Пламя

Посередине комнаты, что окутана мраком На столе горит свеча ярким огнём. Колышется светлое, сильное пламя, Оно верит, что не погаснет потом. Огонек тьму светом своим разгоняет, Мягок, ярок пламени свет. Порой пламя чуть-чуть угасает, Но вновь разгорается, каждый пламенем будет согрет. С верхушки свечи катится капелька воска, Оставляя за собой тонкий, беленький след. Затвердевает эта полоска, Освещает её оранжевый свет. Огонь сжигает фитиль почерневший, Плавит свечи беленький воск. И огонь, опять посветлевший, Искры свои золотые вознёс. Есть ли мечта у огня? Есть ли у пламени заветное желание? Скорее, ответ будет «Да». Мечта огня — предотвратить страдание. Но страдает огонь от чего? Страдает огонь от угасания. От воска, что лезет прям на него, Вот что для огня будет страданием. Пламя лишь хочет согреть, Хочет лишь стены в темноте осветить. Боится огонь медленно тлеть, Но не убрать от жизни огня эту ужасную нить. Много уже расплавилось воска, Мало осталось от фитиля. Подходит к концу жизни полоска, Но не исполнилась мечта лишь одна. Огонь хотелось лишь согреть, лишь помочь, Хотел, чтоб подошел к столу человек. Хотел огонь лишь согреть в эту холодную ночь, Но в эту комнату не заходит никто целый век. Фитиля уже не осталось, воск набежал на огонь. Началось то самое, ужасное страдание, От которого мелко пламя дрожало порой. Теперь никто не спасет огонек от сгорания. От огня брызнули искры, было слышно шипение, Что становилось с каждой секундой все тише. Это словно на бедное пламя, что мечту потеряло, нападение. Дымок подымался все выше. Нету пламени больше. Вокруг кучки воска сомкнулась тьма. Быть может, огонь бы продержался чуть дольше, Но дальше гореть под воском было нельзя. Огонь хотел лишь согреть.