Думать надо было раньше

- Не думаю, что это правильно, Катария, - констатировала я факт, лежа в собственной ванной. Кончики немного отросших волос плавали по поверхности воды, но меня это мало волновало. - В последнее время все, что ты делаешь, трудно назвать правильным, - недовольным голосом парировало мое второе «Я». Я даже на секундочку представила, как она сидит на краю моей же стиральной машинки, сложив руки на груди, закинув ногу на ногу, и готова вот-вот начать читать мне нотации. – Взять хотя бы случай, произошедший во вторник между тобой и этой выскочкой Скипидаровой, свидетелем которой стала всей вашей школой уважаемая Розетта Львовна. - Ну, это уже она сама виновата была. - Кто? – удивилась Катария. – Учительница истории? - Не отрицаю. – Приоткрыв левый глаз, я попыталась сквозь дымку, образованную паром, отыскать на все той же машинке маленькие маникюрные ножницы с позолоченными колечками. – Она сама зашла в кабинет в тот самый момент, когда я мертвой хваткой вцепилась в патлы «любимицы всего учебного заведения», и ее никто не просил влезать в наши разборки. Если бы она поступила так, как ей кричали другие ученики, Львовна не получила бы по носу. Возлюбленная Белиара театрально вздохнула. Подумав несколько секунд над сказанным, она продолжила: - А в четверг? - А что было в четверг? – тупо переспросила я. Отыскав глазом ножницы, я взяла их, и положила на край ванны. И все-таки пару капель упало на пол с моей мокрой руки. Издав глубокий, но непонятный звук, наполненный неким отчаяньем, я широко открытыми глазами уставилась на плиточный полоток, на котором образовались капельки. - На уроке физкультуры. – Катария уже начинала терять терпение, что чувствовалось в каждой произнесенной ею фразе. – Какого дьявола ты во время игры в волейбол запустила мячом ей в грудь?! - Во-первых, я целилась в голову, - ответила я, подавив тяжелый вздох разочарования. – А во-вторых, если ты не забыла, я ей отомстила за то, что эта выдра крашенная намеренно вылила свое отвратительно приготовленное в школьном автомате кофе на мою любимую блузку прямо перед всем классом. - Я не забыла. – Она вспомнила как сама была зла на Скипидарову в тот момент. И то, что она отделалась синяком на своем декольте, это чистая случайность. – Я бы подвергла ее самым жестоким пыткам Ада за такое поведение. Уговорю дьявола-хранителя сделать все возможное, чтобы ее душа горела в Преисподнии! - Спасибо тебе за понимание, - поблагодарила я Катарию. Встав на ноги, я выдернула бледно-голубую затычку-капельку, и наблюдала, как вода постепенно уходит из ванной в трубу. – Но мы немного отвлеклись. - Ты права, - неохотно согласилась та. – Так что ты намеренная делать? - У меня всего два варианта. Первый: я забуду про то, что написано в этой книге. Но в этом случае, мы с тобой навсегда останемся одним целым, мне придется свыкнуться с раздвоением личности, а Белиару с тем, что его возлюбленная заточена в теле смертной по вине последней, и я сомневаюсь, что он этому обрадуется. Не спорю, что некоторые представители Ада будут счастливы меня видеть у себя в гостях, но все равно это не для меня. Я все же человек, и мне бы не хотелось всю оставшуюся жизнь мотаться из своего мира в мир грешных душ, и наблюдать за их пытками. - А второй вариант какой? – полюбопытствовала она, и в этот момент я включила душ. Волосы тут же намокли, и прилипли к шее. - Выполнить то, что написано. - Но в этом случае ты потеряешь кое-что более ценное? – вкрадчиво спросила она. - Да, - и кивком головы подтвердила ее догадку. – Я потеряю, ты обретешь тело, свободу, семью и друзей. Выключив кран, и подождав пока вода перестанет выделывать замысловатые рисунки на моем теле, я вылезла из ванны, насухо вытерлась мягким полотенцем. Одев банных халат, я взяла ножницы, и, облокотившись на край стиральной машины, стала приводить распаренные ногти в порядок. В голове был рой мыслей, и каждая старалась опередить свою соперницу не успев озвучить собственную. Толком я не знала, чего я хочу сама. С одной стороны, разве не прекрасно, что я вернусь к привычному образу жизни? Да это просто замечательно! Но сейчас мне кажется это немного эгоистичным. Первые пару дней может и хотелось избавиться от постоянного присутствия рядом кого-то из знакомых Белиара, да и его самого, но потом… вроде бы и привыкла, но Катария страдает. Она не показывает мне этого, но я же чувствую! Ей грустно от того, что находится рядом с теми, кого любит, но не имеет возможности до них дотронуться. Закончив с маникюром, я сделала шаг в направлении зеркала. Проведя по нему рукой, я увидела собственное отражение, а в глазах была непоколебимая решимость. Я поступлю так, как будет правильно! - Так какой вариант будет воплощен в жизнь? – спросила наследница Ада, хотя уже знала ответ. - Второй, - прошептала я, и, нажав на дверную ручку, оказалась в прохладном коридоре квартиры. Решение принято, и назад дороги нет! *** Маммон, сидя на лавочке, и скрючившись в три погибели под тяжестью разочарования, наблюдал, как нимбоголовый соперникозаменитель походкой победителя направился к подопечной демона. У него просто в голове не укладывалось, как этот ангельский новичок сумел обыграть Короля карт. Это никому не удавалось! Даже сам Сатана был не в состоянии выиграть у Маммона, а стажеру хватило каких-то пять минут. - Как ты это сделал? – выкрикнул демон, и, вскочив на ноги, быстрыми шагами стал приближаться к тому, кого послал Варахиил вместо себя. - Легко и просто, - последовал ответ. – Или еще раз продемонстрировать? – Викамо, а именно так звали молодого ангела, остановился, развернулся лицом к сопернику, который больше походил на огнедышащего дракона чем на демона, и лучезарно улыбнулся ему. Маммон достигнув наглеца, замер в шаге от него. Губы плотно сжаты, глаза сверкают пламенем, грудь тяжело вздымается. Да он еле сдерживался, чтобы не врезать по этой довольной физиономии. - Как? - Наставник Варахиил мне рассказал кое-какие секреты, - начал ученик. – Я их записал, запомнил, и применил. – Сунув руку в карман своего ангельского одеяния, Викамо изъял небольшую книжечку в жестком цельнобумажном переплете, и протянул демону. Демон практически вырвал ее из рук ангелочка, и уставился в нее, усердно пытаясь вникнуть в содержимое. Нимбоголовый, стоя на месте, перекатывался с носков на пятки, продолжая улыбаться. - Все дьяволы Ада! – взорвался Маммон. – Что все это значит? – Книга была брошена на землю, и тут же забыта. - Это значит, мой дорогой демон, что я использовал твои трюки против тебя же. - Жулье! - От такого же слышу, - спокойно парировал Викамо. - Я демон, и это моя работа! – бушевал картежник, не желая признавать поражение. - Ничего не знаю, - пожал плечами ангелок, типо он тут ни при чем. – Я выиграл, а значит мне первому общаться с твоей подопечной. Так, что пока! – и, развернувшись на каблуках, ученик Варахиила отправился на встречу с официанткой, оставив за спиной разъяренного демона Преисподнии. *** Белиар уложил ее на постель и, вот он уже рядом с ней, на ней. Она ощущала его мужской орган, упершийся в ее бедра, и это заставило что-то оборваться где-то глубоко внутри ее, ибо она кожей ощущала его сильную пульсацию. Демон состоял из одних мускулов, твердых и напряженных. Таких же твердых, как адский огонь, горевший в его глазах. Катька была слишком ошеломлена его ярко выраженным мужским началом, чтобы даже пошевелиться, оно захватило и переполнило ее. Он втиснул колено между ее ног, она чувствовала его внутренней стороной бедер, он приближался к тайнику ее невинности, а хвост нагло обмотался вокруг левой ноги, кисточкой щекоча под коленкой, и не давая ей никакой возможности пошевелить ею. Смертная боялась открыть глаза. Но она ощущала его всем своим естеством, всем телом, всей кожей. Она остро чувствовала черноволосого, ощущала его покрытые волосами ноги, его грудь, его стройные бедра, его пульсирующий мужской орган. Он оставался на ней, почти неподвижный долго, очень долго. Внезапно тяжесть его тела стала меньше, он улегся рядом с ней, а Катька все еще не могла открыть глаза. Он прикоснулся к ней, но это его прикосновение было настолько легким, что она едва не выгнулась дугой, чтобы сильнее ощутить его. Его ладонь скользнула по ней, по ее правой ноге, по бедру, выше, по животу легкими поглаживающими движениями. И вот его ладонь коснулась ее груди, он нежно обхватил ее пальцами, легонько поводя ими вокруг соска. Казалось, что длится это целую вечность. Она лежит на кровати напряженная, дрожащая от его прикосновений. Все, что ей оставалось – это отдаться его рукам. Для демона, он был нежен и довольно терпелив, и когда девушка задрожала, Белиар успокоил ее. Легкие прикосновения его рук были успокаивающими. Как будто они играли на каком-то инструменте внутри ее тела… Он колдовал. Его прикосновения… они пробуждали ее к жизни. Там, где он касался, разгорался огонь, а где не касался – тело страстно желало его прикосновений. Она застонала, когда Белиар переместился, наклонил к ней свою голову, захватил губами ее грудь и нежно коснулся языком соска. Его движения усилились. Вот он плотно сжал губами сосок и потянул, облизав его, тут же ослабил свою хватку, и снова легко коснулся языком ее груди. Катька не могла вспомнить, как ее пальцы оказались в его волосах. Бессознательно она приподняла свободное от хвоста колено и скрестила ноги, почувствовав нарастание сладостного ощущения внутри. Она вдыхала его запах, и почувствовала, как медленно ее обволакивает туман страсти, как в тайном интимном месте накапливается желание. Его губы скользнули по ложбинке меж ее грудей, задержались ненадолго там, и вот он обхватил другую грудь. Тараканова вздохнула. Ее руки упали на его плечи, и она с трепетом ощутила тугие мышцы под его кожей, всю их мощь своими пальцами. Как мужчина демон был просто великолепен: стройный, сильный, прекрасно сложенный… Он приблизил свое лицо… Какое-то мгновение пристально смотрел в ее открывшиеся глаза, и затем их губы встретились. Язык его прикоснулся к ее губам, и с нежной требовательностью, разомкнув их, проник внутрь. Губы широко раскрылись, а язык проникал все глубже в рот. И Катька ощутила, как все ее тело наливается приятной тяжестью, а внизу живота возникло ощущение горячей пустоты. Она желала его… Инстинктивно она застонала, когда его руки возобновили блуждания по ее телу, скользя вниз, поглаживая ее бедра, раздвигая ее ноги. Она протестующе всхлипнула, и Белиар медленно прервал поцелуй, зашептав прямо ей в губы: – Не бойся… позволь мне… прикоснуться к тебе… Катька вцепилась в его плечи, стараясь не сопротивляться, и их губы снова встретились. Поцелуй отвлекал, но не от движений его руки по внутренней поверхности ее бедер, и она чувствовала, как его пальцы потихоньку подбираются к самому сокровенному. Ее ногти впились в его спину, а хвост выпустил плененную ногу, и теперь мирно извивался за спиной демона. Развратник взглянул на нее, и легко улыбнулся. Улыбка его была еще по-прежнему дьявольской, насмешливой, но вместе с тем – нежной. – Не бойся, – снова пробормотал он. Он тихонько прикоснулся к ее губам, и Тараканова ощутила восхитительную дрожь. Ее заполнило ощущение восторга, когда он потерся о ее кожу своим горячим телом. И снова ее грудь ощутила прикосновение его языка. Он провел им по ее животу. Вот его голова очутилась у нее между ног, и он осторожно прикоснулся губами к ее тайнику. Его прикосновение было настолько волнующим, что Катька вздрогнула и вскрикнула. Она начала извиваться, но Белиар схватил ее руки, и крепко держал их, зарывшись лицом в ее лобок, а игра его языка вызвала сверкающий каскад чувств внутри ее. Хвост успел обвиться вокруг другой женской ножки, и крепко ее удерживал, дабы она не мешала ему наслаждаться происходящим. Смертная мотала головой из стороны в сторону, шептала, что не может больше вынести это, что находится на грани. Она слышала, как он усмехнулся, и почувствовала, что он приподнялся над ней. Его руки все еще оставались переплетенным с ее. Она чувствовала, как по телу проходит горячая волна, как извергается огненная лава в том месте, где он касался ее тела. Он прижал ее руки рядом с головой, и снова поцеловал ее в губы, медленно-медленно опуская на нее свое тело, еще шире раздвигая ее ноги собственными коленями и помогая хвостом. – Это с тобой впервые? – негромко спросил он. Катька закусила губу, и ответила хрипло: – Да… Белиар, отпустив ее руки, вновь поцеловал, и девушка обхватила ими его за спину, полностью отдавшись его поцелую – требовательному и жадному… Черноволосый слегка приподнялся, и погрузил пальцы в ее сокровенное. От его прикосновений из ее горла вырвался непроизвольный крик. Но когда он снова приподнялся, она внезапно почувствовала острую боль. Вскрикнула и застонала. Ей хотелось сбросить его с себя, но он крепко держал ее. В его голосе не было и следа насмешки: – Успокойся… все хорошо, – повторял он снова и снова, оставаясь неподвижным, давая девушке привыкнуть к горячему древку, проникшему в ее лоно. Жгучие слезы застилали ее взор, но он продолжал нашептывать ей что-то, лаская ее груди, затем захватил соски губами, снова впился в губы с непреодолимой страстью и начал медленные и плавные движения. Катька так и не заметила, когда закончилась боль, когда на ее смену пришло захватывающее чувство восторга. Сначала Белиар воспринимался ею, как нечто чуждое, его присутствие разрывало ее на части, слишком горячее, слишком глубокое и грубое, чтобы привыкнуть к нему. Но тело ее приняло его, таяло и изгибалось в такт его движений. Сначала его движения были медленными и долгими, но затем ускорились, становясь все более страстными и бурными. Сладостная музыка заполнила ее. Она затрепетала и задрожала, ощущая плавные движений его тела, его тяжесть на себе, твердость и упругость его мускулов, давление его бедер. В ней началась пульсация, усиливаемая его толчками и, закричав, она прижалась лицом к его плечу. Пульс ее участился, она ощутила небывалый прилив страсти. Тараканова услышала, как внутри ее и вокруг нее зазвучала громкая мелодия, и она почувствовала, как парит над облаками. Казалось, что-то вспыхнуло и взорвалось, и вот в один прекрасный миг не осталось ничего, кроме яркого чувства сладострастия. Она почти не заметила, как он вошел в нее в последний раз с неистовой силой. Демон вскричал и расслабился, когда его семя оросило ее лоно изнутри.