Болотный человек и звёзды

      Сегодня у меня плохой день. И вчера был плохой. И завтра будет не лучше.       Я подхожу к окну, распахиваю его настежь. Пусть морозный воздух заполнит эту комнату, и поскорее. Это что-то вроде мазохизма: душа уже заледенела, а я хочу, чтобы и тело покрылось инеем и посинело. Когда холодно, мысли становятся яснее.       Ясные мысли — это плохо. Гораздо приятнее жить, не осмысляя. Закрыть глаза и плыть, не зная даже, в какую сторону ветер тебя уносит.        Осознание — болезненная процедура. На столе — скальпель и баночка со спиртом. Хватаю склянку, сжимаю закостенелыми пальцами. Запрокидываю голову и залпом опустошаю пузырёк, оставив на дне лишь несколько капель для обработки будущей раны. Моя слизистая явно не одобрит этого поступка. Беру в руки изящный металлический предмет и вгрызаюсь в череп где-то в районе затылка. Идёт как по маслу. Отбросив ставший ненужным нож, на ощупь отодвигаю кожу от надреза и указательным пальцем проникаю в склизкие серые недра моего сознания.       Самоанализ это всегда непросто.

***

      Скажите мне, люди, почему вы сбиваетесь в кучи? Почему вам весело играть в мышиные бега, а я не могу найти в этом удовольствия?       Отторгнута. Отмирающая конечность. Атавизм. Сейчас такие, как я, не нужны.       Я всегда не вписывалась мир. Не из-за того, что я лучше, умнее или талантливее этих ублюдков. Нет. Я — убога. Я — язва. Вечно невпопад, всегда не к месту. Я как табурет в темноте. Все запинаются, чертыхаются и швыряют меня в дальний угол в надежде сломать на куски. Хотя нет. Я не табурет. Табуретки во мраке вызывают у людей чувства — гнев, боль. Я не вызываю ничего. Пустое место. Чёрная дыра. Пока мыши бегают и пищат, они существуют. Я стою, спрятавшись. Конечно, я куда хуже мышей.       Иногда кажется — у меня всё хорошо. Просто участь моя — одиночество. И это нормально. Плед, чай и темнота — мои верные друзья. А до остального, как до луны. Убеждаю себя, что жизнь без мечты — не самая плохая жизнь, одинокое счастье — возможный вариант развития событий, а пустота внутри и снаружи — свежий мятный воздух.       Бывает, я сплю, думаю о хорошем, читаю правильные книги и верю: всё ещё будет! время настанет! Ведь чёрные полосы по задумке должны перемежаться с белыми.       Но время идёт, а света нет. Пламя свечки, маленький и хрупкий огонёк надежды, пляшет от сквозняка, гуляющего по моим пустым мрачным комнатам. И фитиль мерцает слабо. И я закрываю его ладонями, спасая. И надрывающимся шёпотом молю: «Постой, это не может быть концом.» А он в ответ молчаливо мигает и траурно гаснет.       Опять темно. Волочу босые ноги по пронизывающе ледяному паркету и допиваю остывший кофе. Мне не хватает чужого сердца. Мое собственное — стеклянное. Никогда в своей жизни не видела я живого сердца, ярко-алого, полыхающего. Таких сейчас не бывает, это всё старые сказки, верно?       Без сердца жить трудно. Думаю, тем, кто обладает сердцем, и в одиночку не страшно идти по бесконечному коридору жизни. Оно стучит подбадривающе, вдохновляет. Как же мне хочется сердца! Мне бы сердечного друга, родственнную душу. Я б смотрела на кровавый светящийся комочек в его груди и думать бы забыла о собственном стеклянном инвалиде. Говорят, сердце можно подарить. Со мной никто сердцем делиться не будет, знаю.       Почему я уверенно предсказываю свою судьбу? Я умею осознавать, я способна на холодный, алюминиевый самоанализ. Знали бы вы, какое это насилие над собственной личностью.       Давайте поиграем. Представьте себе болотную жижу. А теперь представьте, что эта зловонная гадость составляет человека. Он всё ходит, источая смарт, ходит за вам по пятам. Тень, мерзкий призрак. Взгляд с высока. Молчаливо осуждает. Давит из себя улыбку, а получается рвота. Хуже всего — лицемерие. Неискренний, вымученный интерес, слова не в попад. Такая сволочь этот болотный человек. Гниль, расползающаяся по плоти, пожирающая, необратимая.       Игра окончена. Теперь мы с тобой знакомы.       Я говорила о сердцах. Смотрю на мечущихся мышей и, в надежде достучаться до их серых сердец, кричу: «Люди, люди, помогите! — и уже тише, — Прошу!»       Охрипла. Тянусь к чашке с кофе. Горячее помогает при хрипоте.       Ах да, как же я запамятовала. Мой кофе остыл. Навсегда.       Мне кажется, я медленно ухожу. Тихо. Так приходит смерть к тем, кто находится под толщей воды. Очень нежно, ласково, степенно. А я хочу кричать. Спокойствие — бесповоротная, верная гибель. Надо брахтаться, пытаться всплыть. Но знаю — свечка всё равно потухнет, как ни старайся уберечь её от ветра. Замкнутый круг — вот вся моя жизнь.       А жизнь ли это?       Мечта — снова чувствовать, ожить, растаять — не сбудется. Точка.       А если многоточие?       Приходит неожиданно чужая, незнакомая мысль. Подожги торфяное болото, и оно запылает. Гордо, ярко вспыхнет. Будет живым кричащим светом. И все увидят, почувствуют, поймут его. А болото сгорит заживо. Займётся быстро, быстро прогорит. И потухнет, как пепел от сигары, брошенный в стакан с водой. И будет вечная тьма. А мыши забудут о болоте, подарившем им мгновение настоящей жизни. Серая возня продолжится, ни одному храброму болоту не остановить её.       Я ещё подумаю о самосожжении на досуге.

***

      Осторожно промакиваю рану ватой, пропитанной остаткам спирта. Совсем не саднит, в первые разы было гораздо хуже. Самоанализ теперь стал для меня привычным делом.       Время ложиться на твёрдые пружины матраца и погружаться в состояние, коротое люди называют сном, — время ставить ширму между мыслями и мозгом.       Я плетусь к окну, чтобы закрыть его. Обычно я делаю эту процедуру хладнокровно, но сегодня, в один из тысячи дней, похожих друг на друга как две капли воды, меня что-то останавливает.       Стою, опершись руками о подоконник, и смотрю через распахнутые створки. Раньше я часто глядела на небо ночью. Всегда одинаково чёрное, как те пыльные юбки из бархата, которыми набит мой шкаф в передней. Мне быстро наскучило.       Сегодня же с небосводом что-то случилось. Это прореха? Или пушинка прицепилась к безукоризненно чёрной материи?       Мне говорили, что в морозные ночи видны звёзды.       Похоже, это первая морозная ночь в моей жизни. Cause all of the stars, Have faded away. Just try not to worry, You'll see them some day, Take what you need, And be on your way and Stop crying your heart out