Раннейген

      Утро было на удивление ясным. Иаков лежал на своем соломенном матрасе, положив одну руку на лоб, и сонно глядел в потолок. Его разум был словно в тумане из которого порой проблескивали воспоминания из вчерашнего пиршества. Бледно-розовые лучи робко пробивались через небольшое окно в его комнатушке.       Юноша поднялся с кровати. На Скеллиге рассветы всегда были пасмурными с таким странным сиреневым отливом. Иаков вспомнил свой дом. Он жил в деревне Белый Сад. Он закрыл глаза, вспоминая небольшую речку, что протекала возле деревушки и яркие поля, устланные цветами.       Рассветы там всегда были ярко-красными, как и закаты. В корчме всегда было полно народу, а урожай всегда был щедр. Но пришла война. Нильфгаард за год захватил Темерию. Многие деревни были сожжены, а другие были истерзаны в крови и войне. Начался голод и эпидемии.       Многие крестьяне подались искать лучшей жизни, а проще говоря — бежали от войны. Белый Сад быстро пришел в упадок. Работать за наковальней стало не выгодно. Тогда он собрал вещи и подался в Новиград, а там нанялся матросом на судно.        Деньги он зарабатывал небольшие, но это было хоть что-то. Купец, которого они должны были перевезти на острова, обещал круглую суму, и все из команды предвкушали тот час, когда им вручат толстые кошели с кронами. Сотня крон!       Иаков с горечью вспомнил о матери и двух сестрах. Они, наверное, его ждут, но дождутся ли? Парень надел портки и коричневые овчинные штаны, а поверх рубашки, короткую куртку из грубой ткани. Внутри она была отделана коротким мехом.       В этом было гораздо теплее и теперь он походил на островитянина больше чем когда-либо. Парень направился к ручью неподалеку. Рядом с Бландаре тоже росли цветочные поля, правда, гораздо меньше чем в его родной деревне.       Восток был залит розовым золотом. Иаков приостановился и огляделся вокруг. Старый пастух вел овец на небольшую полянку укрытую сочной зеленой травой. Молодая рыжеволосая девушка вынесла корм для свиней, едва не поскользнувшись в грязи. Жители деревни начинали свой день рано. Проходя мимо яблочного дерева, он сорвал парочку красных сочных, что вот-вот упадут на землю.        Наконец, он добрался до ручья. К озеру он ходить не рисковал, хотя вдали заметил три купальщицы. Коснувшись воды пальцами, он почувствовал ледяной холод. Он никогда прежде не думал, что холод может так обжигать. Он опустил в воду вторую руку. Ручеек был маленький. Шириною в шаг да и не слишком глубокий.       Через прозрачную воду можно было разглядеть мелкие камешки на дне. Промывая яблоко в воде, он осматривал местность вокруг. Бландаре была окружена лесом, но бежать через него он опасался. Волки и медведи, а может, что и похуже, настигнут его скорее, чем охотники. Да и куда он выйдет?        Но ему нужно было бежать, он это знал. С того дня, как Бьорн приютил его у себя в доме, он каждую ночь думал о побеге. Но с каждым днем это становилось сложнее. Иаков чувствовал себя в долгу перед Бьорном и каждый раз при мысли о том, что ему придется ускользнуть в ночи, ничего не сказав, тихо, как вор, его мучила совесть.       "Нет, ты мужчина или кто? Вспомни про мать и сестер они тебя ждут!" — говорил он себе каждую ночь. Иаков боялся думать о побеге при свете дня. Ему казалось, что кто-то прочитает его мысли, поймет по его лицу. Теперь только ночь была его лучшим другом.       Вдруг рядом с ним поставили два ведра. Он не сразу понял, что это Хильда. Девушка молча взяла одно ведро и наклонила его против течения. Вода постепенно заполняла ведро. Иаков не нашелся, что сказать и потому лишь молча поглядывал на нее время от времени. По ее лицу он не мог понять зла она на него из-за вчерашнего, или смущена. — Не хочешь яблоко? — парень протянул ей свое. — Оно мытое. В деревне он был очень одинок, как бы не старался найти себе друга, или хотя бы кого-нибудь с кем можно поговорить. Девушка, странно посмотрела на него и неуверенно, но приняла угощение. — Я люблю яблоки, — заговорил он, моя в ручье второе. — Здесь-то они хорошие.       Они откусили яблоки одновременно. Девушка выглядела немного напуганной и порой кидала на него недоверчивые взгляды. — Почему? — тихо протянула она. — Крупные и без червей, — спокойно ответил он. — Расскажи о своем доме, — неожиданно попросила она, набрав воду в ведра. Иаков замялся: — Что ты хочешь знать?       Девушка прилегла, опираясь на локти и мечтательно взглянула небо: — Как живут люди на Большой Земле? Какие у вас там праздники и боги? — Хильда покосилась на него, игриво изогнув бровь. — Ну-у-с, — задумчиво почесал он затылок, не зная с чего начать, — в Новиграде, например, верят в Вечный Огонь. — Огонь? Просто костер какой-нибудь у вас божеством считается? — Не совсем чтобы "божеством", — Иаков растерялся и покраснел, чувствуя себя полнейшим дураком рядом с островитянкой.       Над ними нависло неловкое молчание. Он уже хотел, что-то сказать, но она его перебила: — О-ох, ладно, ты уж извини меня, что так резко, — молвила она вставая. Иаков тоже поднялся, отряхиваясь. — У нас просто в огонь или землю не верят. У всего должен быть повелитель, ну-с, чтобы под контролем все держать. А так огонь-то и пожаром стать может, если ему некому повелевать. Но ты извинишь меня? — За что? — в недоумении спросил он. — Как за "что"? Я твоих богов оскорбила, — сказала она, поднимая одно ведро. — Это не совсем мой бог. Давай я, — Иаков взял второе ведро и они вместе направились домой. — Это в Новиграде, а у нас крестьяне в разное верят. Есть у нас богиня Мелитэле — матерь урожая и богиня плодородия. — Прямо как Фрея, — задумчиво протянула она.       Он заметил, что Хильда помрачнела и даже поникла. Осторожно оглянувшись по сторонам, он заметил Кая, кидавшего на них злобные взгляды. Больше разговор не клеился.       Иаков заметил двух девушек, которые внимательно на них смотрели и о чем-то перешептывались. Кажется, он уже где-то видел их... Рыжеволосая девушка покружилась вокруг своей оси, пока другая, со светлыми волосами, приветливо им махала. Хильда еще больше нахмурилась, но лицо ее покраснело. Около их дома уже было слышно запах еды. Хильда и Иаков поставили воду близ костра.       Астрид пекла хлеб, а на столе уже стояли тарелки с печеной рыбой с луком, кашей и медовой наливкой. Бьорн вышел из их с женой спальни, одетый в плотные шерстяные штаны и синюю короткую куртку.       Через окна в дом ворвался свежий холодный ветер, вытесняя запах свежевыпеченного хлеба. Иаков старался вдохнуть побольше. Чистый ветер с долин, хвойных лесов, высоких заснеженных гор и холодного моря. Бьорн с улыбкой глянул на юношу. — На Большой земле не такой воздух, я прав? — спросил он, садясь на стул. Астрид достала горячий хлеб и положила на деревянную доску. — Да. Там воздух пахнет смертью, болезнями и кровью, — честно ответил он. — Ничего, наш ветер витает высоко в горах, — заметила Астрид, подавая хлеб на стол. — Там смерть его не достанет и не испортит.       Иаков ел с огромным аппетитом. Здесь еды было больше чем у него на родине ибо война еще не затронула острова и людей. Он вновь вспомнил о своем плане побега и стыдливо опустил глаза вниз. — Когда ты вновь уедешь, отец? — спросила вдруг Хильда.       Астрид также вопрошающе уставилась на мужа, надеясь, что в этот раз он задержится на дольше. — Думаю, что скоро, — мрачно ответил он. — В последнее время здесь слишком неспокойно. Сначала черные, потом... это чудище в лесу, — Бьорн отпил медовой наливки и вытер рукою капли с черных усов. — Вильфред сказал, что недели через две. Нужно подготовиться. К тому же, недавно к нему приехал гонец короля. Сказал, что нужно дерево для кораблей, а лесопилка уже с месяц-то стоит, пустует. Надо бы это решить, — протянул он, запивая хлеб.       Но его ответ нисколько не обрадовал Астрид, да и Хильда чувствовала беспокойство. Иаков разглядел это на их красивых, благородных лицах. Но и на его лице взыграло разочарование. О побеге через лес можно забыть.       Когда он пришел в кузню, Балдер уже ждал его там. Мужчина метался из стороны в сторону, раскладывая инструменты. Кузнец чуть приостановился, заметив его. — Помощник кузнеца — значит, что это я должен вдоволь выспавшись, прийти в кузню и заметить за работой тебя, — злобно молвил он. — Теперь я надеюсь, ты понял? — Да, сударь, я понял, — Балдер бросил инструменты и парень покорно начал доделывать свою работу. — Я рад, — уже более спокойно ответил кузнец. — Налегай на работу, — мужчина подкинул ему два заржавелых медных топора. — Это для Торнвальда и Далена.       Иаков молча приступил к работе. Балдер был суровым, но отходчивым. Главное было проявлять безропотность и покорность, учитывая то, что кузнец до сих пор считал его за пленника. Сам Балдер принялся чинить старую кольчугу, по-видимому, не считая парня достаточно умелым. Ну и пусть, ведь скоро, возможно, он снова будет работать сам.       За работой время проходило незаметно, хотя Иакову, казалось, что оно все равно тянется слишком долго. Он работал молча, отбивая медь молотком. Маленькие красные искры разлетались в стороны при каждом его ударе.       Его руки ужасно болели, хоть и не так сильно как в первый день здесь. Соленый пот попадал в глаза и капал с кудрявых волос. От жара у него порой кружилась голова и ему приходилось выходить на улицу, чтобы остудиться.       Балдер тоже истекал потом, но продолжал усердно работать несмотря ни на что. Иаков заметил, что при работе кузнец часто хмурится. Темные брови тянутся к переносице, образовывая вертикальную складку между собой. Щеки у него красные, а огромные ноздри раздуваются, как у быка.       Юноша в очередной раз вышел наружу, вытирая платком пот со лба. День был ясный. Солнце ярко светило на фоне чистого голубого неба. Он оглядывал деревню. Быть может, ему удастся уйти в ночи? Пока он в очередной раз смаковал мыслями о побеге, к нему незаметно подошла та рыжеволосая девушка, что встретилась им с Хильдой утром.       Сигрид несла корзинку в руках. Иаков заметил в ней яйца, хлеб, банку меда и яблоки. От вида еды он вспомнил, насколько голоден. Девушка подошла к нему и села рядом с ним на ступеньку. От ее лукаво-смеющихся глаз ему стало не по себе. — На, возьми, — она протянула ему огромное красное яблоко. Парень благодарно кивнул. — Ну, и как тебе у нас нравится? — взгляд ее стал еще тяжелее. — Здесь... хорошо. Девчонка игриво ухмыльнулась. — Не вздумай сбегать, кое-кто уже положил на тебя глаз, — девушка оглянулась по сторонам, забавно улыбаясь.       Иаков от неожиданности едва не подавился яблоком, но быстро надел маску безразличия. Сигрид казалась ему недалекой и болтливой девчонкой, впрочем, как и ее подружка Урсула. — Правда, и кто же это? — он дерзко глянул ей в глаза, откусив яблоко. Девушка даже покраснела и немного стушевалась.       Но его попытка видно не увенчалась успехом. Девушка резко вскочила с места и расправила юбки. — Девушки играют в "поцелуй ведьмы", когда хотят найти себе жениха. До этого Хильда не играла в эту игру, — Сигрид бросила на него нагловатый взгляд и быстро ушла, шурша юбками.       Иаков не знал, что ему и думать. Парень откусил яблоко, краем глаза заметив Хильду. Девушка взобралась на ветку и собирала яблоки, бросая их в ведро. Рядом с ней ошивался Кай, что-то с жаром говоря и активно жестикулируя.       Хильда продолжала срывать яблоки и кидать в корзину, стараясь казаться невозмутимой, но лицо ее выглядело хмурым, а глаза метали молнии. Иаков старался не слишком пялиться.       Пару раз девушка едва не свалилась, но вовремя хваталась за верхнюю ветку. Ведерце было почти полным. Девушка хваталась за самые спелые и красные яблоки, придирчиво осматривая каждое, что удалось сорвать.       Но, постепенно вокруг нее остались лишь не доспевшие или переспевшие, а самые красивые маняще поблескивали в лучах солнца на самом верху. Хильда осмотрела дерево в поисках более ли менее подходящей ветки на которую можно было бы ступить. Кай становился все более раздраженным. Молодой мужчина оперся рукой об ствол дерева, угрюмо пялясь в землю.       Иаков смотрел на нее, не отрываясь, стараясь ее разгадать. "До этого Хильда не играла в эту игру", — вспомнилось ему. Так ли это, и действительно теперь для него? Видимо почувствовав его взгляд, девушка взглянула на него. Кай, заметив это, бросил гневный взгляд в его сторону.       Но тут, то ли оступившись, то ли от того что ветка пошатнулась, Хильда с треском и криком упала на землю. Секунду спустя она пронзительно закричала, держась за правую лодыжку. Иаков мигом бросился к ней. На крики и плач собралась вся деревня. Кай в растерянности мотал руками, не знаю, как ей помочь. — Больно, — ревела она. — Кажется нога, смотри, — пролепетал Иаков. Кай слегка задрал ее подол и снял кожаный полусапожек, обнажив ее правую лодыжку. Нога распухла и покраснела. — Живо, беги за Мархэн! — взревел Кай, но заметил лишь непонимающий взгляд чужака. — Травница! Дом разваленный, беги! — Иаков помчался сломя голову, услышав лишь несколько последних фраз Кайя, предназначенных для Хильды: — Тише, милая, Святая Фрея тебе поможет.       До дома травницы было недалеко. Как только он добежал он громко постучал в старую деревянную дверь. На пороге очутилась невысокая женщина лет пятидесяти. Черные волосы были пронизаны серебряными нитями, а строгое лицо кое-где украшено возрастными морщинками. В молодости она наверняка была довольно красивой.       Мархэн уже слышала гул толпы и чьи-то крики и, потому, сразу же обеспокоено спросила: — Что стряслось? — Там, девушка свалилась с дерева, — затараторил он. — Что-то с лодыжкой. — Минуточку, — женщина закрыла перед ним дверь и через несколько минут вышла с кожаной сумкой, перекинутой через плечо.       Пока он бегал за травницей, Хильду уже успели перенести в дом и уложить на кровать. На пороге он встретился с Кайем. Тот злобно хлопнул дверью и гневно оглядел парня, перед тем как уйти.       Хильда лежала на соломенном тюфяке в своей небольшой комнатушке. Иаков на момент остановился, глядя на нее. Вся в поту, она тихо плакала и тяжело дышала. У ее головы сидела мать, успокаивающее, гладя ее по голове. Бьорн стоял в углу, насупившись, он шагал из стороны в сторону.       Мархэн тут же подбежала к девушке. Пошарив у себя в сумке, она достала небольшую фляжку с белой жидкостью. Открыв ее, она поднесла это ко рту девушки. — Выпей, тебе станет легче, — девушка покорно сделала несколько больших глотков. Травница тем временем принялась осматривать ногу. Лодыжка распухла, но немного двигать ее Хильда могла, хоть это и доставляло ужасную боль. Мархэн аккуратно касалась пальцами от стопы до голеностопа, спрашивая: — Здесь больно? Сильно? А здесь, — девушка временами вскрикивала, а порой просто кивала. Наконец травница достала бинты и очередную флягу. — Принесите мне миску, небольшую, — Астрид тот час же вернулась с небольшой глубокой тарелкой.       Мархэн туда часть жидкости и стала смачивать бинты. Затем женщина достала небольшую баночку с бледно-зеленой мазью. — Это из мяты, перетертых каштанов, скороцели и семян спорыньи, — сказала она, постепенно смазывая разбухшую ногу Хильды. — Они охладят лодыжку, а компресс из бинтов пропитанный в мятной воде поможет снять воспаление и сильнее впитаться мази, — женщина аккуратно обматывала бинты вокруг ее лодыжки. — Тебе повезло, что ты ногу не сломала. Здесь только ушиб. Недельки через четыре сможешь стоять на ногах.       Когда она закончила, Хильда, наконец, уснула под действием макового молока. Мархэн раздавала какие-то указания Астрид. — Мази у меня немного осталось, — говорила она, надевая плащ. — Вам хватит только недели на две. Я пойду в лес, достану нужные ингредиенты и приготовлю еще.

***

      До захода было еще далеко. Иаков отбивал молотом раскаленный меч. Мышцы на руках ныли при каждом движении, а глаза слипались от усталости. Балдер тоже казался не столь бодрым. Порой он промахивался, а порой его удары были весьма рассеянными.       К полудню небо затянуло тонкой серой пеленой и поднялся ветер. Иаков весь день провел в раздумьях. Сначала о побеге, затем о Хильде. "Девушки играют в поцелуй ведьмы, когда хотят найти себе жениха. До этого Хильда не играла в эту игру". Балдер с тяжким вздохом бросил молоток. — Пойду, погляжу, как там снаружи, — парень молча кивнул и принялся доделывать работу кузнеца. Свой меч ему осталось только отполировать и заострить. Снаружи донесся ропот копыт и голоса людей. Иаков отложил щит и осторожно вышел вслед за Балдером.       Неподалеку от кузни образовалась небольшая толпа людей. Иаков подбирался ближе, но люди заграждали ему вид. Женщины плакали, скрыв лица на груди у мужей. С самого краю стоял и Балдер с любопытством, выглядывающий сверху. — Ох, Фрея, помилуй, пощади нас, — причитала одна женщина, воздавая ладони к небу. Мольбы слышались отовсюду и юношу обуяла тревога.       Наконец, он пробрался к центру событий. Бьорн, Вигге, Ивар и Торнвальд стояли с мрачными лицами. В руках и Ивара была окровавленная кожаная сумка. Иаков заметил, что они во всеоружии. Нильфгаард напал? Чудища? Он не знал, что и думать. Вильфред повел рукой, прекращая всякие причитания и речи среди людей. На минуту его взгляд обратился к Иакову. Неужто его осудят за какое-то преступление? — Тише, — начал он. — То, что произошло не редкий случай. Но в лес отныне ступать опасно и пусть это станет отменным уроком для всех. — Но дайте хоть взглянуть на нее, — взмолилась одна из женщин.       Вильфред обернулся назад, и мужчины позади, расступились. Раемунд вывез тележку перед людьми. Внутри лежало изодранное женское тело. Иакова начало мутить и он едва не вырвал. Только по некоторым очертаниям, он узнал в несчастной травницу.       Из ее живота вываливались внутренности, над которыми уже летали мухи. Левая рука была оторвана, а половина головы и вовсе отсутствовала. — Приготовьте костер, — приказал Вильфред. Староста побрел в свой дом. Несколько человек взялись выполнять поручение. Иаков стоял в немом оцепенении. — Что случилось? — спросил он у Балдера. — Волки подрали. Нынче год голодный, теперь они еще свирепее.       Иакову показалось это странным. Труп не был обглоданным, да и с каких это пор волки ломают головы. Но своими сомнениями делиться не стал.       К вечеру все собрались на похороны. Они разожгли небольшой костер неподалеку от деревни на чистой полянке. Иаков стал между Иваром и Вигге. Останки собрали и водрузили на кучу хвороста. — Почему ее сжигают, а не закопают в землю? — поинтересовался он. Вигге и Ивар переглянулись. Вигге пожал плечами: — Чтобы падаль не привлекала трупоедов, — заметил он. — Нынче их много, а ведьмака каждый раз нанимать из-за каких-то трупоедов, так это уж простите. Вы на Большой земле любите рыть могилы и для умерших, и для себя самих, — проговорил он со странною улыбкой на устах. Но глаза его были полны печали и устремлены на Бьорна, что стоял неподалеку. Черноволосый мужчина был мрачен, как всегда.       Дарвен, крупный юноша двадцати лет с туповатым и некрасивым лицом, зажег хворост. Ульве Безумный начал свою проповедь. — Узри же, богиня над богами, мы отдаем тебе слугу твою покорную, — голос его то поднимался, то вновь становился тихим. Ульве начал плясать у костра, словно шаман, протягивая каждое слово их молитвы. — А, кто это сделал? — Иаков на миг встретился глазами с Иваром. Он уже пожалел, что спросил. Он чужак, ему не скажут правды. — В пламени очищенную, отдаем ее тебе на услужение. О, матерь наша, упокой мертвых и защити живых! Ивар и Вигге переглянулись. — Мы нашли ее уже изодранную. Волки, — спокойно ответил Ивар. — След был один, — тут же признался Вигге, — и огромен, как и в тот раз. Ничего, узнаем, что за тварь! Далин поехал в Рогни. Говорят, там ведьмак остановился. Пора бы нам уже освободить лесопилку, а то видимо скоро она нам понадобиться... и не только из-за черных.       Иаков ничего не ответил, лишь вновь бросил взгляд на Бьорна. Тот был мрачен. Рядом стоял Вильфред и что-то говорил Бьорну. Иаков обратил свой взор к пламени, что уже почти пожрало останки умершей. Его тошнило от запаха паленой плоти.       Женщины стояли в немом оцепенении. Слез больше никто не лил. Иаков стоял, даже не понимая, что он чувствует. Еще днем она была жива и лечила травму Хильды, а теперь от нее остался только пепел.       Ночь была темна. Столб дыма вздымался в небо. Лицо Ульве Безумного исказила страшная улыбка, освещаемая светом огня. Зловещий смех раздался среди ночи, вызывая у Иакова волну мурашек.