Души

***

Вася прошёл в спальню парня немного позже. — Ты никогда не меняешься! — Шакулин по-доброму улыбнулся. Шторы раскрыты настежь — привычка Калинкина. Он любит ночью видеть звезды и лунный свет. Он всегда берет тёплое, ватное одеяло даже в июле, но позже оно оказывается на полу так же, как и в данный момент. Видимо, Женя немного мерзнет, поэтому жмется к подушке? «Когда люди мерзнут ночью, то видят плохие сны» — Шакулин вспомнил слова исследователей. Он хотел уберечь Женю от этой херни. — Ориель, — Вася ищет девочку в комнатах. И застает её в зале на белом подоконнике, читающей томик Шекспира, — Шекспир? Серьёзно?! Она подняла на него взгляд, прерывая глубокое чтение, — Мне же нужно себя развлекать! Чего хотел? — Верни мне физическую форму, пожалуйста! — Ни в коем случае, Шакулин! Мне запрещено! — малая резко закрыла книгу. — Прошу, хотя бы на пять минут! Никто не узнает! — он умолял ангела глазами, — Может я живу последнюю ночь, а ты не даёшь мне лучшему другу одеяло подать! Ориель глубоко вздохнула, — Хорошо, Вася. Но это последний раз, усек? — отложив Шекспира, малышка нахмурила брови. — Усек. Девчушка пихнула парня в плечо, — Иди, пока я не передумала, сладкий. И он побежал, побежал к нему. Вася мчался и слышал каждый свой шаг. Это было потрясающе! Снова ощущать прохладный пол под ногами, снова дышать! Он замедлил бег и уже тихим, крадущимся шагом зашёл в темную комнату. Половица знакомо скрипнула от тяжести. Шакулин вступил на мягкий ковёр, который Женя так ленился мыть. Парень просто рад преобрести свою форму назад, хотя бы на несколько минут. Собрав все одеяло в своих руках, Вася расстелил его на друга. Темно-синяя хлопчатая волна с холдком опустилась на кровать, но Калинкин крепко спал. Шакулин, не раздумывая, сначала сел на край широкой постели, а потом лёг с правой стороны от парня. Он слишком боялся, что разбудит его, ведь не знал, как тот отреагирует на это. Поэтому Шакулин спокойно наблюдал за сном парня, повернувшись к нему лицом. Женя немного повертелся под одеялом, но после неожиданным рывком оказался лицом к лицу с Васей, чуть задев его нос своим. Шакулин облегчённо вдохнул, так как друг не проснулся. Прямо напротив сейчас лежит глупое чудо, но не хватает смелости, чтобы коснуться его. Он так мило спит, это можно назвать красивым. Лунные зайчики блестят на его коже, отбеливая её ещё больше, а лёгкие ресницы, разделенные на отдельные скопления, немного подрагивают сквозь сон. Руки, такие невозможные руки! Одна располагалась возле его губ, как бы подложенная под голову. Вторая же устало лежала на одеяле. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское!» — подумал Вася и взял его за кисть. Как может быть так приятно от простого касания? Ладонь чуть холодная, мягкая. Говорят, что человек, у которого горячая кровь, любит ощущать холодные руки, ведь они остужают твои собственные, поэтому это так приятно. В данный момент происходит именно оно — горячие Васины руки остывают. И он желает больше прохлады, соединяя руки в замочке. Это — словно эстетический кайф, словно его воздух. Шакулин поглаживает острые костяшки, наслаждаясь подаренным ему временем. Пока его минуты не истекли, он следит за выражением и мимикой его лица. И плавно уголки бледных губ тянуться вверх, Женя улыбается. Но съеденное снотворное не даёт проснуться. И Вася, больше не боясь, прислоняется головой к худому плечу, поверхностно обнимая друга. Но минуты так и не заканчиваются… Ориель незаметно наблюдала из-за угла. Увидев это удивительное объятие, она слегка улыбнулась и вернулась в зал. Её уединению помешала светлая фигура в углу комнаты: — Здравствуй, Ориель. Девочка, даже не взглянув туда, ответила: «Приветик, Азраель.» Невысокий мужчина подошёл ближе и сел на диван, — Не думал, что ты будешь вытворять такие из-ряда-вон вещи снова. Прошлый раз ничему не научил? — он трепал ванильное на цвет перо. — Ты же знаешь, если бы не Кезеф у него все было бы нормально! — девчушка кинула в него книгу. — Нет. Ты опять ошибаешься. Если бы Кезеф не выбежал на дорогу, то твой подопечный просто бы продолжил свою обыденную жизнь со своей девушкой. А теперь что?! Ты чертишь совершенно новую ветку его жизни, она не планировалась! Он должен умереть! — Азраель порвал корешек Шекспира пополам. — Он унесёт с собою слишком много жизней! Я пытаюсь обходится без жертв! Кезеф сам виноват в моём решении! — Ты же не уверена точно, может, это было задумкой Бога? — Нет, я уверена. И Гавриил поддержал бы меня. Но в любом случае, я тебе парня не отдам. — она слезла с подоконника. — Как желаешь, мне все равно. Даже нравится наблюдать за этой постановкой Шекспировского масштаба! Но не знаю, как там твоя сестричка… — и силует больших крыльев со взмахом исчез. «Я видела эту ветку. Уверена лишь в одном — она прекрасна…» — Ориэль подняла с пола длинное ванильное перо. У всех ангелов крылья имеют разный цвет или его оттенок. И лишь архангелы удостоены права носить белоснежное оперение. Ориэль летала на светло серых крыльях, ничего особенного. Знакомый её архангел Гавриил, который всегда защищал выбор Ориэль, говорил: «С твоей любовью к людям, ты была бы прекрасным архангелом.» Он верил в её мнение и даже помогал отстоять её точку зрения перед высшими архангелами. Только благодаря ему она все ещё свободно гуляет по миру человеческому.