Как скажите, Хозяин...

( Простите, я изменила чуть-чуть сюжет!) В Магнолии было непривычно тихо. Шум и крик детей, сменился душераздирающими криками и мольбами о помощи, которые кажется доносились отовсюду, пугая своих спасителей. Люси сдерживая крики отчаяния проходила мимо множества трупов и разваленных в хлам зданий. Лексус, прижимая к себе не вырывающуюся блондинку, пытался идти как можно тише... Он слышал, как кто-то совсем рядом, почти не дыша, следит за ними, аккуратно следуя за своей "мишенью". Над Магнолией клубился дым. Нельзя было сказать, что все стало незаметно для их взора, но выбегающие из неоткуда люди сильно пугали, и заставляя прижаться к предводителю Громовержцев еще сильнее. Примерно, через тридцать минут молчания, Люси не выдержала. На нее слишком много навалилось, хотелось просто выплакаться Лексусу и забыть все, что с ней когда-либо происходило. Хотело быстрее забыть, как Мира горько раняя слезы, в истерике пыталась порушить все здание гильдии, лишь бы Люси вернулась обратно, но ее молитвы были не услышаны, даже наоборот, приняты в качестве шутки. Горькие слезы лились вечным водопадом, но ни звука не произнося, она гордо поднимала голову и прерывисто дышала. Она знала, куда ведет ее Лексус, она знала, какой человек сегодня будет убит на ее глазах, но она не могла понять, что именно смогла подвинуть его на убийство. Месть? За кого, за нее?! Не смешно... Тогда что? Вопросы плыли в разные стороны, почти что мелькая перед глазами, из-за чего сосредоточиться было нереально трудно. - Блондиночка. - Лексус хрипло выдохнул. Казалось, будто он учуял чей-то запах, и пытаясь "принюхаться", периодически вставал на носочки. - Мы уже близко. - неожиданно он повернулся. Синие глаза искрились каким-то невиданным ей до этого момента чувством: печали и отваги. - Ты ведь не тупая. Уже и сама поняла куда и к кому я тебя виду. - мощная ладонь спустилась вниз, медленно передвигаясь от плеча до кисти и очерчивая розовый знак гильдии. Девушка положительно кивнула, и скрылась за мощной спиной Громовержца, вызывая у того, уже привычную усмешку. Скоро, дорога кончилась, открывая вид на огромное железное здание. Девушка не шевелилась, как тряпичная кукла повесив голову, она шагала, не смотря под ноги и периодически спотыкаясь. Она не помнит, как достигла двери в главную комнату управления, как Лексус укрыл ее от какого-то снаряда, но вздрогнула услышав свое имя, из чужих уст... - Люсьена... - человек кашлянул. - Дочь, я не понимаю! - он кинул к ногам блондинки стеклянную вазу. - Ты же должна была сделать так, как я сказал! Я, - он ткнул на себя пальцем. - Твой отец! Я тот, кто оберегал тебя всю твою жизнь! И неужели ты, неблагодарная тварь, сможешь просто так меня бросить!? - снова какой-то треск, видимо уже полетел стол. - Это же тебе не какой-то там маг, который шляется невесь где, а великий дворянин - Сэм Виталз! - было жутко неприятно. Собственный родственник, коим его Хартфелия уже давно не считает, посмел заявиться к ней в город, разрушить ее гильдию, убить ее друзей и товарищей, сейчас заявляет, что она ему что-то должна!? Нервы казались стальными, и были натянуты до предела, в глазах горел огонь, в сердце ураган, и ни что не могло остановить ее, лишь только один маг, что стоял в сторонке, наблюдая за ссорой Хартфелиев. Огромный шаг Люси сделала за долю секунды, не обращая внимания на то, что стерла ступни в кровь, что задела какие-то шипы и теперь стоит в луже собственной крови. Она просто хотела сказать ему то, что не смогла сказать в тот раз. - Слушай меня. - зашипела как змея девушка, ставя руки на потрескавшейся стол. - Ты, ублюдок, мне не отец! Ты чудовище, которое не пощадит никого и не когда! Я, тебе не прислуга! Я, твоя дочь, но лишь по крови... - руки сжали какую-то деревяшку, что лежала под девичьей ладонью. - Моя жизнь началась здесь, в Магнолии, в Хвосте Феи, а прервалась там, где ты живешь, жил, но уже не будешь жить. Ты рушишь все, а монстрам, не суждено жить в мире и покое, так что умри спокойно, а я покину этот ад, и обещаю, что после всего этого возненавижу тебя еще больше. Разборка была окончена. Отец не сводил с дочери глаз, а дочь в то время, смотрела на своего отца, на человека, что попытался разрушить ее жизнь. Повернувшись, она пошла вперед, по вечным коридорам, спускаясь вниз, к двери из этой "машины" и горько смотря в пустоту.