Ангел четверга

      Кас лежал на холодной земле, а его голова покоилась на коленях.  — Господи, за что? — Дин склонился над ним. Но на этот раз его лицо уже не могло почувствовать горячего дыхания ангела. Он был мёртв. Мир вокруг исчез. Не важен ни Люцифер, ни этот чёртов нефилим, даже боль от утраты матери резала не так сильно. У них с Касом была особая связь, и сейчас это чувствовалось слишком остро. Дину ещё казалось, будто сейчас веки дрогнут и откроют такую непостижимую для человека голубизну глаз. Он надеялся на это. Всматривался в расслабленное, будто спящее, лицо, но ничего не происходило. И с каждой секундой очертания расплывались всё сильнее, пока щёки не обожгли огненные слёзы. Постепенно, понимание произошедшего стало доходить до Дина. Он уже не надеялся, просто сжимал отвороты пальто, чувствуя, как ткань начинает трещать. Его разрывало изнутри от нестерпимой боли, которая, как кислота, прожигала до костей.

***

— Ого, — Дин, закинув ногу на ногу, держал в руках тяжеленную книгу и улыбался. Кас смотрел на него, и внутри отзывалось искренней, душевной теплотой. Приятно было видеть его таким беззаботным, когда на считанные секунды шрамы на теле и душе становятся менее заметными, а в глазах начинают светиться маленькие искорки былого озорства. Приятно было видеть, как у него на лице появляются морщины от улыбки, а не от недосыпа, стресса и плохого питания. Он казался нормальным и даже счастливыми. Именно в такие моменты Кас чувствовал, что делая день его человека чуточку лучше, он и сам очищается изнутри, словно эти искорки проникают и в него, освещая пустоту. — Ты знал, что ты ангел четверга? — Нет, — Кас подошёл ближе и из-за плеча Дина с интересом заглянул в книгу. Страницы всем своим видом указывали на то, что этой книге не первая сотня лет. Неровные и шероховатые, они источали неприятный запах, а смуглая рука Дина резко выделялась на их желтизне. Палец указывал на одну фразу: «Кастиил — ангел четверга». — Сегодня, кстати, четверг. Смешно, да? — Дин обернулся, сталкиваясь лицом к лицу с ангелом, который наклонился ниже, чтобы лучше рассмотреть текст. Лицо Каса обдало горячим дыханием и после годов выдержки и убеждений, что он сделает Дину только хуже, ему внезапно стало всё равно.       Ведь сейчас ангелу казалось, что он чувствует сзади другое, холодное дыхание. Будто сама смерть стояла у него за спиной. Он понял, что другого шанса ему не представится. Все эти годы его удерживала мысль о том, что сделают ангелы. Не то чтобы в поднебесье плохо относились к однополым бракам, вовсе нет, но вот к отношениям с людьми, а тем более с теми, кто приложил непосредственно руку к их истреблению — да. И если на их с Дином дружбу они, спустя многие года и жертвы, смогли закрыть глаза, то такого позора, как союз с этим самым другом, они точно не потерпят. Поэтому терпеть приходилось Касу. Кричать внутри, надрывая голос и утопая в слезах отчаяния от безысходности этой ситуации, но терпеть. Однако в этот момент всё перестало казаться сложным, а сошло до простого: «Любишь — скажи». Изумрудные глаза, отсвечивая миллионами несбывшихся надежд, смотрели прямо на него, с уже привычной для них грустью, но при этом и с какой-то заботой. — Ребята, — раздался голос Сэма в коридоре. У них было время. Как минимум секунд десять. Но обоим не хватило смелости признать то, что уже и так было ясно. Просто в тот четверг это стало понятно, как никогда раньше.

***

      Сидя в комнате, Кас неспешно перелистывал страницы. Книга, которую нашёл Дин, была и вправду очень старая и описывала спасение человека ангелом Кастиилом. Грешника ждал Ад за то, что он продал душу, спасая своего тяжелобольного отца, и он, понимая, что срок подходит к концу попытался перехитрить зло, но ничего не вышло. Скопившиеся вопросы давили на него, выбивая последние крохи храбрости. И в последнюю минуту уходящего четверга, стоя у леса, он в отчаянии упал на колени, посмотрел в холодное звёздное небо и попросил лишь одного — ответа от Господа на вопрос «За что?».       И в этот момент вой стих, а на дороге появился юноша, подошёл к нему и сказал: «Такова судьба». В ту же секунду адский цербер вонзил когти в его спину и последнее, что услышал человек — шелест невесомых крыльев. Ангелам было запрещено спускаться к людям, но Кастиил, видя, как вопросы мучают несчастного, ослушался и облегчил его последние секунды.       «Ни слова правды» — подумал про себя Кас, — «Никогда я такого не делал. И не стал бы. Таких как он — миллионы и таких смертей — миллионы, так почему же именно этот заслуживает спасения?»

***

      Спустя считанные дни произошло неожиданное. Они с Дином разошлись. Не по своей воле. Судьба, сговорившись со Смертью, решила, что пора. Узрев мощь нефилима, Кастиэль понял, что он совсем не хочет спасать всех этих мерзких людей, он хочет спасти лишь одного, избитого жизнью до колотых ран и такого любимого. Со всеми глупыми шутками, идеями и поступками. Грешного и ужасно больного, уже практически мёртвого, но цепляющегося за последние ростки жизни внутри. Он сделал это для него, несмотря на риск уничтожить целую планету. Неправильно ли это? Да. Эгоистично ли это? Да. Несправедливо ли это? Безусловно. И Дин бы никогда так не поступил, никогда бы не пожертвовал жизнями невинных, но времена, когда Кас учил Дина хорошему прошли. Теперь всё наоборот. Человек пытается вытащить из пучины отчаянья вконец запутавшегося ангела. «И с чего ты взял, что справишься сам?» — думал Дин каждую секунду их разлуки. Он понимал, какая опасность нависла над Касом, понимал, что не может защитить его, и это отдавалось режущей болью в, казалось давно онемевшем, сердце.

***

      Всё произошло слишком быстро. Как удар ножом в спину. Вначале сильная боль, пронзающая всё тело, но до разума ещё не доходит масштаб произошедшего. Кажется, будто сейчас всё пройдёт, и ты вновь отправишься по миру в поисках счастья. Но на самом деле с каждой минутой часть тебя утекает сквозь пальцы. Капля за каплей, жизнь выходит из тебя, а ты убеждён, что всё хорошо.       Тело ангела ослабело, веки сомкнулись, а ноги перестали держать. Он рухнул, мертвый, но не сломленный внутри. Рухнул с мыслью, что сделал таки что-то стоящее в своей длинной и бесполезной жизни. Он спас Дина Винчестера, оставив отпечаток на его теле и душе. Он спас того, ради которого умер. А перед человеком пелена. Он не может сфокусироваться ни на чём, кроме неестественно выгнутой фигуры на ледяной земле. Он плохо видел исчезающий силуэт матери, то, как Сэм с отчаянием смотрит в пустоту, на место, где только что была дверь в другой мир.        Дин подошёл к трупу и рухнул рядом с ним, чувствуя, как вместе с кровью ангела и из него самого тоже вытекает жизнь. Он бережно переложил его голову к себе на колени. Непослушные чёрные пряди падали Касу на лицо. Руки обожгло теплом. Казалось, будто это — лишь очень плохая шутка. Что сейчас он очнётся, посмотрит с ласковым непониманием Дину в глаза, улыбнётся и скажет: «Никуда я от тебя не уйду», и так и останется лежать у него на коленях. Они опять будут просто смотреть друг на друга бесконечно долго, Дин снова увидит верхушки сосен и звёзды в этих прекрасных небесно-голубых глазах.       Руки обожгло холодом. Он мёртв. Дин больше не сможет подшучивать над ним, рассказывать ему абсолютно ничего не значащую чушь, любоваться им, смущать его и, наконец, не сможет сказать, как сильно он любит его, и что он не сможет без него жить. Из Дина вытекло всё, всё до последней капли. Это был четверг. Ангел Кастиил умер в четверг.