You are my Ice, I'm your Fire

Сколько лет прошло? Я не знаю. В этом месте не водится ни часов ни календарей, а пересчитывать зарубки на стенах было бы тщетно, ведь во время сильных приступов депрессии и самоненависти я часто пропускала дни. Или это были ночи? Я не в курсе. Монстр. Чудовище. Иногда, мне казалось, что меня должны были назвать именно так, настолько часто произносились эти прозвища в связи со мной… Мои родители добровольно отдали меня на исследования, ведь быть отцом или матерью такого ребенка как я — позорно. Они сами часто говорили мне об этом. Я ненормальная. И я давно с этим смирилась. Полжизни в психушке кого угодно сломают, не говоря уж о двенадцатилетней девочке, которой я попала сюда. Тонкий перезвон колокольчиков. Они все же решили меня покормить? Я медленно повернула голову к двери, незаметно пряча под подушку тетрадь в черной обложке, которая стала единственным смыслом моей жизни. Не будь ее, я давно бы покончила с собой. Как? Неважно, я бы нашла способ. Дверь открылась, но вместо подноса с едой, в нее впихнули человека. Парня. После, дверь снова закрылась. Я отвернулась от новоприбывшего и вернулась в свой угол, снова обхватив руками худые коленки и устало прикрыв глаза. — Черт… Черт! Черт! Черт! — парень досадливо ударил ногой по двери, нарушая мой покой. В тот же момент он обернулся и его взгляд скользнул по мне. — Ты кто такая? — требовательно спросил он, на что я лишь ещё больше вжалась в стену, не забыв про себя отметить, что мне нравится низкий и бархатный тембр его голоса. — Н-не подходи… — голос дрожал и звучал хрипло, ведь до этого, я говорила лишь очень изредка, стараясь выговорить некоторые сложные слова, записывая их, в тетрадь и надеясь, что пишутся они так же, как и слышатся. — Почему? — я не смогла разглядеть его лица даже тогда, когда мои глаза вновь привыкли к тьме, но по силуэту я поняла, что парень склонил голову набок. Почему? Я не могу тебе ответить, ведь ты обязательно попросишь доказать. А я не хочу причинить боль. — Просто не подходи. — Ты меня боишься? — Что? Нет, не в тебе дело. Если бы ты узнал, что я такое, именно ты бы меня боялся. — Да, — иногда лучше солгать, чем сказать правду. Он начал медленно подходить, и мне показалось, что его глаза полыхнули красным. — Разве я так ужасен? По-моему, это я должен бояться, ведь это не я сижу в психушке хрен знает сколько… — Не говори о том, о чем даже понятия не имеешь! — я сорвалась на крик. Странно. Раньше люди не вызывали у меня никаких эмоций. Ну люди. Ну биоорганизмы. И что с того? Он был не первым, кто начал издеваться над тем, что я сижу здесь, и, думаю, не последним. Ещё до него это были охранники, которым смешно было смотреть, как маленькая девочка мечется по холодной камере и умоляет выпустить. Но со временем я привыкла и прекратила реагировать. Что на меня вообще нашло? Почему я так реагирую на него? — Да, прости… — он остановился. — Но ты не должна меня бояться… Я не причиню тебе вреда… Но я лишь забилась подальше в угол и закрыла глаза. Мой покой нарушил скрежет чего-то железного по полу. Открыв глаза, я увидела, как новенький пододвигает мою кровать ближе к своей стороне. Логично, ему ведь не удосужились даже подстилку притащить. Я уже было успокоилась, как вдруг мысль молнией прошила мой мозг. Дневник! Он ведь остался под подушкой! Я стала всматриваться во тьму, пытаясь уловить момент, когда новенький уснет, и можно будет стащить свое сокровище. Но не заметила, как уснула сама. Наутро я проснулась и сразу вспомнила о дневнике. Подняв глаза, я увидела, что парень все ещё спит. Старательно обходя световой проем от окна, я подкралась к нему и наклонившись над спящим, начала искать свою тетрадь. Бросив взгляд на лицо парня я увидела, что его глаза открыты и, бросив все, пулей метнулась обратно в свой угол. — Ну почему ты опять убегаешь? — он приподнялся на локтях и его взгляд упал на кончик черной обложки моей тетради. Новенький осторожно достал дневник из-под подушки и посмотрел на меня, ловя мой затравленный взгляд, обращённый на предмет, который держал в руках. — Ты искала это? Он встал с кровати и начал медленно приближаться, словно боясь, что я снова убегу. — Возьми, — он остановился у края светового проема и протянул руку с дневником в мою сторону. Я медленно приблизилась к нему и взялась за тетрадь с другой стороны, в расчете на то, что он отпустит. Но не тут-то было. Он резко дёрнул дневник на себя, вытаскивая меня на свет, и пораженно застыл, осматривая открывшийся его взору вид. Я, в свою очередь, потянула тетрадь на себя, вынуждая его тоже выйти на свет. И мы оба замерли, разглядывая друг друга. Он был высоким, бледнокожим, с темными волосами. Одет был просто: удлиненная черная рубашка, джинсы, которые, вероятно, никогда не выйдут из моды. На поясе стальная цепочка с большими цвеньями, некоторые из которых немного расплавились и закоптились, словно их долго держали над огнем. Руки новенького были одеты в черные кожаные перчатки. Когда я встретилась с его темными карими глазами, в глубине которых будто тлели алые угольки, то увидела в них собственное отражение: грязные белые волосы, платье, сделанное четыре месяца назад из простыней и сейчас выглядящее словно меня протащили по всем мусорным свалкам мира, а потом поставили на полку пылиться и испуганный взгляд карих глаз, на дне которых угасало голубоватое свечение. Он отпустил дневник, позволяя мне забиться обратно в угол, а сам остался стоять, продолжая всматриваться в меня. Я закрыла глаза, прижимая к себе тетрадь, как вдруг услышала: — Ты красивая… Открыв глаза, вновь встретилась с его взглядом. Он медленно подошёл и сел напротив меня. — Очень красивая, — новенький протянул руку к моему лицу, но я дернулась в другую сторону и его рука замерла на полпути. — Ну почему ты снова шарахаешься? Я что, настолько страшный? — Дело не в тебе, — тихо ответила я, вновь встречаясь с ним взглядом. — А в чем же? — Ни в чем, — отвернулась, всем своим видом показывая, что не буду продолжать общение. *** *** Первая половина дня прошла в полной тишине, которую перерезал резкий звон колокольчика. Я отложила тетрадь и встала, чем и привлекла внимание новичка. — Что ты делаешь? — Это колокол на помывку. Сейчас откроют дверь в душевую. У нас есть пять минут, а затем вода станет кислотой, — невольно вздрогнула, вспомнив огромные кислотные ожоги, жуткую боль и слазящую кожу. Новенький быстро встал и подошел ко мне, держась на расстоянии. Правильно. Я опасна. Железная дверь отъехала в сторону и я, схватив парня за рукав рубашки, потянула его за собой в душевую. — Ты спокойно прикасаешься ко мне, — насмешливо заметил он. — Тогда почему я не могу сделать то же самое? — Я не прикасаюсь к тебе. Я прикасаюсь к твоей рубашке. Это — разные вещи. Мы зашли в душевую, которая была просто огромной комнатой с душевыми лейками на стенах и совершенно без окон и ламп, потому можно было не волноваться о том, что новенький сможет что-то увидеть, кроме смутной тени. Я быстро сняла платье и включила душ, помня про 5 минут. Намылившись, я сказала темному силуэту рядом. — Протяни руку, — и опустила ему на ладонь кусок грубого мыла. Быстро смыв пену, я позвала новичка и мы быстро вышли из душевой, которая тут же закрылась за нами. Я, было, вернулась в свой угол, но меня остановил оклик парня: — Эй! Скажи мне… Скажи мне хотя бы, как тебя зовут? — А тебя? — обернулась. — А я первым спросил, — улыбнулся он, складывая руки на груди. — И ответишь первым. — Ладно, — парень прищурился. — Меня зовут Чанёль. Я спокойно подошла к окну и, прикрыв глаза, тихо ответила: — Хаян *** *** Не знаю сколько времени прошло с момента заселения в мою камеру Чанёля, но за это время мы успели действительно подружиться. Он больше не пытался ко мне прикасаться, и даже выселил с угла, чуть ли не насильно заставив перейти на кровать. Даже рассказал о своей сестре, которая уехала в другую страну и иногда пишет ему. В ответ я разрешила Чанёлю прочесть мой дневник, что было самым щедрым выражением дружественных намерений с моей стороны. Он даже и не думал издеваться над тем, что я пережила, а слушая его угрозы охранникам этого места я впервые за все эти годы смеялась от души. Появление Чанёля принесло свет в мое темное и безрадостное существование. Я уже не представляла себе ни дня без его присутствия в своей жизни, и все было бы прекрасно. Но… В один из дней я проснулась от громкого звука распахнувшейся двери и, открыв глаза, увидела, как Чанёля насильно выводят из камеры. Затем двое громил в перчатках подошли ко мне и грубо дёрнули на себя. Внезапно, я почувствовала боль от удара чем-то тяжёлым по затылку и провалилась во тьму. Очнулась в огромном светлом зале, сидя в кресле. Когда мои глаза привыкли к свету, я смогла разглядеть, что нахожусь в комнате не одна. Кроме меня там было ещё шестеро парней. Один из них, выглядящий наиболее представительно, доверительно улыбнулся мне. — Здравствуй, Хаян. Меня зовут Ким Чунмён и я ни в коем случае не хочу причинить тебе зла. Наоборот, я хочу помочь тебе. — Где я нахожусь? — я попыталась поднять руки, но они оказались прикованными к креслу. — Зачем вы приковали меня к этому стулу?! — Тише-тише, дорогая, спокойно. Все хорошо. Я сейчас все тебе расскажу, — мужчина вздохнул и продолжил. — Дело в том, что каждый из нас, — он обвел рукой присутствующих. — Такой же как и ты. То есть, мы имеем способности, схожие с твоими. — Что за чушь?! В ответ на мой вскрик, Чунмён лишь указал рукой на стакан с водой, стоявший на столе. Вода в стакане забурлила и медленно поднялась вверх. Он заставлял воду закручиваться в разные спирали и фигуры, а затем вернул обратно в стакан. — Теперь веришь? — я пораженно кивнула и он улыбнулся. — А сейчас я хотел бы представить тебе остальных участников своей команды: это Бэкхён, он владеет силой света, — парень с темными волосами и озорной улыбкой подмигнул мне, нарисовав световыми линиями в воздухе мой портрет, чем вызвал у меня лёгкую улыбку. — Бэкхён, не время флиртовать, — Чунмён шутливо одернул парня и тот сразу замер по стойке «смирно!». — Следующий — Чонин. Его сила — телепортация. — Парень со смуглой кожей смущённо улыбнулся и… растаял в воздухе! — Вот же выпендрежник, — проворчал его сосед, хмуро глядя на место, где только что стоял Чонин. Затем он перевел взгляд на меня и на его лице расцвела улыбка, из-за чего его губы стали похожи на сердечко. — Я Кёнсу. Телекинетик. Словно в доказательство его слов, мой стул подлетел в воздух и мягко опустился обратно. — Ну и последнего ты знаешь. Я перевела взгляд на последнего из присутствующих и мое дыхание сперло. Чанёль. Догадка мгновенно пронзила мой мозг. — Это все был обман… Чанёль бесстрастно посмотрел на меня, но его безэмоциональность тут же пропала, стоило ему увидеть слезы на моих глазах. — Хаян… — Замолчи! — я рванулась вперёд и кандалы разлетелись на куски под напором моей ярости. Я чувствовала, как кончики пальцев начало покалывать и краем уха услышала пораженные шепотки. Но мое внимание было обращено только на Чанёля. — Хаян. Ты ведь не хочешь этого, — он обеспокоенно ступил шаг в мою сторону. — Я поверила тебе… Ты был первым, к кому я потянулась! И теперь оказывается, что это все простой расчет! — Ты все не так поняла! — Я все правильно поняла! — от моих ног к парню побежали дорожки льда и через секунду он оказался закован в ледяную клетку. — Ледяной маг, — пораженно прошептал Кёнсу, а Чунмён кивнул. Да. Это так. Ещё с детства вокруг меня держалась «холодная» атмосфера. И я всегда воспринимала это как проклятие. Но никогда я не чувствовала себя настолько свободной, как сейчас. Внезапно от ледяной ловушки послышалось шипение. В гладких голубоватых стенах появилась дыра и из нее выбрался Чанёль, целый и невредимый. — Решила сражаться льдом против пирокинетика? Смешно, — он махнул рукой и вокруг меня появился круг из огоньков. — А сейчас ты пойдешь в свою комнату и успокоишься. При помощи огненных шариков он довел меня до одной из комнат, заставил войти внутрь, последовав за мной, закрыл дверь на замок. — Располагайся, — парень щёлкнул пальцами и огоньки пропали. — Исчезни, — сквозь зубы прошипела я, стоя спиной к нему. — М? — на его губах расцвела странноватая улыбка. — Я бы посоветовал не грубить… — Я сказала проваливай! — А что, если нет? — в мгновение ока я оказалась прижата к стенке, а наши с Чанёлем пальцы переплетены. — Тем более, если я единственный, кто может к тебе прикасаться… Смысл его слов дошел до меня только тогда, когда губы парня накрыли мои собственные, а руки соскользнули на талию, властно притягивая меня ближе. Я попыталась отстраниться, Чанёль начал идти вперёд, так и не разрывая поцелуя и заставляя меня пятиться назад, пока я не упёрлась спиной в холодную кафельную стену, по видимому, душевой. Его руки скользнули под платье, находя узелок, на котором все и держалось. Спускаясь поцелуями по моей шее, он потянул за уголок и ткань соскользнула к нашим ногам. Он на секунду отстранился, чтобы взглянуть на меня. — Ты прекрасна, — и я снова почувствовала его губы на своих. Он, видимо случайно, задел ручку крана и теперь сверху на нас лилась теплая вода. Чанёль накрыл рукой мою грудь, продолжая покрывать шею поцелуями. Тем временем его вторая рука спускалась все ниже. — Я потом тебе все объясню, — прошептал он мне в шею. — Обещаю. Просто доверься мне. Он снова поцеловал меня, а его пальцы нашли мою промежность и скользнули внутрь, заставляя ахнуть и выгнуться в позвоночнике. Второй рукой Чанёль снова накрыл мою грудь, уже совершенно не сдерживаясь и кусая нежную кожу шеи и затем легонько целуя ее. Он буквально пытался свести меня с ума, даря новые ощущения. — Сейчас будет больно, — предупредил парень. — Лучше закрой глаза. Я послушно прикрыла глаза, изредка слыша позвякивание ремня и цепочки на поясе у Чанёля. Внезапно он подхватил меня под попу, заставляя обвить его ногами. В тот же момент что-то твердое и горячее уперлось в промежность, а затем толкнулось внутрь. Внизу живота растеклась тупая боль и первым моим порывом было оттолкнуть Чанёля и свести ноги, чтобы ее прекратить. Но парень так нежно целовал меня и шептал милые глупости на ушко, стараясь сгладить боль и как-нибудь отвлечь, что я решила потерпеть. Через некоторое время он начал двигаться во мне, растягивая меня изнутри и вызывая исступлённые стоны. Чанёль старался быть предельно осторожен, чтобы не причинить мне боли, но когда среди стонов проскользнуло его имя, он будто с катушек слетел, вколачивая меня в стену душевой. Холодная вода никак не остужала, только наоборот, создавала некое ощущение контраста между горячим телом Чанёля и своей низкой температурой. Внезапно внизу моего живота растеклась горячая волна и в то же время парень припал к моим губам, заглушая стон, сорвавшийся с губ… *** *** Дверь в зал открылась и Чунмён поднял голову. Новоприбывших было двое: парень и девушка. Первым был Чанёль, как всегда в черной рубашке, джинсах и кожаной куртке. Но без цепи на поясе. Вторая… Второй была я. На мне было длинное синее платье, а на запястье — цепь Чанёля, вместо браслета. Чунмён улыбнулся мне. — Ты согласна стать одной из нас, Хаян? Я посмотрела в глаза парня, который любил меня и которого, как я недавно поняла, все это время любила я. — Да. Я стану одной из вас.