Три минуты тишины

Елена Емельянова

О том, что в вотчине Андрея стряслась беда, стало понятно еще на въезде: ворота были распахнуты напрочь, да и на проходной никого. — Твою же, — выругался Романов, вжимая акселератор в пол. — Тише, родной, тише, — я положила ладонь на его пальцы, сжимавшие руль, — сейчас со всем разберемся.

***

Источник проблем нашелся сразу, стоило нам только миновать ворота: взъерошенная толпа на газоне рядом с административным корпусом. Правда, толпа как раз и мешала понять, что же конкретно произошло. Мы выскочили из машины. Но мы даже не успели подбежать, когда на полигон влетела под мигалкой вопящая на всю Ивановскую Скорая. Чужая. Не Сашина. Я выругалась. — Что случилось? — Андрей поймал за руку кого-то из курсантов. — Арсенал растоптал Федина. Юлька-психологиня прокатиться решила, Федин пошел седлать, выехал на нем, а он понес. — Идиоты, — всплеснула руками я, — дебилы! — Скорая чья? — спросил Андрей, прислушиваясь к тревожным голосам врачей. — Мы вызвали, — едва не плача проговорила какая-то девчонка, кажется тоже из Юлькиных психологинь. — Дура, — припечатал Романов, вызывая кого-то, и девочка все-таки заплакала, — причем дура глухая, ни слова о Гордееве не слышавшая. Санечка, привет дорогой, ты нужен нам в Ногинске, и бортом. — Я здесь, — Сашка шагнул к медикам, — Ленка же звала давеча на министерский мастер-класс. Лерка с Юлей сейчас подойдут, они там машины паркуют. Лена, вызови мне Диму с вертушкой. И Глеба найди. — Уже, Саш, — откликнулась я, — минут десять. — Добре. Андрюха, аптечки тащи сюда!

Юлия Сергеевна

Лена, сильно затягиваясь сигаретой, сидела на ступеньке, несколько отстраненным взглядом наблюдая за работой Саши и Леры, а также за Андреем с Игорем, что-то горячо обсуждающими в стороне. — Ты что? — присела я рядом с ней. — Я — кто, — поправила меня Лена несколько ехидно. — Я думаю. У меня есть мысль и я ее думаю. Додумаю… Лена встала, не договорив, подошла к мужчинам, что-то негромко спросила у Игоря и вместе с ним двинулась куда-то за административный корпус. — Куда это она? — поинтересовалась я у подошедших мужчин. — Арсенала пошагать. — Что? — изумилась я. — То, — хмыкнул Романов. — Отец твой тоже вот за сердце схватился, когда Лену верхом увидел. Ты не забывай, она в горах выросла, в седле сидит уверенно. О, супруг твой приехал. Взъерошенный какой-то. Я улыбнулась, но тут же посерьезнела: Роман был действительно, что называется, «на взводе». — Что, черт возьми, у вас тут происходит? — Нормально уже почти все, — осадил Рому Андрей, — успокойся. — Там хоть не Емельянова? — мрачно смотрел Роман. — Нет. Емельянова успокаивается и думает. Додумает — вернется. — Андрей, — от пострадавшего крикнул Саша, — где летуны, мать их? Еще десять минут и тут даже я не справлюсь. — Вон они, — махнула рукой я. — Сейчас, Саш, сейчас все будет.

***

То, что Сашке стало легче с прилетом медиков стало ясно по установившейся тишине — Гордеев орать перестал. Зато непонятно с чего захлюпали носами мои девицы. И если слезы тезки я самой себе объяснить могла, и предпочла дать ей выплакаться, благо, желающие ее успокаивать нашлись мгновенно, то вот у второй поинтересовалась: — Ну что, золотую слезинку выплакать решила? Чего ревем, Жанна? — и едва не рухнула в обморок прямо тут, услышав ответ: — Он меня дууууурой назвал. — Это ты спасибо скажи, что не Емельянова или я эпитеты подбирали, думаю, мы нашли бы что-нибудь поэкзотичнее, — к нам подошла Валерия, вытирая пот. — Ты вообще что-нибудь о медицине катастроф слышала? Тем, что вы, недоучки, вызвали обычную Скорую вместо нас, вы наградили Гордеева минимум тремя лишними часами в оперблоке. О том, во что это пациенту отольется — я вообще думать боюсь. Андрей, мы улетели. Будем, видимо, завтра. — Удачи, — ожидаемо синхронно откликнулись все спасатели и я, и тут же я продолжила, — значит так, рева-корова, шагом марш всех наших собирать, поговорим, пока министр к показательному мастер-классу готовится.

Юлия Соловьева

То, что начальница настроилась на серьезный разбор полетов — было ясно по одному ее внешнему виду. И глядя на нее, я подумала, что предпочла бы быть выброшенной в окно еще в Москве, или утонуть в том чертовом болоте, чем сейчас выслушать все, что полагала необходимым высказать Юлия Сергеевна. Правда, по мне она едва скользнула взглядом, в котором явно читалось требованием соизмерять хотелки с возможностями, а вот по Жанне прошлась катком. Асфальтоукладчиком буквально. Хотя ни слова лично ей она не сказала. — Значит так, красавицы, навыки будете усваивать в походно-боевых условиях. Романов! — Да, Юль, что? — Давай-ка этих барышень совсем в поля отправим? Куда-нибудь к… — Я знаю версию происхождения топонима Кемь, — перебил начальницу Андрей, — вот в те края и отправим. Там Мария Шимко уже вполне устроилась, ей и карты в руки. А если уж к ней Саид присоединится, ты получишь самый боеспособный отряд у себя.

Елена Емельянова

Когда я, окончательно успокоив красавца-Арсенала вернулась, сестренка и генерал Романов со свойственной скорее Гордееву, а не ему, жесткостью, детский сад построили. Несчастные психологини метались по детской, в общем-то, полосе препятствий, сооруженной нами не так давно для курсантов Корпуса, Юлька о чем-то беседовала с Романом, а Игорек на страховке Андрея штурмовал скалодром. Причем делал он это как-то странно: исключительно кособоко. — Это что за пьяная креветка? Маршрут-то детский совсем, — поинтересовалась я, подходя к Андрею. — Был, — уточнил Андрей. — Присмотрись. Я присмотрелась и расхохоталась, осознав, что все зацепки простенького, вроде, маршрута повернуты вправо. — Ну и зараза же ты! Издеваешься над замом? — Ага, — в совершенно Сашином стиле согласился муж, — хочешь попробовать? — Нет уж. Обойдемся без второй пьяной креветки. Тем паче, что правый хват у меня, сам знаешь, после Карелии слабее левого, а с левым пока еще совсем беда. Рука работает, конечно, но я предпочла бы пока не рисковать. А то Глеб меня повесит, пожалуй, на вытяжке. — Я идиот, — признался Андрюха, — прости. — Нет, — усмехнулась я, — ты умница. Вот сейчас сюда Юлькиных девиц и загоним. Игореш, спускайся!