Души

***

За неделю они вдвоём навестили могилу Петра Ивановича Хронина, про оного Шакулин долго рассказывал Жене. Он называл его великим человеком и великим другом, каких на свете мало. А Калинкин верил каждому слову, каждой истории. Потом парни посетили могилу отца и его дочки, которые погибли при аварии. Женя не мог даже стоять нормально рядом с низким забором, он истерично дышал и творил гримасы ужаса. Тогда друг брал его руку и крепко сжимал её, показывая, что все будет хорошо, и они смогут пройти через это, смогут вместе. Вскоре могилу Прониных они навещали спокойно.

***

Было сложно, и когда Калинкин снова сел за руль. Так как Вася пока не мог водить нормально, этим должен был заниматься Женя, но ему мешали те кошмары, которые жили в его голове. — Знаешь, со мной работало несколько психотерапевтов, но не помогало, — парень нервно посмеялся, поворачивая ключ зажигания. Загорелись лампочки, показатели, завелся мотор, — Нет, Вась, я не могу! Всё! — Женя резко все вырубил. — Так-так-так, приятель, всё хорошо. Ты можешь рассказать мне всё, что тебя тревожит, я выслушаю. Что за кошмары? — Шакулин успокоил его. — Это очень сложно вспоминать. Просто отвратительно представлять моё состояние пару месяцев назад, ту депрессию и страх потерять тебя. Любая скорость вызывает дикий ужас, потому что я представляю твоё изуродованное тело, как последствие аварии, ведь я видел тебя тогда… — его руки стали дрожать на весу, — мне страшно, Вась. Друг аккуратно прижал к себе Женю, мягко поглаживая по спине и целуя щеку, — Каждый из нас несёт в своей памяти страшные или просто плохие вещи. Я, например, знаю, что было бы с тобой, если б меня не стало, а это самое страшное зрелище для меня. Потому что я больше всего боюсь тебя оставить, слышишь. А теперь у нас все будет хорошо, просто замечательно. Доверься мне, Жень… — Шакулин повернул ключ зажигания и попросил Калинкина тронуться. Парень схватился за руль и боязливо нажал газ. Вася в это время сидел рядом и рукой иногда тоже поворачивал руль вместе с ним. Через пять минут они уже спокойно гнали по дороге, а через десять минут они застряли в пробке. Это было забавно. — Ты лучший специалист, что работал со мной, — Калинкин смущённо улыбнулся. — Не зря учился! Они включили радио и начали напевать знакомые треки, разряжая обстановку.

***

С началом лета они признались всем в своих отношениях. Кто-то долго смеялся, кто-то не врубался, а кто-то делал фейспалм, но все приняли этот факт. Никто и не был против, никто не осуждал. Евгения решила, что для неё это — знак того, что нужно двигаться дальше. Девушка давно простила Васю и также продолжала участвовать в выпусках. Пусть и осталось немного грусти, это скоро пройдёт. Летом Шакулин совершенно выздоровел, что не могло не радовать друзей. На теле было пару шрамов и швов, но его все устраивало. В честь такого дела они вдвоём решили махнуть куда-нибудь отдохнуть на неделю — две. И то место, Женя его нашёл. Это была обычная ночная остановка поезда в маленьком населенном пункте. Они вышли быстро купить пива, и немного заплутали в жилых домах. Это оно, то место из сна Калинкина. С миллионами звёзд, с рекой и со светом тёплых деревенских фонарей. Могучие тополя так же кланялись парням, а из-за реки шёл запах горящих костров. Небо поднялось так высоко, что луна даже казалась меньше обычного. Женя сразу вспомнил это место, и на душе стало тепло, когда он увидел милого Васю под рыжим светом фонаря. До отъезда поезда осталось пять минут, нужно спешить. Парень, видимо, увидел дорогу, ведущую к станции. Она лежала прямо около реки. — Долго тебя ждать, Жень? — Шакулин подал ему руку. Женя, счастливый, взял его ладонь, — Только вперёд, да, Вась? — они рванули по дороге, разрезая воздух, шугая светлячков, которые теперь испуганно летали возле Калинкина. Они успели. Сели в свой вагон, поезд издал громкий гул и тронулся, парни смеялись еще очень долго. А Женя немного постоял около окна, прощаясь с местом «сон в летнюю ночь», рассказал Васе, что видел его во сне.

***

Ребятам повезло, никто, кроме них, не заселился в это купе, поэтому они могли наслаждаться тишиной и друг другом сколько захотят. Ранним утром они уже будут на месте, так жаль. Ведь ездить на поездах так уютно и приятно, особенно хорошо становится вечером, когда температура снижается и можно открыть форточку, попить чай. Сейчас они сидели друг на против друга за столом, и Вася показывал Жене на карте, как они должны дотопать до отеля. Калинкин нихера не понимал в этих поворотах, за этим озорно шутил и хихикал, а Шакулин всё старался задвигать важную тему. Но он вскоре не сдержался и начинал хохотать, сваливаясь на сидение. Нет, они могут быть серьёзными, но сейчас это вовсе не обязательно, сейчас они ловят момент. И вечером, когда нагрянет полночь, парни только отправятся спать, точнее Женя сделает это, уснув на Васиных коленях. А Шакулин, наматывая на палец пряди его волос, будет рассказывать ему о своих странствиях в виде души. Снаружи стемнеет до минимума, и останутся видны лишь чёрные очертания леса и белые холодные лучи луны. А Вася продолжит наблюдать за ним, даже когда тот уснет безпробудным сном. Парню просто нравится это: чувствовать горячесть близкого тела, нарушать положение его рук, попровлять подушку под его головой, сдувать волосы с лица, водить пальцами по заживающим шрамам на его руках и прижимать Женю к себе так близко, чтобы ощущать сердцебиение. Он — его, с макушки до пят — его, и никто не станет оспаривать это. Калинкин сквозь сон подвигается к животу Васи и сворачивается в комочек, как маленький ёжик. Шакулин укроет его одеялом, дабы не продуло мерзлягу. Потом, закидывая свою черепушку на спинку кресла, он скажет: — Я так люблю тебя, Жень. А друг широко улыбнётся, с закрытыми глазами ответит ему: — Я знаю, Васька… Им не зря был подарен второй шанс…

***

«Это так сильно, что я боюсь упасть, Говорю много, ты смеёшься — надо спать. Мой день начнётся через два часа. Я люблю тебя, на двоих этот мир бесконечен, Я люблю на твоих волосах этот вечер, Голос твой и как молчишь, как мои гладишь плечи, Каждый вздох, каждый взгляд, каждый миг нашей встречи.»