Большая ошибка

      Снейп взял бумаги и посмотрел Синистре в глаза. Надо же — ей было сложно поверить, что он убил Дамблдора, хотя она понимала, что это, скорее всего, правда. Чарити тоже не хотела верить. До последнего надеялась. Теперь она преследовала его во снах, снова и снова умоляя о помощи.       Снейп не ожидал, что это так на него подействует. Казалось, после убийства Альбуса все было уже мертво, ничто не могло достать до живого. Но, видимо, Темный Лорд оказался изощреннее в пытках, чем можно было представить. В том, что Повелитель задумал эту показательную казнь, как мучительное испытание в первую очередь для него, Северус не сомневался. Он выдержал. Ни один мускул на лице не дрогнул, только в учительскую после возвращения в Хогвартс он зайти не мог. Окопался в кабинете Дамблдора. Теперь формально уже его собственном кабинете, хотя здесь было жутко неуютно, но изменить что-либо по своему вкусу Северус не смел.       Чарити… Если бы Снейп мог, как прежде, во всех деталях рассказать о произошедшем Альбусу, но у него не выходило нормально разговаривать с изображением покойного директора. Дамблдор был мертв, хотя, улыбаясь, добродушно смотрел голубыми глазами с холста и уверенно повторял: «Все правильно, мальчик мой, все верно». От этого подташнивало.       Синистра тоже сейчас на него смотрела, но она — напротив, во всем сомневалась.       Что, если бы «Северус, мы ведь друзья» сказала эта женщина, обменявшаяся с ним за восемь лет работы в Хогвартсе в лучшем случае несколькими фразами?       Аврора почувствовала, как от неловкости вспотели ладони. Новый директор Хогвартса смотрел на нее так странно, будто ждал какой-то реакции, хотя обычно его взгляд казался пустым и ничего не выражающим.       Ей стало не по себе. Синистра поняла, что за все время, что она преподавала в замке, это был первый раз, когда они остались наедине и смотрели друг другу в глаза. Потом она вспомнила: Минерва уверяла, что Снейп легилимент. Хотя зачем ему лезть к ней в мысли? Не знала Синистра ничего такого, что надо скрывать от Пожирателя Смерти. Впрочем, ей не хотелось верить и в то, что он Пожиратель.       — Декан бесстрашного Гриффиндора, я вижу, слишком благородна, чтобы выполнять свои обязанности заместителя директора? — усмехнулся Снейп, глянув на бумаги. Согласовывать с ним все это было задачей Минервы. По крайней мере, пока новые замы официально не назначены.       — Ей сложно принять запрет на обучение в Хогвартсе для маглорожденных, — нейтрально ответила Синистра. Лучше делать вид, что его ненавидят за это распоряжение, а не за то, что произошло в конце июня.       Снейп прибыл в Хогвартс два дня назад, и коллектив в полном составе всеми правдами и неправдами избегал общения с новым директором.       Дошло до того, что никто не хотел относить ему на подпись необходимые всем документы. Минерва на этой почве в пух и прах разругалась с Флитвиком и хлопнула дверью. Филиус, впрочем, тоже не рвался на амбразуру. Слизнорт сразу же сказался больным, а Помона чуть что начинала плакать. В конце концов, Синистра не выдержала, взяла злосчастную папку и, ничего никому не объясняя, вышла из учительской.       — Я запретил принимать маглорожденных только в Хогварст. К сожалению, я не могу закрыть им двери других школ, например Ильверморни. Кто-то из них наверняка додумается продолжить обучение за океаном. Такие случаи ведь бывали и прежде, — холодно сказал Снейп, и теперь по спине Синистры пробежали мурашки. Она думала о том, что было девятнадцать лет назад, и вот он упомянул школу, где она проучилась шесть первых курсов до того, как перевелась в Хогвартс. Новый директор тем временем вернулся к изучению перечня учебников на утверждение. — По магловедению в этом году будет другое учебное пособие.       Он говорил, комментируя практически каждый пункт, а Синистра не понимала, что происходит.       Эти два месяца были самыми тяжелыми за все девять лет, что она провела в замке. После похорон директора Хогвартс погрузился в траурное молчание. Пустота и безысходность накрывшие все после его ухода ощущались в воздухе. Тоска не могла найти выхода, свинцом оседая в легких. Минерва с Помоной весь июль прорыдали, даже у Вектор и Хуч глаза то и дело были на мокром месте, а Синистра почему-то не могла плакать.       Она почти не знала Дамблдора, но, когда его не стало, вспомнила, что именно Альбус в свое время вытянул ее из эмоциональной и финансовой ямы, в которой она оказалась после развода. Она не умела преподавать, но он и не ждал от нее великих педагогических свершений. Ну а со временем она втянулась. Позже Синистра заметила, что весь коллектив Хогвартса был собран из одиноких волшебников, потерпевших неудачу в той или иной области. Всех их в свое время со дна вытащил Дамблдор. Возможно, поэтому его уход оказался чем-то большим, чем думалось в первые дни.       Наверное именно поэтому саркофаг с его телом так и не смогли опустить в землю. Формально решение принимал Аберфорт, он даже в Хогвартс по этому поводу зашел. Только ему было все равно, на кладбище в Годриковой Впадине было место. Но коллектив запротивился. Словно все боялись вместе с телом Альбуса похоронить собственные жизни. Аберфорт не стал возражать. Только усмехнулся, что сотрудники школы всегда были для брата в большей степени семьей, нежели его родные. В тот момент Аврора почему-то подумала, что если бы она тогда не согласилась на слишком щедрое и своевременное предложение директора, ее жизнь могла бы сложиться иначе. Но она испугалась, что не справится. И ценой этого страха стало личное счастье.       В конце августа замок взорвала новость о назначении Снейпа директором Хогвартса. Потокам грязи в его адрес не было конца. Аврора молчала и слушала. И чем больше она слышала, тем меньше хотела в это верить. В конце концов, не было никаких прямых доказательств, кроме слов семнадцатилетнего мальчишки. К тому же, она прекрасно помнила, что и в каких выражениях говорили о Снейпе, когда она училась на седьмом курсе Хогвартса, хотя она ничего подобного за ним ни разу не заметила.       — Кроме того, я настоятельно рекомендую вам в этом году не пользоваться магловской оптикой, — ровным тоном сказал Снейп, продолжая делать пометки в бумагах.       — Что вы имеете в виду? — погруженная в свои мысли, она не поняла.       — Ваш телескоп, тот, что вы заказывали из Швейцарии три года назад. Вы ведь приобрели его у магловских производителей?       — Да, но… — она изумленно уставилась на Снейпа. Удивительно, он ведь сам два года назад поддержал ее, когда Амбридж копала под Синистру, намекая на нарушение Статута о секретности. Якобы маглы могли что-то прознать… Но припоминать это сейчас Аврора не стала. Она начала оправдываться. — В плане астрономической оптики маглы значительно превосходят нас. Это было обоснованное решение.       Синистра на мгновение отвела взгляд. Или он, как Пожиратель, всегда следил за теми, кто контактировал с маглами? Но восемнадцать лет назад на его руке точно не было метки…       — Я не предлагаю обсуждать обоснованность этого решения, профессор Синистра. Я говорю лишь о том, что в этом году в Хогвартсе не должно быть магловских предметов, — холодно сказал Снейп       — Как вы себе это представляете? — возмутилась Аврора. — Добрую половину приборов, которые используют ученики на занятиях…       — Если вы не в состоянии подготовить учебную программу в соответствии с требованиями руководства, увольняйтесь, — резко перебил он.       Аврора не знала, что на это сказать. Снейп никогда не грубил ей. Правда, они за эти годы и не разговаривали толком, что первое время даже задевало. Не очень-то приятно, когда человек, с которым тебя связывало что-то интимное, делает вид, будто первый раз видит. Но тогда, после развода, это было всего лишь одним из гвоздей в крышку гроба ее самооценки. Хотя вспоминать все равно обидно.       — Ваша мать, она все еще в отношениях с тем маглом? — снова ровным тоном спросил Снейп.       Аврора изменилась в лице. Это был уже прямой намек. Либо он читал ее мысли, либо сейчас тоже вспоминал о том дне. В любом случае, думали они об одном и том же.       — Нет, — несмело ответила Синистра. — Она снова развелась и опять вернулась в Штаты.       — Не хотите навестить ее? — Снейп внимательно посмотрел женщине в глаза и, помолчав, добавил. — В конце концов, там ваш дом, Аврора.       — Я уже не знаю, где мой дом, — она покачала головой. Начинать снова, в третий раз, новую жизнь Синистра не хотела. — Я предпочла бы остаться. Если вы не возражаете.       Она переехала в Англию в 1977 году вместе с матерью, которая не хотела оставаться с бывшим супругом даже на территории одного государства. Семнадцатилетняя Аврора оказалась тогда перед выбором: доучиться последний курс в Штатах, и тем самым встать на сторону отца, или перевестись в Хогвартс, поддержав мать. Она, конечно, предпочла второе. Тем более, перспектива начать все с чистого листа казалась интригующе прекрасной. В Ильверморни ее ничто не держало. Дружеских отношений у Синистры ни с кем не сложилось, из однокурсников ей никто не нравился, да и на нее мальчики не обращали внимания. Хотя в душе Аврора завидовала общительным, ярким девчонкам, которые щеголяли по школе в жутко модных в то время мини-юбках и летали на метлах в обтягивающих лосинах. Мода в Америке в то время шла в ногу с магловским миром, но дочь фанатичного католика и ведьмы ирландского происхождения на такое не решалась. Казалось, сделай она себе начес, все будут смеяться — она ведь всегда была незаметной серой мышью. Но при мыслях о переводе в новую школу, это казалось возможным. Там Аврора представляла себя другой: раскованной и общительной, веселой и популярной, словом, такой, какими были самые крутые девчонки с ее курса.       Перед отъездом они как следует прошлись по магазинам. Мать, в порыве душевных страданий, не считала деньги, стремясь приодеть дочку так, чтобы она была лучше всех. О будущем (например, на что жить в Лондоне) обе они не думали.       Увы, реальный Хогвартс несколько отличался от того, что представляла себе девочка из Массачусетса. Она словно провалилась в прошлое, в какой-то фильм по роману Диккенса или что-то подобное.       Для решения вопроса, на какой факультет отправить новенькую, в кабинете директора собрались четыре декана. Альбус Дамблдор посетовал, что Распределительная шляпа может несколько попортить такую удивительную прическу. Профессор-коротышка спросил, какие чары девушка использовала для придания волосам такого объема, и задорно подмигнул. Полноватый мужчина в старомодном костюме брезгливо поморщился и демонстративно углубился в чтение книги, всем своим видом выражая абсолютное нежелание видеть эту особу на своем факультете. Суховатая женщина с неприятным выражением лица указала на недопустимую длину юбки. Даму в неопрятном, запачканном землей балахоне, Синистра еще в дверях приняла за уборщицу и, оскорбив ее таким образом, закрыла себе возможность попасть на единственно подходящий ей факультет.       В конце концов, юная американка попросилась на Райвенкло к доброжелательному Флитвику — лишь бы избежать предложенного, кажется, наобум Гриффиндора.       Наверное, это было большой ошибкой, потому что загадки у прохода в факультетскую гостиную Аврора решала в лучшем случае с пятой попытки. Куда чаще ей приходилось дожидаться других студентов. Но именно это в итоге свело ее со странным нелюдимым парнем со Слизерина, который каждый день сидел в самом темном углу библиотеки.       В первые месяцы Аврора много времени проводила в читальном зале, нагоняя незнакомую программу. И когда бы она ни пришла, худой, сутулый юноша, прятавший лицо за длинными черными волосами до плеч, торчал на одном и том же месте. Ей даже начало казаться, что однажды он станет библиотечным призраком. Умер же этот их Биннс, читая лекцию…       Иногда кроме них и мадам Пинс в библиотеке никого не было, но слизеринец все равно даже не здоровался — пока однажды им все-таки не пришлось заговорить. Авроре понадобилось редкое издание, которое он успел взять первым. Эссе надо было закончить к утру, и она попросила уступить ей книгу. Парень довольно резко отказал, но через час сам принес ей книгу и отправился за новым фолиантом. Синистра не сказала спасибо. Зато простодушная девушка с Хаффлпаффа, собирая вещи, бросила:       — Ты бы не засиживалась, а то райвенкловцы все пройдут, опять слоняться по замку до утра придется. Сегодня же Эванс дежурит, наверняка опять будет тебя на Астрономической башне караулить.       Синистра отмахнулась и углубилась в конспектирование книги — все равно она не могла уйти, пока не закончит. Она не заметила, как проходивший мимо однокурсник чуть не споткнулся, случайно подслушав этот разговор.       Конечно, в факультетскую гостиную в тот вечер Синистра пройти не смогла и отправилась привычным маршрутом ночевать на Астрономическую башню. Сидя на смотровой площадке, она в глубине души ждала появления Эванс. Конечно, терпеть унизительные комментарии гриффиндорской старосты было неприятно, но та все-таки отводила Синистру к гостиной Райвенкло и отгадывала за нее эти дурацкие загадки. Радовало только то, что и Эванс не с первой попытки справлялась с задачей.       Снейп появился неожиданно. Синистра вздрогнула и напряглась. Местные парни не раз доставали ее непристойными предложениями. И причина была далеко не в ее исключительной привлекательности: кто-то распускал нехорошие слухи о доступной американке. Ведь там, за океаном, все такие раскрепощенные. Поэтому оказаться ночью на смотровой площадке один на один со слизеринцем, про которого тоже чего только ни говорили, было несколько жутко.       — Что тебе здесь надо? — спросила Синистра, вытащив из-под себя сумку на которой сидела, чтобы достать палочку.       — Не твое дело, — огрызнулся он. — Сама-то какого дементора не в райвенкловской башне?       Аврора рассказала.       — Как ты оказалась на Райвенкло? — изумился Снейп. Кажется, приставать к ней он не собирался.       — Назвала Спраут уборщицей, и на Хаффлпафф меня не взяли.       Молодой человек вдруг улыбнулся. Какое-то время он молча изучал ее взглядом, а потом махнул рукой — пошли, мол, разберусь я с твоим ребусом, не здесь же тебе ночевать.       Разгадать загадку не составило для него труда.       На следующий вечер, перед закрытием библиотеки Синистра сама спросила, не сможет ли он опять сходить с ней до гостиной, но слизеринец отказал, обозвав ее идиоткой, на которую жаль тратить время. А позже снова появился на Астрономической башне, хотя Эванс в тот вечер не дежурила. Видимо, его грызла совесть за сказанную грубость. С тех пор он периодически провожал Аврору. Правда, шли они почти всегда молча. Друг за другом. Она впереди, он сзади. Причем шаги его были настолько бесшумными, что иногда казалось, будто на одном из поворотов он передумал и ушел. Обернись, и никого не увидишь. Но Снейп держал свои обещания.       Позже Аврора догадалась, что ему нравилась эта самая Эванс с Гриффиндора. Чопорная, не особо приятная девица. Староста, если одним словом. С ней у Синистры отношения действительно не ладились. Возможно, Эванс мстила ей из ревности, потому что ребята, с которыми она гуляла в начале года, много внимания уделяли новенькой американке.       Зато Снейп видел перед собой только эту рыжую, хотя за весь тот год ни разу даже не заговорил с ней. Аврора не знала, в чем причина, и списывала это на его робость и закомплексованность. Внешней привлекательности ему, конечно, не хватало, а мозгов было, может, даже излишне.       В июне, в период сдачи ЖАБА, они стали чаще обычного сталкиваться в библиотеке. А накануне последнего экзамена Синистра неожиданно подсела к нему в читальном зале. Снейп оторвался от книги, уже собираясь сказать, что еще не закончил, и, если ей надо идти прямо сейчас, то пусть ждет у входа однокурсников.       — Хочешь заняться со мной любовью? — неожиданно спросила девушка.       Снейп ошарашенно на нее уставился, видимо, решив, что ему показалось. Он явно не знал, что ответить.       — Ладно, проехали. Наверное, я не в твоем вкусе, — улыбнулась американка и поднялась с места.       — Нет, — едва ли не краснея, чуть слышно ответил он. — Дело не в этом…       — Тебе нравится другая, — не дожидаясь его объяснений, кивнула Синистра. — Я заметила. Просто подумала… Извини, не парься. Я пойду.       И, подхватив сумку, она вышла из библиотеки, а он так и смотрел ей вслед.       Весь следующий день Аврора ловила на себе его взгляды, немного жалея о том, что сказала. С другой стороны, этот парень был таким молчуном, что вряд ли стал бы трепаться о ее предложении.       Больше они не пересекались, и только перед самым отъездом из Хогвартса он вдруг окликнул ее на лестнице у входа в Большой зал и спросил, не в Лондоне ли она живет.       Нет, у нее в сумке лежал билет на самолет в Штаты.       — У тебя уже собран чемодан? — спросила Синистра, догадавшись, что он хотел пригасить ее на свидание. Наверное, это был единственный молодой человек в замке, который на предложение переспать отреагировал таким образом. — Значит, у нас есть еще, как минимум, два часа…       Они сидели на его мантии, разложенной на полу пустого класса. Снейп молча следил за тем, как она расстегивала маленькие бежевые пуговицы на белоснежной блузке. Синистра давно уже одевалась как все, стараясь ничем не выделяться. Только белье у нее оказалось забавное.       Он все никак не решался прикоснуться к ней, хотя не мог отвести взгляда от ее груди. И тогда Синистра сама очень несмело потянулась к ремню его брюк. Опомнившись, Снейп помог расстегнуть их, но снимать не стал.       — Можно я дотронусь до тебя? — покраснев, тихо спросила девушка, глядя на расстегнутую молнию.       — Ты никогда…? — изумился он, догадавшись, что на самом деле у нее никого не было. Все слухи о Синистре были клеветой.       — Нет. А ты думал иначе?       — Да, — честно ответил Снейп, совершенно сбитый с толка. — Но я не понимаю тогда, зачем ты…       — Не хочу возвращаться домой девственницей, — пожала плечами Синистра. — Мой отец шибанутый на всю голову католик, я ненавижу его… — и она рассказала ему о том, что происходило у нее в семье.       — И ты считаешь это достаточной причиной? — спросил он, когда Аврора замолчала.       — Еще ты мне нравишься, — сказала она после короткой паузы. В какой-то мере это было правдой. Хотя он и нравился ей в основном именно тем, что задавал подобные вопросы и казался очень порядочным. Она никогда бы не решилась на такое с тем красавчиком с Гриффиндора, который приглянулся ей в начале года. Блэку нельзя доверять. А Снейпу она точно сможет в любой момент сказать «нет». Да и за весь год многократно повторявшиеся молчаливые прогулки от библиотеки до двери гостиной Райвенкло были, пожалуй, самым романтичным, что происходило с Синистрой в Хогвартсе. — Просто хочу, чтобы это был ты.       Снейп молчал. Синистра придвинулась к нему ближе и прикоснулась рукой к его лицу, чтобы убрать с лица длинные черные волосы. Тут-то она и заметила, что он, похоже, аж голову специально помыл перед тем, как подходить к ней. В общем-то, он был самым обыкновенным парнем. Почему большинство однокурсников относилось к нему одновременно со страхом и каким-то брезгливым презрением, Аврора не понимала.       Они оба целовались первый раз в жизни. Сначала очень робко, затем постепенно все смелее. Она скользнула рукой в его расстегнутые брюки, а он пытался расстегнуть ее бюстгальтер, но не успел. За дверью послышались голоса. Минерва МакГонагалл явно собиралась зайти в класс, попутно препираясь с Филчем о том, что в этом помещении тоже нужно заменить оконные рамы…       После беседы с новым директором Аврора вернулась в свои комнаты на Астрономической башне. На ужин она не спустилась — не хотелось никого видеть. Забравшись в потертое кресло у открытого настежь окна, она долго вспоминала свою жизнь, глядя на мелкий моросящий дождь, пока сверху, оттуда, где располагалась площадка с телескопами, не послышался подозрительный шум. Учеников, обычно таскающихся туда на свидания, в школе еще не было, и женщина насторожилась. Прихватив палочку, она отправилась на смотровую. Со дня смерти Дамблдора она ни разу туда не поднималась. Это место пугало ее, вгоняло в оцепенение, словно там стояла незримая печать смерти. Она даже оборудование законсервировать на время своего отпуска не смогла — попросила Филча обезопасить приборы и оптику от Пивза, но что в итоге сделал завхоз, Синистра не представляла.       Поднявшись наверх, Аврора не сразу поняла, что происходит. Снейп снимал чехлы с телескопов и ковырялся в сложенных вдоль стен коробках, заклеенных скотчем. То и дело он сверялся с каким-то списком, отсортировывая магловскую аппаратуру.       Ах, ну да. Она ведь сказала, что не представляет, как и куда деть половину оптики немалых размеров. А он сказал, что подумает. Правда, Синистра не рассчитывала, что он заявится сюда «думать» прямо после ужина.       Сначала она молча следила за ним, а затем без лишних слов присоединилась. Наверное в другое время ей было бы горько прощаться с этими предметами (Синистра не представляла, как Снейп собирался поступить со всем этим), но сейчас ей было все равно. В какой-то момент он попросил подойти и посмотреть, соответствует ли наименование прибору? Аврора дернулась от звука его голоса и поспешила к нему, но оступилась, споткнувшись об одну из коробок, и едва не потеряла равновесие прямо у края площадки без парапета. Снейп рванулся к ней и, схватив ее за талию, оттащил в сторону, крепко прижимая к себе.       — Все в порядке. Я бы не упала, — выдохнула Синистра, но Снейп не отпускал. Тогда Аврора подняла голову и ей показалось, будто в его глазах промелькнуло какое-то безумное отчаянье.       А дальше она не успела понять, что чувствует и хочет, как он впился в ее губы поцелуем. Аврора ответила и даже обняла, но куда ей было до его напора!       Прижав Синистру к стене, Снейп стянул с нее мантию и стал торопливо расстегивать пуговицы на ее одежде, продолжая целовать с какой-то неистовой страстью. В голове Авроры путались желания, страхи и чувства. Его намерения были очевидны, и она поймала себя на мысли, что ему ведь теперь нельзя отказать. Она не в том положении… Но тут Снейп оторвался от ее губ. Он распахнул ее блузку, опустил взгляд на черный бюстгальтер и резко сдернул его вниз. А потом вдруг подхватил Аврору, приподнял и уткнулся лицом в ее мягкую грудь.       От его действий почему-то защемило сердце. Аврора наклонилась и, касаясь губами волос, стала гладить его по голове.       Затем Снейп опустил ее и снова посмотрел в глаза, в поисках ответа.       Она могла оттолкнуть. Наверное, он принял бы ее решение. Но вместо этого Синистра, не отводя взгляда, приподняла плиссированную юбку и стянула нижнее белье, давая таким образом свое разрешение…       Лежа на холодном каменном полу, она просто обнимала его, позволяя брать себя так, как ему было необходимо. Чем грубее, тем лучше. Повернув голову набок, Аврора смотрела на небо в открытом проеме. И между серых, тяжелых облаков вдруг показалась глубокая, черная бездна августовской ночи. Это было так красиво, что на глаза навернулись слезы. Облака расступались, словно приоткрывая для нее завесу над вечностью. Синистра крепче прижала к себе Снейпа, утопая в этой манящей бескрайней тьме, пока он совершал последние самые резкие и сильные движения.       Она не отпускала его, даже когда он кончил. Словно боялась, что если он покинет ее тело, она снова останется абсолютно одна в этом холоде. Чувствуя ее напряжение, он немного приподнялся и легко провел кончиками пальцев по ее щеке. Аврора улыбнулась и отпустила его. Прикоснувшись напоследок губами к ее виску, Снейп расслабленно лег рядом на спину и тоже увидел это бесподобное звездное небо.       Так они и смотрели в одну сторону, пока наплывающие облака не скрыли последнюю звезду. Затем Снейп сел на пол спиной к ней, так, чтобы Синистра могла без смущения привести себя в порядок.       — Знаешь, я почему-то думал, что ты до сих пор носишь белье в цветочек, — сказал он, не глядя на нее.       Аврора тоже приподнялась. Таких слов она не ожидала.       — Ты думал о моем белье на педсоветах?       — Бывало, — он обернулся к ней с едва заметной улыбкой.       Аврора чуть рассмеялась, и Снейп продолжал улыбаться ей. Тогда Синистра потянулась к нему и, пропустив между пальцев длинные сальные спутанные волосы, откинула их назад, чтобы они не закрывали его лицо. Он, конечно, сильно изменился за эти годы и далеко не в лучшую сторону. Впрочем, и она не помолодела. Но сейчас Северус, как никогда прежде, напоминал ей себя восемнадцатилетнего в последний день в Хогвартсе.       Почему же за все эти восемь лет он ни разу даже не заговорил с ней по-человечески? Аврора смотрела ему прямо в глаза, повторяя про себя этот вопрос, но Северус молчал. Видимо, не был он таким уж сильным легилиментом, как накручивала всех МакГонагалл. Или просто не хотел отвечать. Хотя ему и в восемнадцать понадобилась неделя, чтобы подойти к ней и заговорить первым.       Так они и сидели, молча глядя друг другу в глаза. Пока внизу не послышались чьи-то шаги. Снейп резко встал, протянул ей руку, помогая подняться, и сразу же отошел на безопасное расстояние.       — Аврора, вы здесь? — послышался голос Минервы, и Синистра еще раз посмотрела с улыбкой на Снейпа, но тот уже стоял у парапета с абсолютно безразличным видом. Словно все, что происходило здесь последние полчаса, Синистре померещилось.       — О, вы здесь! Я хотела спросить… — тут Минерва осеклась, заметив Снейпа. Она посмотрела на него с таким презрением, что Авроре захотелось вытолкать ее отсюда, вымещая злость скорее за то, что произошло тогда в юности, и чего МакГонагалл даже не помнила, не придав значение деталям.       — Очевидно, вы хотели узнать, каковы мои решения по тем вопросам, что вы осмелились изложить лишь в письменном виде и передать мне через третьих лиц? — с сарказмом в голосе проговорил Снейп. — Боюсь, ответы на них вас, Минерва, уже не касаются. Своих новых заместителей я представлю на следующей неделе. А вам, профессор Синистра, я напоминаю, что вы должны составить новый учебный план. И чтобы завтра этой магловской дряни, — он указал на приборы, — здесь уже не было.       С этими словами Снейп резко запахнул свою черную мантию так, что ее полы взметнулись в воздухе, и устремился вниз по винтовой лестнице. Проводив его взглядом, Аврора рвано вдохнула и с громким всхлипом впервые за последние два месяца разрыдалась прямо на глазах у МакГонагалл.       — Ну, что вы, милочка… — Минерва попыталась обнять Синистру, но та дернулась, уворачиваясь от нее. МакГонагалл безвольно опустила руки и тяжело вздохнула. — Нам всем очень тяжело. Но будем надеяться, что его настигнет справедливая расплата за все содеянное.