i can't breathe

                                  

***

                                         хмурое небо нависает над головой, и от него хочется скрыться. спрятаться под козырьком любого здания, переждать непогоду, а потом вновь следовать своим путём. но отчего-то не получается. слякоть ощущается сильнее, когда противная морось бьёт прямо по лицу, когда пронизывающий ветер добирается до самых костей и хочется отвернуться и пойти в противоположную сторону. но ёнхо не такой: он целеустремлённый, упрямый, для него оборот и скрытие — признак слабости, никчёмности. поэтому на лице, как полагается по атмосфере погоды вместо ожидаемого хмурого выражения — беззаботное, слегка приподнятое.       морось усиливается, но ёнхо лишь прячет часть лица в вороте чёрного классического пальто, не обращает внимания на блуждающие фигуры рядом; они ударяются плечами, дышать мешают, но это чушь собачья по сравнению с тем, что творится сейчас вокруг. лучше уж был дождь, чем противная морось.       лица сменяются одно за другим, и ёнхо проплывает меж ними; нет, это не грациозно, он в отместку задевает их плечами, грубо бормочет себе что-то под нос и сжимает челюсть. до офиса идти ещё минут десять, а впереди — дорога из живых трупов.       они выглядят монотонно, все как один, под копирку, и ёнхо хочется телепортироваться, желательно туда, где хоть немного серость и сырость этого мира разбавляется более яркими красками; туда, где тебя будут ждать, где есть метки и хоть какие-то опознавательные знаки.       в этом мире, где есть только запрограммированность, моторность и однотипность, ёнхо даже не надеется, что у него проявятся символы соулмейства. это дикость, считается дурным тоном, и даже сам ёнхо сумел себе внушить эту чушь.       он вновь сталкивается плечом с каким-то пареньком с тёмными волосами низкого роста, огрызается на него и следует дальше. у него не бьётся быстро сердце, нет тяги, нет никакого чувства, которое должно было охватить организм, совершенно н и ч е г о. он просто следует дальше, не оборачивается вовсе и не проверяет, что же там позади.       но иногда стоит обернуться, потому что у судьбы могут быть разные дороги и вам, возможно, даже не по пути с ней.                                   

***

                                         у тэна день не завязывается с самого начала: начальник на работе кричит, делает замечания, которые, собственно, к работе никакого отношения не имеют, он ругается со своим лучшим другом из-за того, что тот резко срывается и улетает в бангкок, да ещё и погода совершенно не радует. ветер пронизывающий прямо в лицо, к тому же на тэна накинута лёгкая ветровка, явно на такую погоду не рассчитанная. он ёжится от прохлады, руки складывает на груди, перекрещивая, и с лицом кислого лимона проплывает сквозь толпу. его подхватывает волной, несёт вместе с ней, и он чудом оказывается на нужной улице. до заветного кафе, в которое торопится таец, остаётся семь минут ходьбы, и тэн, приподняв немного уголки губ, радуется, что скоро сможет насладиться своим любимым американо.       почти дойдя до нужного места, в тэна кто-то врезается, говорит ему пару «ласковых» и идёт своей дорогой. вот только тэн на месте замирает и разглядывает спину уходящего. бабушка тэну всегда говорила, что достаточно десяти минут, чтобы понять, настолько ты хочешь жить и настолько тебе эта жизнь важна, когда ты встречаешь своего предназначенного. ведь если ты не успеешь его поцеловать за это время, ты задохнёшься.       сердце отбивает нечёткий ритм, будто раненная сетка стучит в груди, стук — неизвестность, стук — пропасть. он набирает в лёгкие воздуха побольше, вспоминает всё то, что ему передавалось из уст в уста в их роде, чтобы после сорваться с места и побежать вдогонку тому самому незнакомцу.       — хэй, хэй, парень, пожалуйста, остановись! — голос дрожит, сердце заходится в бешеном ритме, а воздуха в лёгких катастрофически не хватает. тэн останавливается, пытается отдышаться и чувствует, как шею обвивают невидимые стебли, как мутнеет в глазах и как хочется кричать.       докричаться до того юноши, попросить руку помощи, но незнакомец лишь оборачивается на пару мгновений — по всей видимости слышал голос тэна — кидает на него быстрый незаинтересованный взгляд и возвращает голову в исходное положение.       тэн и слова из себя вымолвить не может; на землю на колени опускается, пальцами за шею свою хватается и ртом ловит свежий воздух.

как жаль, что всё это безнадёжно, как жаль, что всё так отчаянно. без судьбы своей дышать невозможно, а душа останется неприкаянной.

                                  

***