик лечит его вывихнутую лодыжку заклинанием. Ему интересно, может именно этот пацан знаком с Бриджет. «И правда, что со мной происходит? Как я мог забыть такое основное правило, как проверить каждый закуток, прежде чем дать команду штурмовать?». Гарри уже почти открыл рот, чтобы произнести какие-то оправдания, что-то из серии: «Я устал. Я просто измордован морально и физически. Большинство дней на работе, я будто в тумане. Я не сплю ночами, ворочаясь на кровати, и с ужасом жду рассвета. Я очень скучаю по кошке, которая даже не была моей питомицей». Но Гарри ничего этого не произносит, а просто смотрит на Рона, своего старого и близкого друга. — Я… не уверен в причинах своего срыва. Я просто… не знаю, что со мной. Я приношу извинения. Рон качает головой и просто хлопает Гарри по плечу своей другой, здоровой рукой. — Всё нормуль, дружище. Такое случается. Но, ты знаешь, я не хотел такое предлагать, но… может мама была права. Может быть, работа активного аврора тебя вводит в стресс. Гарри опять молчит долгое мгновение. Молодой колдомедик заканчивает с лодыжкой Гарри и тот кивает ему в знак благодарности. — Да, — наконец отвечает на слова Рона Гарри. — Может быть, Молли была права. * * * Когда Гарри рассказывает Драко о провальном задержании нелегальных зельеваров, тот не устраивает никаких обвинительных разборок. Но видя, как челюсть Драко затвердела, Гарри понимает, что сдержанность Малфоя только видимость. Гарри догадывается, что Драко не начинает читать ему едких нотаций только потому, что, должно быть, он выглядит настолько жалким во всём этом деле, что тот старается просто не усугублять ситуацию. — Все живы? — спрашивает Бриджет, одновременно левитируя рождественские шары Луне. До Рождества остаётся ровно неделя, и сегодня день вечеринки в кафе. Они снова закрыты, чтобы приготовиться к вечернему празднеству. — Да, никаких смертельных ранений. Колдобрат нас всех подлатал. Может быть, ты знаешь его? Молодой, темноволосый. Такой серьёзный парень. Бриджет склоняет голову, явно раздумывая над вопросом. Гарри хочется, чтобы разговор на тему его рабочей катастрофы был непритязателен и лёгок, потому что Драко всё ещё бросает на него суровые взгляды, а сам он не в настроении выслушивать нотационные претензии. Поэтому Гарри быстро присоединяется к девушкам, чтобы помочь украсить массивную ель, которая установлена в углу помещения. Он внимательно кивает, выслушивая рассказ Бриджет о Клифтоне, юноше, который, как она думает, и подлатал аврорскую команду Гарри. Очевидно, этот колдобратик настоящая задница, по словам Бриджет. Драко так и не заводит обвинительных речей по поводу, и пока они доделывают все оформительные работы, время вечеринки неумолимо почти наступает. До самого открытия дверей кафе, Гарри судорожно оформляет ошейники всех котофеев переливающимися зелёными и красными лентами. Гарри думал, что невозможно переплюнуть толпу, которая набилась в кафе на хеллоуинскую вечеринку, но опять и снова подобная мысль была ошибочной. На рождественское парти случается форменное столпотворение. И Гарри замечает, что сегодня мелькает ещё больше личностей, которых Драко ласково кличет «великосветские снобы-дрочилы». Когда они пересекаются с Драко в толпе, тот шепчет на ухо Гарри всё больше имён, которые знакомы ему по детским воспоминаниям, когда в Малфой-мэноре закатывали роскошные суаре. Драко каждый раз удивляется, что такие конъюнктурщики посетили его кафе. А вот Гарри совсем не удивлён. После успеха вечеринки на Хеллоуин в «Кoфе по-кошачьи», «Пророк» понавадился публиковать часто ужасно спекулятивные статьи про кафе, выдумывая иногда чистый бред («Тёмная Магия в чашке кофе!» — персонально самая ненавистная для Гарри). Но спасибо Мерлину, основной состав толпы всё-таки из тех клиентов кафе, кто искренне поддерживает его, часто посещает и кто по-настоящему любит кошек и желает «Кофе по-кошачьи» только самого наилучшего. Кошки носятся по всему пространству кафе реактивными кругами, стараясь пробиться сквозь магический заслон к увитой блестящими гирляндами-дождиками рождественской ёлке. Вайолет, забыв всю свою стеснительность, весь вечер не отходит от Гарри ни на шаг, следуя за ним хвостиком. Гарри развлекает её и всех остальных детишек тем, что предлагает им наполнить игрушечными мышками и кошачьей травкой все именные чулочки, пришпиленные на прилавок для каждого кошачьего постояльца кафе. Пока Вайолет занята этой приятной миссией, Панси договаривается с Драко насчёт удочерения Хлопушки. После чего, одаривает Гарри жёстким, из серии «это всё твоя вина» взглядом. Но Гарри с радостью берёт на себя всю ответственность за то, что подтолкнул эту слизеринскую цацу к подобному деянию. — Она заберёт Хлопушку за день до Рождества, — оповещает Драко Гарри, когда вечеринка окончена и все разошлись. Они вместе всё ещё прибирают кафе. Большинство кошек, утомлённые очередным успешным вечером, уже сами удалились в кошачью комнату. Хотя Сэндвич лежит на одном из диванчиков, лениво зажёвывая концы ленточки, обвитой вокруг её ошейника. Луна сидит на полу, держа на руках тарахтящую «мур-мур» Хлопушку. Всё лицо Луны полностью скрыто в длинной шёрстке Хлопушки, так как подруга пытается наобниматься с кошечкой впрок, может быть даже в последний раз, прежде чем та переедет к Паркинсон. Когда Луна с Бриджет уходит домой, она чуть-чуть всхлипывает от светлых слёз. — Хочешь последний кусочек пирога с патокой? — спрашивает Драко, когда они запирают всех кошачьих в их персональной комнате. Гарри бросает взгляд на часы. Почти полночь. Ему, конечно, не стоит наедаться. Но и идти домой ему на самом деле совсем не хочется. — Конечно, хочу. А можно к нему небольшую чашечку декаф кофе? Драко неодобрительно морщится, но кивает. Гарри наблюдает за ним, пока он готовит его кофе. Ему кажется, что он уже сотни раз видел эту сценку. Гарри осматривается вокруг, чувствуя себя одновременно ленивым и довольным жизнью. Кошки всё-таки успешно прорвались к ёлке и раздербанили её, поэтому провода огоньков обвисли и лежат среди островков серебристых гирлянд из дождика на полу, подсвечивая зал своим тёплым светом. Гарри снова переводит взгляд на Драко. И что-то в груди Гарри с треском рождается на свет. Какое-то неожиданное, но сильное чувство. Он чувствует, как перехватывает при этом дыхание. Закрыв глаза на мгновение, Гарри делает глубокий вдох. Он опять смотрит на Драко, на то, как тот беззаботно наливает карамельный шот в кофе Гарри. Это то же самое действие, что Драко делал и секунду назад, но теперь Гарри воспринимает его совсем по-другому. — Драко? — Да? — Драко выходит из-за прилавка, держа в руке чашку с кофе и тарелку с пирогом. Гарри смотрит на него во все глаза и не берёт у него эти чашку с тарелкой. — Ты ведь по-настоящему любишь свою работу, ведь так? Драко искоса смотрит на него, а потом искренне улыбается. — Да, конечно, люблю. На вот, возьми, — он снова протягивает Гарри угощение. Тот даже не замечает этот жест. — Но, я имею в виду, что ты на самом деле увлечён ею, так? Нахмурившись, Драко ставит на кофейный столик чашку с тарелкой и присаживается рядом с Гарри. — Да, так. Клиенты меня раздражают. Бриджет оторва ещё та. Луна слишком эмоциональна, а кошки доставучие королевны. Но это место именно то, где я хочу быть. Гарри смотрит на Драко внимательно, а потом переводит взгляд на свои руки, покоящиеся на коленках. — С чего ты вдруг так завёлся с этими расспросами? — Думаю, я только что окончательно понял, что ненавижу свою работу. При этом ответе, Драко выпрямляется. Гарри продолжает пялиться на кисти своих рук, будто не веря, что они крепятся именно к его запястьям. — Я имею в виду, именно что ненавижу её, — наконец вскидывает голову Гарри, его глаза широко распахнуты. Драко покусывает губу, будто не уверен, как отвечать на этот всплеск чувств Гарри. Немного нервный смешок вырывается из его рта. — Ну, ты всегда можешь бросить аврорство и начать работать здесь. — Правда, могу?! Неприкрытая надежда в голосе Гарри провоцирует в Драко явную гримасу страха. Он встаёт и теперь его очередь смотреть на Гарри, будто он никогда не видел его прежде. — Поттер, ты что, на самом деле такой дурачок? — это прозвучало более ядовитее, чем предполагалось. — Ты же стремительно делаешь карьеру и уже на пути стать самым молодым Главным Аврором за два грёбанных столетия. А ты, видите ли, хочешь все эти перспективы похерить, чтобы работать здесь? В связке с бывшим УпСом и в компании безумных кошек? — Я не знаю, Драко! Я раньше думал, что… всё время чувствовать себя усталым и не хотеть просыпаться каждое утро, чтобы тащиться на ненавистную работу — это удел каждого мага. Я думал, что это нормально по сути. Но наблюдая за тем, как ты здесь работаешь, я понял, что всё воспринимал ошибочно. Когда я в этом кафе, я чувствую себя огурцом. Драко смеётся неверяще. — Потому что ты здесь клиент! Ты и ни дня не проработал бы, как бариста, потому что эта работа просто кошмар! Из-за неё ломит всё тело, летом просто невыносимо из-за дополнительного жара от кофейных аппаратов, да и клиенты относятся к тебе, как к дерьму! Тебе нравится бывать здесь, потому что обстановка здесь миленькая, с кавайными зверушками, да и владелец этого заведения такой лохушник тямтя-лямтя, что бесперебойно угощает тебя бесплатными плюшками! — Мне показалось, что ты только недавно признал, что любишь свою работу. Каким это образом, она теперь превратилась в «кошмар»? — Гарри резко реагирует на эмоциональную тираду Драко, тоже вставая с диванчика. — Да, я люблю её, но я просто сейчас стараюсь объяснить тебе, что она… вовсе не так проста или усыпана розанами. Она совсем не престижна или значима. — А профессия аврора, значит, обладает всеми этими ништяками, да? — О, перестань придуриваться! — Драко уже прям-таки кричит. — Твоя профессия опасна и тяжела, но это же очевидно, что она более уважаема в нашем сообществе, чем работа в чёртовой кафешке. — Да что мне за дело до этого так называемого «уважения», если я не счастлив в жизни? Драко всплёскивает руками, подняв их вверх, и прикрывает в бессилии глаза. — Я не хочу, чтобы мы ругались, перекрикивая друг друга. — Хорошо, — Гарри обратно присаживается на диванчик и делает глубокий вдох. — Я приношу свои извинения. Я знаю, что завёлся на эту тему с бухты-барахты. Драко распахивает глаза и смотрит на Гарри с такой озабоченностью, что это до боли трогает сердце. — А ты не думал, что тебе стоит переговорить об этом с твоими друзьями? — Драко вновь присаживается рядом с Гарри, на этот раз ближе, чем прежде. — А разве ты не мой друг? — Конечно, я твой друг. Но я имею в виду, что Грейнджер и Уизли знают тебя намного лучше, чем я. — Ты прав, они мои старые друзья, — Гарри отклоняется на спинку диванчика и прикрывае ладонью глаза. — Но, может быть, именно поэтому я и не хочу говорить с ними обо всём этом. Они подумают, что я просто дуркую и прихожу к поспешным выводам, и поэтому постараются отговорить меня. — Отговорить от чего? — От ухода из авроров. Глаза Драко в шоке расширяются, когда Гарри при последней фразе выпрямляется, и на его лице появляется решительное выражение. — А тебе не приходило в голову, что может быть, твои друзья были бы правы насчёт твоих поспешных выводов, так как ты именно что спешишь? — хмуро задаёт вопрос Драко. — То есть я имею в виду, что ты только-только понял, что ненавидишь свою работу и две секунды спустя решаешь подать заявление об уходе. Ты думаешь, у меня не было дней, когда я не пылал ненавистью к этому моему кафе? — Драко, моё озарение не было спонтанным, и я ненавидел свою работу в какой-то один или пару дней. Уже давно, я чувствовал дискомфорт в своей жизни, но никогда не мог точно определить его и дать вербально ему название. До меня дошло только тогда, когда я попал в твоё кафе и стал проводить много времени здесь. С кошками. И с тобой, — Гарри смотрит на Драко и решительность горит в его глазах. Дыхание Драко на миг сбивается. Но сидящий совсем близко Гарри всё равно замечает эту заминку. — Помнишь, ты как-то сказал мне, что хотел бы расширить это место? Или найти другое большое помещение, где бы ты мог поселить большее количество нуждающихся в приюте кошек? — Да, я помню…, но к чему ты ведёшь? — Драко, у меня целый охренительно огромный домина, большее пространство которого я не использую! Драко внезапно вскакивает и быстро устремляется к входной двери, замок которой споро отмыкает. Он распахивает створки двери и обращает строгий взгляд на Гарри. — Так, всё. Хватит разговоров. Ты меня сейчас рассердил и расстроил. И лучше тебе удалиться. — Драко, я совсем не хотел тебя расстраивать… — Но умудрился и сподобился! Поэтому, тебе пора. Мне и так тут нужно убраться хорошенько, — твёрдо заявляет Драко. Гарри внимательно смотрит на Драко и замечает, как он весь натянут как стрела, челюсть твёрдо сомкнута, глаза потемнели, и сам он весь будто ощетинился. Его рука так сильно сжимает дверную ручку, что костяшки все обнажились в натуге. Гарри медленно встаёт с диванчика и подходит к выходу. Когда он пересекает порог, Драко кладёт ему ладонь на предплечье. Гарри оборачивается. Они стоят буквально в дюймах друг от друга. И лицо Драко опять смягчилось выражением искренней озабоченности. — Гарри, — мягко произносит Драко. — Пожалуйста, не пори горячку. Поспи. Утро вечера мудреннее. Поговори с Грейнджер. Не спеши прямо завтра подавать увольнительную Шеклболту. Я прошу тебя! Гарри смотрит на обхватившую его локоть ладонь. — Хорошо, — говорит он, поднимая голову и встречаясь глазами с Драко. — Я обещаю. Драко отпускает его, напряжённость исчезает из его облика, и он выглядит успокоенным. Когда дверь за спиной закрывается и защёлкивается её замок, до Гарри доносится «идиот». Губы Гарри трогает улыбка, и он, крутанувшись на месте, аппарирует прямо в свою гостиную на Гриммо. * * * Гарри вовсе не ложится спать. Он обдумывает ситуацию снова и снова, всю ночь бодрствуя и рассхаживая по дому. После полуночи он посылает сову Гермионе. Затем выпивает бокал вина. В 2:30 ночи посылает сову в офис Кингсли. Не с заявлением на увольнение, в этом он твёрдо придерживается данного Драко обещания. А с просьбой взять внеплановый выходной — просьбой, которая исходит от Гарри впервые за всю его карьеру в Департаменте по Защите Магического Правопрядка. После этого, он снова бродит по дому. Около четырёх утра заваривает себе чашку чая. Затем поднимается на верхний этаж и смотрит на стену, которая разделяет две комнаты. Ему приходит в голову мысль, что если снести стену и сделать одну большую комнату из этих двух, то та может прекрасно подойти для кошачьего питомника. В 5:18 он сносит стену магией, а в 5:30 Гарри, весь покрытый с головы до ног щепками от разрушенной стены, уже сидит на кухне в цокольном этаже. Он снова пьёт чай. Около шести утра из гостиной доносится голос Гермионы, и Гарри ползёт из кухни наверх. — Гарри, ради всего святого, что с тобой случилось? — спрашивает голова Гермионы из очага. Подруга выглядит уже проснувшейся и встревоженной, хотя упавший ей на глаза завиток намекает Гарри, что Гермиона встала с постели совсем недавно. Гарри видит своё собственное отражение в старинном зеркале на каминной полке. Побелочный мусор от разрушенной стены, который осел у него в волосах, старит его лет на двадцать, а глаза вообще выглядят, как пустоты. — Я только-только увидела твою сову. Могу я пройти сейчас прямо к тебе? — Да, пожалуйста, проходи. Голова Гермионы исчезает. Мгновение спустя, зелёные всполохи огня с рёвом материализуются в очаге, а затем из камина выпархивает сама Гермиона. Она всё ещё в домашнем халате, а её межбровная складка озабоченности такая явственная на лице, какой Гарри давненько не видывал. — Гарри, что, вообще, происходит? Ты больше не хочешь быть аврором? Теперь, когда Гермиона рядом с ним, вся эта безумная энергия, что терзала его всю ночь и заставляла маньячно шляться по дому, покидает тело Гарри. Сам он опускается устало в кресло, обхватывая голову ладонями. Гермона присаживается перед ним на коленки. — Гарри, ответь мне, пожалуйста. Ты пугаешь меня. — Я сам себя пугаю, — произносит Гарри, поднимая голову, чтобы взглянуть на Гермиону. Она берёт одну из его рук в свои ладони. — Я не знаю, что проиcходит. Что, вообще, случилось. После вечеринки, я пил кофе и наблюдал за Драко и… вдруг я понял, что не хочу никуда оттуда уходить, не хочу тащиться домой, ложиться спать, чтобы завтра проснуться и опять быть аврором. Эта мысль вогнала меня в такое депрессивное уныние, что я осознал, что именно его я испытываю каждую ночь, перед тем, как пойти спать. Я… так несчастлив, Гермиона. — О, Гарри, — с нежным сочувствием реагирует на признание Гермиона. — Я даже не имела понятия. — По правде говоря, я и сам не догадывался о причинах своего сплина. Но видя Драко в кафе, видя, что он действительно любит свою работу, я будто проснулся. Гермиона молчит подозрительно долго, и Гарри вынужден спросить: — О чем ты думаешь, Гермиона? — Ты проводишь так много времени в кафе Драко, Гарри. — Ну, мы с тобой уже говорили на эту тему. — Я знаю! Сейчас я не думаю, что это плохо. Я даже рада, что хоть раз в жизни, я ошиблась. Но… - «Но»? — Гарри, а тебе не кажется, что тебя озарило не просто из-за какой-то посторонней персоны, которая любит свою работу, а именно из-за… Драко? Что всё это случилось именно из-за него, а не из-за чего-либо другого? Гарри искоса смотрит на подругу: — Что ты имеешь в виду? Гермиона вздыхает и встаёт с коленок, затягивая потуже пояс своего халата вокруг талии. — Гарри. А ты не находишь, что… возможно заинтересован в Драко? В роли большей, чем дружеской? Гарри прищуривается в обалдении. Гермиона срывается и всплёскивает руками вверх. — Да, ты же по уши влюблён в него, Гарри!!! Гарри моментально вскакивает на ноги. — Абсолютно нет! — О, да сам подумай! Ты каждый божий день пасёшься у него в кафе! Ты всё время, беспрестанно, говоришь о нём! Помогаешь ему планировать и воплощать все значимые события в его кафе! И могу поспорить на весь золотой запас Гринготтса, что он сам без ума от тебя тоже! Кого он бесперебойно снабжает бесплатными сладостями и напитками, а? Кому он позволяет пастись в его кафе после закрытия, а? Да его бесценная, глубоко обожаемая кошка похоронена именно в твоём садике! Гарри, ты же не можешь быть таким чертовски недогадливым! Гарри пялится на неё безмолвно, стараясь как следует придумать речь с убойными аргументами, чтобы тут же на месте доказать как же она ошибается. Но прежде чем он произносит хоть слово, в его мозгу вспыхивает лицо Драко. Его белые волосы, ниспадающие на лоб, слегка влажные от пота, его алеющие щёки, когда он работает в облаке жара от пароварки. Его жест головой, когда он мотает ею, чтобы откинуть мешающие пряди волос с глаз. Его изящный изгиб запястья, когда он отмеряет нужное количество чего-то, а потом наливает в чашку. И, наконец, его объёмный синий свитер, который Драко так любит, и который свободно болтается вокруг шеи, демонстрируя изгибы и впадинки ключиц. — Мы с ним… просто друзья, — вот и все аргументы, которые Гарри из себя выдавливает. Гермиона хмыкает и скрещивает руки на груди: — Хм, ну значит мы с Роном уже шесть лет как крепкие друзья. Гарри мотает головой, чтобы мысли прояснились, и выдаёт: — Ну, что касается вас, то это совершенно другое дело! Ты и Рон все года учёбы до смешного были зациклены друг на дружке! Ой-ёй-ой, возможно, не стоило произносить эту фразу. — Гарри Поттер, даже не начинай! Вот уж, кто-кто, а ты и Драко имеете такую долгую-предолгую историю зацикленности друг на дружке, это что-то с чем-то! С твоей стороны особенно, мистер Сталкер! Вся кровь бросается в лицо и шею Гарри. — Гермиона, я думал, ты собираешься помочь мне, а не орать на меня мегерой! Гермиона, прикрыв глаза, делает успокаивающую дыхательную гимнастику. Когда она открывает их, они много мягче. — Я прошу прощения, Гарри. Я не хотела быть такой жёсткой по отношению к тебе, я просто хочу, чтобы ты не делал того, о чём впоследствии можешь пожалеть. Я не хочу, чтобы ты вот так запросто уходил с работы — с работы, которую ты заслужил, трудясь в поте лица! — потому что сейчас ты думаешь, что хочешь работать в кошачьем кафе, а на самом деле ты просто хочешь… проводить больше времени с Драко. И просто не знаешь, как этого добиться. Гарри снова присаживается. В глаза будто песок насыпали и руки-ноги ощущаются слишком тяжёлыми. Гермиона подходит ближе кладёт тёплую ладонь ему на плечо. — Я просто хочу, чтобы ты обдумал всё как следует и длительное время, а не впопыхах. Я знаю, ты бодрствовал всю ночь. Тебе нужно пойти поспать, проснуться, поесть что-нибудь и обдумать на свежую голову, как ты действительно относишься к своей работе. И к Драко. * * * Дверь в квартиру Драко остаётся для Гарри видимой с той ночи, когда Одиночка покинула этот мир. И как и в ту ночь, Гарри приходит сюда сейчас немного поздно по правилам нормального светского визита. Но, опять же, ничего и никогда, что касалось бы их обоих нельзя было назвать нормальным, поэтому не стоит даже и начинать играть по правилам сейчас. Гарри стучит в дверь три раза и ждёт. Нервно покусывая губу. Он не приходил в кафе с той ночи рождественской вечеринки неделю назад, и теперь не уверен, что Драко будет рад его видеть. Или что он, вообще, дома. Ведь, в конце концов, именно сегодня ночь Рождества. Но спустя несколько мгновений, Гарри слышит топот спускающихся с лестницы шагов. Спустя секунду, дверь приоткрывается на несколько дюймов. Драко всегда отвечает на стук в его дверь так, будто ожидает по другую сторону входной двери какого-то монстра на пороге. — Гарри? — Драко приоткрывает дверь чуть шире. — Что ты здесь делаешь? — Ты не занят? Можно я войду? — Ну… , — Драко сомневается только миг. — Да, конечно. Проходи. Гарри следует за Драко по тёмной, узкой лестнице вверх. Квартира выглядит всё такой же, но из-за различных рождественских гирлянд с огоньками, развешанных по периметру потолка, она много светлее. Губы Гарри трогает улыбка, когда он замечает крохотную рождественскую ёлочку, установленную ровно посредине на каминной полке. Драко жестом приглашает Гарри устраиваться на диване, а сам направляется на кухоньку. В общем, всё происходит по знакомому сценарию. — Что я могу предложить тебе выпить? — То же, что ты сам будешь, если только это не слишком сильно алкогольное. Гарри садится на диван и делает глубокий, успокаивающий вдох. Драко подходит и передаёт ему в руки кружку с тёплым сидром, а потом также присаживается. Он не устраивается по всей длине шезлонга, как тогда, когда был во хмелю. Вместо этого, он садится совсем рядом с Гарри. Они почти соприкасаются бёдрами. Какое-то время, Гарри с Драко сидят безмолвно, просто потягивая сидр и слушая рождественские мелодии, льющиеся из колдоприёмника. Атмосфера на самом деле достаточно уютная, хотя напряжение витает в воздухе между ними. Драко сидит слишком прямо, натянутый как струна, а Гарри наоборот беспокойно. — Я хотел сказать «Счастливого Рождества!». Знаешь, лично и прежде чем день закончится, — наконец говорит Гарри, поворачиваясь лицом к Драко. Тот немного смягчается: — Гарри, это очень мило с твоей стороны. Но, у меня складывается впечатление, что это не единственная причина, из-за которой ты пришёл. Несмотря на напряжение, Гарри не может сдержать улыбки. Он отставляет кружку с сидром на кофейный столик. — Ты прав. Но я и правда хотел тебя поздравить с Рождеством. Надеюсь, ты славно отпраздновал. — Да, день был замечательный. Я провёл его, как обычно, с Луной. Панси и Грег присоединились к нам за рождественским обедом. Вайолет получила столько подарков, что для четрёхлетки это даже слишком. Она рыдала от радости, когда Панси вынесла Хлопушку. Гарри широко улыбается: — Ты провёл праздник намного умиротворённее, чем я с кланом Уизли. Затем они снова долго молчат. Драко теребит подол своего свитера. Тот уже даже немного поистрепался. Это явно уже привычка Драко, когда он нервничает. — Также, я хотел бы рассказать тебе, что я сделал то, что ты тогда мне сказал, — произносит Гарри и Драко вскидывает голову. — Я не бросил незамедлительно мою работу и поговорил серьёзно с Гермионой. — Это прекрасно. И? — После разговора с ней, я на некоторое время завалился поспать. Потом постарался привести разброд мыслей в голове к знаменателю. Для этого я взял на работе несколько выходных. Потом снова говорил серьёзно с Гермионой. С Роном тоже. Ты знаешь, Рон всегда в школе был на вторых ролях в нашем трио. Думаю, это из-за меня. Он всегда был в этой дурацкой безразмерной тени, что отбрасывала моя личность. Но когда мы стали старше, именно он оказался хорош в роли аврора. Потому что в стратегии он ас. Также как и в шахматной игре. Гарри видит по выражению лица Драко, что его долгое болтливое предисловие не находит в том отклика, поэтому делает ещё один глубокий вдох и приступает ближе к теме: — Поэтому, его видение ситуации было действительно важным для меня. А ситуация такова: я ухожу из Департамента по Защите Магического Правопорядка. И увольняюсь я оттуда, оставляя настоятельные рекомендации рассматривать именно Рона Уизли на роль будущего Главы Аврората. Драко резко втягивает в себя воздух и сжимает со всей силы челюсть. — Так ты всё же собираешься сделать это? — спрашивает он. Гарри кивает головой: — Я уже сказал Кингсли, что дорабатываю только до конца этого года и затем выхожу в отставку. — Гарри, я… — Нет, послушай, что я скажу. Я на самом деле тщательно думал над этим вопросом. И долго думал. И я пришёл к конкретному выводу — я определённо не хочу больше быть аврором. Но ты также был прав в одном — я не думаю, что по-настоящему хочу работать в кофейне. После последней фразы Гарри обеспокоенность на лице Драко становится менее интенсивной. — Но я понял… понял, что хочу помогать кошкам. Отблески огня из камина отражаются в светлых глазах Драко и это придаёт его лицу какой-то потусторонний эффект, когда он взирает ими на Гарри, широко распахнув в ошеломлении. — Что? — Да, я хочу помогать кошкам. Ты помнишь список? Драко кивает. — А ты не заметил, что его больше нет в подсобке? Драко, покусывая губу, отрицательно мотает головой. — Список у меня. Я умыкнул его после того, как мы выбрали Трюфельку на место Похлёбкина. Я заметил, что список тревожил тебя и ты становился необычайно печален при одном только виде на него. Я не хотел, чтобы он терзал тебя. Но унеся его с собой, я и сам стал терзаться. Я стал изучать его постоянно и думать о тех кошачьих хвостах в этом списке, которым некуда податься или кому осталось жить не так много. И эти мысли пробирали меня до печёнок, я прямо изводился. Драко, я по-настоящему хочу создать место, где можно приютить как можно больше кошек и где они могут оставаться так долго, сколько будет нужно. И создать хочу именно с тобой. После этой речи Драко начинает бить крупной дрожью и Гарри хочется положить успокаивающую ладонь ему на плечо. Но он не поддаётся этому порыву, потому что ему хочется услышать ответ Драко на своё предложение. — Гарри, но что… что насчёт денег? Да и где взять такое большое помещение? Это просто невозможно. — У меня в изобилии и того, и другого. Мы можем оставить кафе на Бриджет. Я уже присмотрел для найма на работу годного ветеринара для больных кошек и… Драко внезапно подскакивает и, схватив за запястье Гарри, притягивает его к себе ближе. Продолжая по-прежнему дрожать. — Поттер, ну почему ты такой дуралей? И Драко присасывается к нему в поцелуе. Его рот ощущается намного жёстче, чем Гарри представлял себе в фантазиях. Но, может быть, такой напористый поцелуй получается потому, что они уже дрожат оба на пару. Гарри вплетает пальцы обеих рук в слишком длинные пряди волос Драко и притягивает уже его ближе к себе. Он даже не осознаёт, что они оба заваливаются на диван, пока его спина не соприкасается с поверхностью того. Вес тела Драко ощущается как что-то тёплое и родное. Когда они, бездыханные, размыкают губы, глаза у обоих по семь сиклей. — Знаешь, — говорит Гарри, пальцами отбрасывая чёлку Драко назад. — У меня ведь была заготовлена целая речь по поводу этого второго пункта — по поводу «нас». Драко улыбается и утыкается лбом в лоб Гарри. Его чёлка снова падает ему на лицо, и кончики волос касаются щеки Гарри как пёрышки. — Заткнись, будь добр. И Гарри затыкается. Их второй поцелуй много мягче. И длиннее. За окном начинает падать мягкими хлопьями снег. Эпилог — Я так нервничаю. Прямо едва держу себя в руках. — Да, могу поверить. Ты сменил свой наряд уже около восьми раз. — Я просто не хочу выглядеть так, будто одевался в темноте, как свойственно некоторым персонам. Гарри смеётся и встаёт, потягиваясь. Перчинка тоже потягивается, мягко мяукая и нежась на солнечном лучике в изножье их с Драко кровати. Гарри проводит пальцами по тёплой шубке Перчинки, а потом подходит сзади к Драко, который поправляет ворот своего джемпера перед зеркалом во всю длину. Гарри обхватывает узкую талию Драко в кольцо своих рук и кладёт подбородок ему на плечо. Они встречаются глазами в зеркале. На миг, недовольная гримаса Драко смягчается. — Всё будет просто прекрасно, — настаивает Гарри. — Ты не можешь точно знать. А что если никто не придёт? Гарри закатывает глаза и выпрямляется, попутно заложив за ухо Драко выбившуюся прядку. Они уже несколько раз за этот день вели подобного рода разговор. Гарри идёт в их гардеробную, чтобы достать своё облачение для сегодняшнего события. — Все придут, не волнуйся. Драко продолжает выглядеть недовольным в пику позитивному настрою Гарри. — Где мой синий пояс? Я ничего не могу найти в этой огромной гардеробной. Я скучаю по моей крохотной квартирке. И этот разговор у них повторяется с периодичностью. И, конечно, Драко безбожно лукавит. Но Гарри выяснил опытным путём, что иногда Драко доволен, когда есть на что похныкать-пожаловаться. — Да-да, я в курсе, что ты скучаешь, но Бриджет так счастливо обустроилась в твоей квартирке, так что не думаю, что ты можешь туда в ближайшее время возвернуться. — Так, не болтай! Иди прими душ, а то выглядишь чучундрой. Я специально оставил ленту для твоих кудрей на раковине, пожалуйста, будь любезен, воспользуйся ею. Гарри улыбается и следует в ванную комнату. Там теперь намного больше света, чем раньше. Самое первое, что он тогда, в начале года, сотворил на Гриммо, так это увеличил в размерах каждое окно в доме. И теперь каждая комната в нём купается в потоках света. Всё теперь на Гриммо совсем по-другому. У них заняло почти полгода, чтобы изменить его в соответствии с требованиями для содержания большого количества кошек. Они пережили нашествие инспекций, глобальное разрушение стен и избавление от ненужного хлама. На самом деле, последнее было самой трудной частью с моральной точки зрения. Комнату Сириуса они оставили на самый последний момент, и у Гарри заняло несколько дней, чтобы подступиться к разбору вещей там. Когда комната Сириуса была совсем освобождена, Драко сел вместе с Гарри прямо на пол посредине и сжал его руку в своей. Они сидели так до захода солнца. Перчинка носом открыла дверь и, опасливо обойдя их по кругу, устроилась на коленках Гарри. Когда наступили сумерки, Гарри рассказал Драко о том, почему Сириус и Живоглот так подружились, и о своих надеждах на то, что крёстный одобрит, что он делает с его родовым домом. Драко в ответ просто целует его руку и его губы ощущаются такими тёплыми на холодной коже. И потом Гриммо стал полностью пустой раковиной. Всё старьё было выкинуто, и дом был готов к новой роли. Сейчас стоит уже конец мая, и лето уже совсем-совсем близко, практически за поворотом. Они не могли выбрать более красивого дня чем сегодня для представления публике заведения «Кошачий Конвент», как теперь зовётся дом на Гриммуальд-Плейс. Сад Гарри как раз в самом расцвете, испуская приятные ароматы цветов и радуя приятной атмосферой. Приняв душ и принарядившись, Гарри именно в саду находит Драко. Тот опять проверяет всё те же самые диагностические чары, которые он тестировал всю предыдущую неделю. Для того, чтобы открыть двери «Кошачьего Конвента» для посещения посторонними магами и ведьмами, охранная система чар Гриммо была полностью изменена. Этот вопрос всех друзей Гарри заставил понервничать и после многих споров, он согласился на создание по периметру всего Гриммо нескольких тревожных кнопок, которые активизируются посредством чар в случае несанкционированного проникновения и сразу же дают сигнал прямо в самом Министерстве, в офисе Рона. Перестраховка на всякий случай. Всю предшествующую неделю перед открытием «Кошачьего Конвента» много всяких специалистов и людей посещали пределы Гриммо и система работала превосходно, и всё же неуспокоенный Драко продолжал тестировать охранные чары снова и снова, чтобы убедиться в их надёжности. — Привет, — говорит Гарри, кладя на плечо Драко ладонь. — Ты когда-нибудь расслабишься? Всё работает как часы. Драко делает глубокий вдох и убирает свою палочку. Гарри улыбается и целует его в лоб. Они берутся за руки и подходят к могиле Одиночки. Колокольчики уже вовсю цветут вокруг надгробного камня. Гарри и Драко стоят там безмолвно, и пальцы Драко сжимаются крепче вокруг ладони Гарри. Хлопок аппарации отвлекает их, и они отходят от могилы, чтобы встретить первую прибывшую персону. Это Луна, она, как и обещала, прибыла немного пораньше. После неё, всё начинает разворачиваться с калейдоскопической быстротой. Сначала аппарируют все остальные друзья, а потом начинает беспрестанно трезвонить звонок у входной двери. Рука Драко только чуть-чуть подрагивает в руке Гарри, когда они встречают гостей и ведут всех через дом в сад, где на длинном столе всех ожидают угощение и прохладительные напитки. В течение часа и дом и сад заполняются визитёрами под завязку. Друзья, члены семьи, любители кошек и даже просто любопытствующие о новой странной карьере Гарри Поттера. Сам Гарри с оживлением беседует со всеми, кто интересуется, о конструкции самого дома, представляет всем новоявленный штат сотрудников «Кошачьего Конвента», обсуждает кандидатуры кошек, которые прибудут в свой новый дом. Когда вся эта кутерьма становится немного слишком ошеломительной, Гарри прячется в укромном месте, которое избрали своим штабом Гермиона, Рон, Джинни и Луна. Но это случается только несколько раз за вечер. Обслуживая толпу визитёров с разных концов, с Драко они пересекаются несколько раз, тот подмигивает каждый раз и Гарри чувствует прилив гордости каждый раз, когда видит своего партнёра. Когда солнце начинает клониться к закату, бриз становится прохладней. Вполне возможно, гости скоро начнут расходиться. Да, они начинают расходиться, но очень медленно. Один неугомонный журналист настаивает на ещё одном колдофото для утреннего выпуска «Пророка», на этот раз с Перчинкой на плече Гарри. Наконец, солнце уже настолько низко, что уже нет достаточно света для бесконечной колдосессии и Луна выпроваживает дотошного медиапредставителя прочь. И вот, наконец, Гарри и Драко остаются в саду одни. Вокруг валяются бумажные стаканчики, ленточки, другой мусор, оставшийся после гостей, но они так устали, что разберутся со всем попозже. Гарри присаживается на один из кованых садовых стульев, пока Драко уходит внутрь дома. Ещё достаточно света, чтобы в сумерках увидеть как мелькает в саду серая шубка охотящейся на насекомых Перчинки. Рядом как раз стрекочет кузнечик. Он не жилец, если его настигнет кошка-охотница. — Вот, давай выпьем по чашке кофе, — предлагает Драко, присаживаясь на другой садовый стул и ставя две дымящиеся кружки на маленький столик между ними. Одна кружка для Гарри — это его любимая керамическая красная с щербинкой на ручке. А вторая для Драко — из тонкого китайского белого фарфора с тонкими голубыми полосками. Они прожили вместе несколько месяцев, когда Гарри заметил, что несмотря на все роскошные вкусные рецепты, которые Драко может сотворить из кофе, сам он предпочитает простой чёрный. Без сливок и сахара. — Спасибо, — благодарит Гарри и делает несколько глубоких глотков своего кофе, после чего кладёт ладонь на руку Драко. — Ну как ты? Чувствуешь себя получше? Светлячки низко вьются над садом. И Гарри с Драко наблюдают, как Перчинка, прыгая с декоративного валуна на другой валун старается их поймать. — Получше насчёт чего? — спрашивает Драко, кладя ногу на ногу, и убирая прядку волос за ухо. — Насчёт сегодняшнего грандиозного события. Теперь, когда оно позади. Драко улыбается, кладя подбородок на руку Гарри. — Да, мне получше. Я полагаю, ты хочешь, чтобы я сказал, что ты был прав. — Я никогда бы не ожидал от тебя такого болезненного признания. Драко мягко смеётся и Перчинка заскакивает с разбега к нему на коленки. — Знаешь, даже в те моменты, когда я прекращал переживать о том, что наше открытие будет кошмарным провалом, я не смел надеяться, что столь много представителей колдопрессы заявятся к нам. Это всё сила твоей харизматичной личности. Мне стоило уже привыкнуть к подобному феномену. — Это не моя сила, это моё проклятие, — Гарри тянется к Перчинке, чтобы понежить её подбородок. — Но сегодня оно сыграло нам на руку. Я не думаю, что завтра утром в медиа изданиях появится ещё одна, набившая оскомину статья из разряда «злой УпС подливает Спасителю любовное зелье в кофе». — Наверное, эти бестии пера уже изжили эту заезженную тему. И всё же, сегодняшнее позитивное мнение колдопрессы неожиданное изменение в нашей жизни. Гарри весело смеётся: — Да. Но, нужно признать, что изменения в жизни случились у нас не только в этом. Fin