Сакура в нежном пламени

— Надежда выйдет? — Она умерла. — Веру можно? — Она исчезла. — А любовь? — Её нет

      Я не знаю сколько лежу в лазарете. Меня навещали, но от всей этой толпы я прячусь под толстым одеялом. Кушаю мало. Татчи уже смирился с этим. Он просто оставляет тарелку на тумбочке. Меня много раз пытались развеселить, но всё бессмысленно. Бывает, заходит Дед. С ним я могу поговорить о разном. Именно он меня заставляет кушать. Я также болею. Эйс меня навещает, но не один, а с Лил, от чего на душе ещё больнее. И чего это я из-за него страдаю? Сама же ответить не могу. — Шура, — позвал меня Татчи. — кушать будешь? — *Отрицательно промычала* — Ты уже месяц лежишь здесь! Давай вставай и кушай! — *Снова отрицательно промычала* — Ну как хочешь. — сдался кок и, оставив тарелку на тумбочке, ушёл.       Я также не вылезла из-под одеяла. Дед сегодня на вряд ли зайдёт. Как вчера невзначай сказал папа, рядом с нами на якорь сегодня встанет Дома. Значит, они уже победили пиратов Домы… Немного высунув лицо из-под одеяла, принюхалась. Куриный бульон. Не хочу. Обратно зарылась. — Шура! — воскликнула Нишина. — Ты опять ничего не поела! Ты же знаешь, что на голодный желудок лекарства пить нельзя! — возмутилась девушка. — *Похуистически фыркнула* — Шура! — снова воскликнула девушка. — Нишина-тян, — послышался чей-то знакомый мужской голос. — Давай я с ней поговорю. — не могу его узнать. Рядом сели, из-за чего койка немного прогнулась. — Шура, вылезай! — мягко протянул чей-то голос. С меня начали стягивать одеяло. Я только сильнее зарылась. Вдруг меня резко взяли на руки неведомым мне образом и открыли лицо на свет. Я немного пощурилась и разглядела красные кошачьи глаза и красные волосы. Трэш. — Трэш, пусти! — промычала я и попыталась оттолкнуться. — Нет! — заявил парень и пошёл в сторону выхода, держа кокон одеяла вместе со мной. — Пусти! — промычала я. Но мне ничего не ответили, лишь дальше понесли на выход.       Сил совершенно нет, чтобы противостоять, поэтому я попыталась зарыться под одеяло, но и этого мне не позволили. Мы вышли на палубу. В лицо ударили лучи солнца. — Шура, ты так прикольно щуришься! Сейчас мой мимиметр лопнет! — умилился Трэш. Я лишь промолчала и недовольно буркнула.       Как оказалось, он меня принёс на камбуз. Пахнет вкусно, но есть как-то не особо и хочется. Зато желудок решил подать протестующий мозгу голос. — Татч-сан! Тройную порцию вашего фирменного бульона, пожалуйста! — крикнул Трэш. — Жирно тебе будет! — крикнул откуда-то из кухни кок. — Татч-сан, так это не мне! — крикнул в ответ Трэш. — Не кричите. — просипела я. — А кому? — спросил кок, выходя из кухни. — Нашему прекрасному злому дракону! — улыбнулся парень. — Ого! — протянул кок, увидев меня. — Сейчас все будет!       Пока кок возился на кухне, Трэш сел на скамью за стол и посадил меня к себе на колени. Я попыталась слезть, но мне не дали. — Трэш, я сама могу! — промычала я, отталкиваясь ладошками от груди парня. — Вот именно, что не можешь! — воскликнул парень. Я лишь смирилась со своей участью. — Какое сегодня число? — решила плюнуть на все я. — Первое января, — ответил Трэш. — А что? — Просто, — просипела я, попытавшись пожать плечами, что не очень-то и получилось. Ну вот мне и стукнуло шестнадцать годиков. А Эйсу восемнадцать…       Мне принесли тройную порцию фирменного бульона командира четвёртой дивизии. Я могла и сама кушать, но меня кормили с ложки. Я много возмущалась, но кок лишь одобрительно кивал парню. — Я наелась. — промычала я, отпрянув от очередной ложки. — Уже?! — удивился Трэш. — Ну это же мало! Всего две тарелки! — Ну я правда наелась! — промычала я. — Ну ладно… — протянул парень и, подхватив меня на руки все в том же одеяле, понес в сторону лазарета. — Нишина-тян, она хорошо поела! Я сам занимался процессом по кормлению Шуры! — Молодец, — кивнула медсестра. — теперь держи её, будем пихать лекарства.       Меня сзади крепче обняли и начали совать в рот горькие таблетки. Нишина обхватила мои щёки ладонью и сжала, из-за чего у меня открылся рот. Три таблетки попали в моё жевало. Мне быстро дали запить водой. — Кхе… Кхе… — подавившись от ужасного горького вкуса закашлялась я. — Ну и гадость! — просипела. — Если бы не упрямилась, то давно бы ходила здоровой! — возмутилась Нишина. — Нишина-тян, а можно мы подышим свежим воздухом? — с улыбкой спросил Трэш. — Да, только пусть тепло оденется, — кивнула девушка и ушла куда-то за дверь. — Окей! — бросил в след девушке Трэш, положив меня на койку, и умчался с лазарета.       Несмотря на то, что этому парню уже двадцать лет, он ведёт себя как подросток! Ну… если вспомнить Луффи в его девятнадцать (хотя эти девятнадцать только через пять лет будут), то можно и не возмущаться… — Не скучала? — весело спросил подбежавший Трэш. — С тобой соскучишься! — просипела я, закатив глаза. — Я тут принёс джинсы, носки, берцы и свою кофту. Не думаю, что тебе будет тепло в сетчатом топе с косухой… — перечислил кровавоволосый, положив вещи на край койки. — Спасибо… — прокашлявшись кивнула я. — Я за дверью подожду, — улыбнулся Трэш, выходя из помещения.       Чёрные джинсы, носки, берцы и красная вязаная кофта в толстую нитку. Кофта оказалась большеватой, но, в принципе, нормально. Вышла из лазарета. Так бы не одевалась. Вон, Трэш с распахнутой рубашкой, да ещё в сандалях. Но кто мне разрешит щеголять по палубе больной в шортах и сетчатом топе? Уж точно не батя и Татчи с Дедой! — Отлично выглядишь! — улыбнулся парень, отпрянув от стены. — Ага. — просипела я.       Мы прошли на палубу, где собрались почти все. — Шура! — воскликнул Харута, прыгнув меня обнимать, из-за чего я толком не смогла разглядеть всех, кто был на палубе. — Ты как? — Лучше. — просипев отпрянула я от друга, брата и накама в одном флаконе. — Привет, Шур! — накручивая свой джигитский ус, улыбнулся мне дядя Виста, потрепав и без того не расчёсанные волосы. — Привет. — кивнула я.       И так ко мне подошли все дяди в лице командиров, кроме Татчи, который на кухне, и Намура с Ракуё. А дядя Атмос очень даже хороший… Следом за дядями ко мне подошли все, с кем я успела познакомиться и подружиться за этот месяц с небольшим… или даже два… Вот подошёл Эйс. Теперь он без рубашки, оголив свое туловище. Он слегка приобнял, улыбнувшись. Следом обняла Лил, пожелав скорейшего выздоровления. Теперь мне вообще хочется прыгнуть за борт. Глядишь, трупом может найду Ван Пис и сделаю Деду Королём Пиратов… Настроение совсем пропало. Нацепила на лицо фальшивую улыбку. Незаметно отошла к фальшборту. — Почему ты натянула эту фальшивую улыбку, когда к тебе подошли Эйс с Лил? — серьёзно спросил Трэш. — Устала. — выдохнула я. — Не умеешь врать, — подметил парень, облокотившись локтями об фальшборт. — Это не так важно. — отмахнулась я. — Ну… не хочешь не говори! — сразу заулыбался парень. — Привет, йои! — встал рядом со мной папа, потрепав мои волосы. — Я, пожалуй, отойду, — улыбнулся мне Трэш и ушёл куда-то в толпу. — Привет, пап! — улыбнулась я уже искренне. — Недостаточно искренне… — сказал папа, достав сигарету, закурив, и выдохнул густой столб белого дыма.  — Тебе больно? — Да. — Тебе плохо? — Да. — Тогда почему не говоришь об этом? — А разве это кого-то волнует?       Папа сильно нахмурился. Теперь он даже затяги не делает, из-за чего сигарета без его помощи тлеет. Он закрыл глаза, повернул голову к небу, расслабил мышцы лица и поднял веки. — Дочь, — он оторвался от неба и ласково посмотрел на меня. — Солнце моё, не говори так! Ты волнуешь всех этих людей! — он кивнул в сторону толпы. — Все тебя здесь горячо любят! Они все тобой дорожат! Ты нам нужна! Ты мне нужна! — я заплакала. Папа выбросил сигарету и обнял меня. Так крепко и нежно. А ведь действительно… — В моей жизни есть только один мужчина, который меня любит, заботится обо мне и выполняет капризы… — улыбнулась я сквозь слезы и зарылась в мускулистую грудь. — И кто же он? — явно улыбнулся папа. — Спасибо, что ты появился в моей жизни, па! — как можно крепче обняла я папу за торс. — Ну всё, хватит плакать, йои! — положив свою большую ладонь на мою макушку папа отодвинул от своей груди мою голову и посмотрел тепло в глаза. — Угу! — в этот раз уже искренне улыбнулась я папе. — Пошли к остальным, йои? — Пошли! — кивнула я, утерев слёзы с лица.       Мы вышли в первые ряды толпы, что собралась за внутренним фальшбортом, который окружает небольшую лестницу в центр палубы, где собрались другие. Ближе к Деду сидел Дома и о чем-то разговаривал с капитаном. — Гура-ра-ра-ра! — рассмеялся Деда, посмотрев в мою сторону. — Неужели ты соизволила выйти из лазарета спустя месяц? — Прости, Деда, что пролежала у сестричек так долго! — улыбнулась я Дедушке. — Такого больше не повторится! — Гура-ра-ра-ра! Я надеюсь! — снова неистово рассмеялся Дед. — Знакомься, Дома, это моя внучка! — представил меня Дед. — Шура!       Дома встал на свои двои и с азартной улыбкой представился: «Рыцарь-Цыган Дома!» — Наслышана о Вас! — кивнула я. — Приятно познакомиться! — И я о Вас немало, — кивнул Дома. — Взаимно! — Не представите Вашего друга? — улыбнулась я, посмотрев на обезьянку. — Криви, — кивнул Дома. — Так зовут мою помощницу. — Приятно познакомится, Криви! — на это обезьянка только весело пропищала. — А где Иннокентий Рыжий?! Кеша! Кыс-кыс-кыс! — Мау! — послышался громкий голос кота, который мигом выбежал из толпы… а выбежал не кот, а… — Госпади! Где мой Иннокентий?! Какого хера он стал Рыжим комком шерсти?! Где его грациозная походка?! — воскликнула я так громко, что аж голос совсем пропал. Что они сделали с моим котом?! Почему вместо грациозного хищника ко мне, еле перебирая лапами и качая огромным пузом, идёт этот колобок?! — Твою дивизию… — протянула я почти без голоса, еле подняв этого колобка на руки. — О~… — протянул Харута. — Это тебе нужно с Татчи беседу вести… — Я с ним сейчас такую беседу проведу! Мало не покажется! — почти без голоса пригрозила я и двинулась в сторону камбуза. — Слышь ты! Кок Хренов! — из кухни выглянул Татч. — Что, соизволь ответить, ты сделал с моим котом?! — В смысле? — не понял кок. — Какого, мать его, хуя он стал таким жирным?! В бессмертные что-ль записался?! — Ты пыл-то поубавь, Солнце! — фыркнул кок. — Рыжий, посидите пока здесь, — я посадила кота на пол, схватила ножку какого-то стола и попыталась бросить в кока. Ещё бы чуть-чуть и попала… эх… я взяла табурет за спинку и пошла в сторону кока. Тот пятится от меня в сторону выхода. — Я те ща жизнь поубавлю! — Так! Я не понял?! — вдруг остановился Татч. — Ты чё эт на своего командира крошки крошишь?! — Недо-командир тут нашёлся! — проворчала я сиплым голосом и запустила в кока этот несчастный табурет. — Неделю будешь картошку чистить! — Ой, блядь, напугал! — закатила я глаза, все также наступая вперёд. — Марко! — позвал кок отца, только тот лишь пожал плечами, мол не при делах. — Да что за пернатое семейство-то такое?! — восклинул кок. — А вот такое, йои! — развел папа руками, попутно закуривая сигарету. — Ладно, Шура, отстань от него. — выдохнул папа никотин. Я лишь поставила табурет на место, взяла на руки кота и вышла на палубу, сев со всеми и положив рядом кота. К нам сел Трэш.       Мы разговаривали о разном. Трэш травил разные байки из жизни. Я тоже рассказывала разные истории из жизни. Последний рассказ был новогодним. — Стой, а разве вы не встречаете Новый год? — удивлённо спросила я. — Нет, а зачем? — не меньше удивился Трэш. — Ну как же?! Встречая Новый год, человек встречает новые приключения, которые будут у него в этом Новом году! — Как по мне, так очередной повод напиться, — пожал плечами парень. — Да и здесь никто не встречает Новый год. Есть, конечно, уникумы, которым нужен любой повод, лишь бы напиться, но этот праздник никто не отмечает. — А то место, откуда я родом, Новый год считается главным праздником в году… — выдохнула я. — Слушай, тебе ведь пятнадцать? — Я вообще-то ровно на два года младше Эйса, — безэмоционально ответила я. — Ну пятнадцать, — кивнул парень. — Вообще-то Портгасу восемнадцать. — также ответила я. — Стоп, — включил режим загрузки Трэш. — Вы родились в один день с разницей в два года, — пауза с задумчивым видом. — вчера мне Эйс сказал, что ему семнадцать, — опять пауза. — сегодня ты говоришь, что ему восемнадцать… Так у вас двоих сегодня День рождения?! — Ну кто тебя за язык тянул?! Я не для этого два месяца скрывала дату своего дня рождения! — тут тишь. На палубе настолько тихо, что даже слышно волны, которые очень слабые. — Шура, — ко мне подошёл Татчи. — то есть, когда мы с Харутой интересовались датой твоего дня рождения, ты нас чуть ли не посылала, — я встала. — А ему… — я не дала договорить очень известным всем людям способом. Поцелуем. При чем ни обычным чмоком, а прям по-французски. Да-да! С языком! Он от такого напора раскрыл губы, благодаря чему я аккуратно провела языком по ровным зубам, коснулась его языка, прошлась по нёбу, легонько касаясь, провела по нижней губе, вернула язык в свой законный и родной рот, слегка укусила, мягко и нежно помяла эти губы, что созданы для поцелуев, и аккуратно оторвалась от пухлых мягких губ кока, осмотрев палубу. Все в шоке. Посмотрела в лицо кока. Раскраснелся как помидор. Щелкнула Татчи указательным пальцем по носу и пошла на камбуз, пританцовывая. POV Татч       Не успел я и начать второе предложение возмущений, как к моим губам резко прильнули, а на щеку положили маленькую ладошку. Такие мягкие губы… нежные, как лепестки сакуры… этот острый язычок проник в рот и нежно прошёлся по зубам… легонько коснулся моего языка, не менее нежно коснулась своим язычком нёба… не в силах оторваться от этих лепестков… Уже собирался обнять тонкую талию и ответить на поцелуй, но вовремя одумался. Посмотрел на Марко. Мне Пиздец… Эти ласковые и ахрененные губы мягко и аккуратно отпрянули от моих… Ладошка мягко оторвалась от щеки… тоненький пальчик щелкнул по носу… Шура ухмыльнулась и, пританцовывая, пошла в сторону камбуза, напевая песню. — Лондон, гуд бай! У-о-о! Лондон, прощай, я здесь чужой! Лондон, гуд бай! У-о-о! Лондон, прощай, пора домой! — Ахуенно… — вырвалось у меня. Посмотрел на Марко, который двинулся в мою сторону. — Бей. — кивнул я. — Это того стоит… — Феникс остановился, нахмурившись. — У твоей дочери талант… был бы помоложе… этот поцелуй определённо самый лучший из всех тех, которые были у меня за всю жизнь… хотя… можешь даже убить, только ещё лишь раз… конец POV Татчи POV Марко       Шура встала под возмущенные слова кока и резко прильнула к его губам. Какого?!. Так ладно бы, если кок оттолкнул её, только вот он этого явно не собирается! Руки потянул к её телу. Вовремя отдернул. Надо действовать иначе обоим достанется. Шура мягко отпрянула и, щелкнув по носу кока, пошла в сторону камбуза, напевая и пританцовывая. Уже собирался подойти. — Бей. — кивнул кок. — Это того стоит… — я остановился, нахмурившись. — У твоей дочери талант… был бы помоложе… этот поцелуй определённо самый лучший из всех тех, которые были у меня за всю жизнь… хотя… можешь даже убить, только ещё лишь раз… — Татч, йои, — я встал рядом с коком, дав ему сигарету и закурив сам уже третью за короткое время. — Тебе крышу снесло. — Я дал закурить коку. — Не просто снесло, — затянулся Татч. — Её теперь заменять нужно. А ещё нужен внутренний капитальный ремонт. — Тут я с тобой согласен, йои, — выдохнул я дым. — А сейчас надо вправлять мозг Шуре, йои. — Марко-сан, давайте я с ней поговорю! — уже собирался я идти, как ко мне подскочил Трэш. Я недоверчиво посмотрел на парня. Что он задумал? — Ладно, йои, — дал я добро. Надеюсь, ничего страшного не произойдёт… конец POV Марко       Я отыскала пирог на кухне Татчи и вскипятила чайник. Коку явно понравился тот поцелуй… Пока резала пирог на дольки почувствовала, как на талию легли чьи-то ладони. — Можно с тобой поговорить? — послышался голос Трэша над ухом. — Говори, — пожала я плечами. — Я хочу тебе сделать кое-какой подарок… — Что мешает? — ухмыльнулась я. — То, что ты стоишь ко мне спиной… — явно ухмыльнулся Трэш, развернул меня к себе лицом и прильнул к губам.       Поцелуй очень нежный… у него очень мягкие губы, хоть и немного обветренны. Я не ответила. — Знаешь, если я не брезгую целоваться чуть ли ни совсеми подряд, это не значит, что я буду целоваться с каждым мимо проходящим. — я уже собиралась отвернуться. — Ты меня неправильно поняла. — выдохнул Трэш, не дав мне развернуться. Я вскинула бровь. — Как бы это ни звучало банально, но ты мне понравилась ещё в первый день нашего знакомства. Я тогда не придал этому значения, посчитав обычной симпатией, но со временем понял, что безнадёжно влюбился… пока ты лежала в лазарете этот месяц, я старался тебя навещать каждый день… в первые дни мне было жалко тебя… а потом… потом я понял, что хочу оберегать тебя… хочу крепко обнять тебя и не отпускать… ни за что… — из меня вышел легкий и непринужденный смешок, который я прикрыла ладошкой. Трэш отчаялся, что можно увидеть на его лице. Он уже собирался уйти, но я его взяла за руку. — Ты сейчас признавался как подросток… — хихикнула я, улыбнувшись. — Дай времени до вечера подумать, — щелкнула его по носу. — после ужина на задней палубе, — также улыбалась я. — Хорошо, — кивнул Трэш и вышел из камбуза. Я принялась разрезать торт. — Так ты же у нас в Эйса влюблена, йои. — послышался сзади папин голос. Я тяжело выдохнула. — Я тут подумала, — с чего бы начать? — Я сдалась. У Эйса уже есть девушка. Она старше и куда милее меня. Да и с Эйсом мы мало общались. Может, если у меня что-то выйдет с Трэшем, тогда эта влюбленность к Гол Ди пройдет? — Дочь, это твоё дело… — тут он резко замолчал. — Стоп! Ты сказала Гол Ди?! — Блядь. Язык мой — враг мой. — без эмоций выдала я. — Эйс — сын Роджера, а Портгас — фамилия его матери. Он сменил её, когда отправился пиратствовать. — выдохнула я, поставив кружку чая с пирогом на стол. — Ток никому не говори, пожалуйста, — попросила я. — Ладно, йои, — выдохнул папа, взяв небольшой кусочек пирога. — только глупостей не наделай, — папа улыбнулся. — Чтобы я и глупостей не наделала?! — наигранно удивилась я. — Тут я с тобой согласен, йои… — Надо ещё перед Татчи извиниться… — добавила я. — Не надо, йои, — выдал папа. Я непонимающе посмотрела на него. — Ему понравилось. Только обещай, что такого не повториться! — я подняла руки а-ля *сдаюсь*.

***

      Ужин уже закончился. Я решила. Я не буду гоняться за тем, кто даже не смотрит на меня. У Эйса есть Лил. Она его ровесница. Куда красивее меня. Может быть, начав отношения с Трэшем, эта влюбленность действительно пройдёт? С одной стороны — разница в возрасте четыре года. Хотя… Папа говорил, что мама младше него была на семь лет. Так что это в порядке вещей.       Прошла на заднюю палубу. Трэш стоит у фальшборта, облокотившись локтями об ограждение, и смотрит на звездное небо. Я тихонько подошла сзади и положила ладонь на плечо парню, что было немного неудобно, ибо, помимо разницы в возрасте, у нас ещё значительная разница в росте. Но кого это ебёт? — Я решила, — улыбнулась я, посмотрев в глаза парню. Он терпеливо и выжидающе посмотрел в мои глаза. — Да! — выдала я вполголоса.       Трэш положил свою ладонь на мою щеку и прильнул к губам. Поцелуй очень нежный и трепетный… Губы хоть у него и обветренные, но такие нежные… Он положил вторую руку мне на бедро и слегка прижал к себе. Я коснулась своими ладонями его широкой, в меру накаченной, груди. Он мягко отпрянул от моих губ и посмотрел в глаза. Слегка нагнулся к моему уху, обжигая горячим и прерывистым от долгого поцелуя дыханием. — Не хочешь бутылочку красного? — Было бы неплохо… — ухмыльнулась я.       Он сплёл свои пальцы с моими и побежал куда-то в сторону командирских кают. Мы забежали в коридор, где располагались шестнадцать кают. Из одной слышались пьяные разговоры. Трэш слегка приоткрыл дверь, чтобы его рука смогла спокойно залезть. В щели я увидела папу с Татчем. Папа играл на гитаре незатейливую мелодию, покуривая сигарету. Татчи пил, что-то рассказывая с таким трепетом. Эта картина долго не выйдет из моей головы. Трэш из щели между дверью и стеной вытащил бутылку дорогого, по ценам этого мира, вина. — К чему весь этот фарс? — вполголоса спросила я. — Качественное вино только у капитана, а имеют доступ к нему, помимо самого капитана, только старшая медсестра с главврачом и командиры. — ответил Трэш.       Мы вышли на палубу и поднялись на марс. Трэш открыл бутылку, приобняв меня за талию и поудобнее устроившись на марсе. Мы сидели под луной и пили из горла. Через полтора часа бутылка была опустошена, а мой парень смотрел десятый сон. Лишь я не могу заснуть. Из головы не выходит Эйс… Может, все в скором времени пройдёт? Надеюсь… Влюбилась, блин, на свою голову! И как это назвать? Любовь с первого взгляда? Нет. Я до этого много раз на экране видела Эйса. Может, любовь с первого живого взгляда? Возможно. И не любовь, а влюбённость! И что за мысли при без-пяти-минут-парне? Легла поудобнее в обьятиях Трэша, прижалась к нему, обняв вокруг торса, и попыталась заснуть…

Продолжение следует…