Танцы хрупких душ

      — Не уходи.       Скрипят деревья.       — Никогда.       Я касаюсь шершавого камня, провожу ладонью по мягкому мху, пальцы очерчивают выступы на огромных руках. Такой сильный и такой беззащитный.       — Я умираю?       В голосе слышится смирение. И только в глазах, тёмных и масляных, в самой их глубине отражается боль.       — Мне жаль.       Он тяжело опускается на землю и смотрит на речку. Я сажусь рядом, прислоняясь к его тёплому камню, подтягиваю колени к груди.       — Я бы хотел прожить ещё много лет. Увидеть, как подрастут молодые осинки, послушать ночных сов. Почему мы умираем?       У меня нет ответа. Темнеет, и в густых сумерках кажется, что это древнее создание уже замерло навеки.       — Побудь со мной ещё немного, — у него тихий голос.       — Я буду до конца. Пока…       — Пока я не стану каменной грудой? — мне кажется, он улыбается. Печально и мудро. Так улыбаются дети, которые рождаются со знанием обо всех тайнах мира, а потом забывают их. Мне нечего ответить. Я лишь тот, кто помнит ещё духов природы, и приходит побыть с ними в последний раз.       — Закрой глаза. Говорят, так легче.       — Врут.       Ночной лес полнится шорохами, прохладой и звуками тайн. Камень становится холодным. Я запрокидываю голову и смотрю в небо.       — Звёзды. Я ждал их, чтобы взглянуть последний раз, — тяжёлый вздох проносится по лесу. Среди верхушек сосен блестит бриллиантовая пыль. — Ну что ж, спасибо, что мне не пришлось быть одному.       На мгновение мир замирает. Где-то начинает ухать сова. Звери беспокоятся, не спят, шебуршатся. Я встаю и касаюсь в последний раз холодного камня.       Говорят, умирать страшно. Врут.       Страшнее прощаться.