Мутный Блондин

На Праздник Снейп пришел с каким-то блондином. Широкоплечий, накачанный, высокий спутник зельевара Гарри не понравился сразу: во-первых, он пришел со Снейпом, во-вторых, Снейп пришел с ним, ну, а в-третьих, они держались за руки. По сути, Поттеру хватило бы хотя бы одного из трех пунктов, но тут было комбо, так что ненависти, на самом деле, было не избежать. Он, стоит сказать, вообще блондинов не любил: семейство достопочтенных высокомерных говнюков-Малфоев закончило то, что «ангелок» Дадли не успел в силу обстоятельств: обеспечило крепкую ненависть ко всем белокурым представителям человечества. Да и о Петтигрю забывать не стоит. Или вот Локонс — чем не яркий пример? Единственным исключением, правда, была Полумна Лавгуд, к ней Гарри испытывал искреннюю симпатию. Но, знаете, всерьез принимать в расчет девушку, носящую ожерелье из пивных пробок и верящую в мозгошмыгов как-то… нелепо. Она вообще ни в один стандарт не вписывалась, так что ей было простительно портить и его статистику. А Блондин Снейпа и вовсе был каким-то мутным. Так что ему не повезло с самого начала: стоило Гарри увидеть его, да еще в компании бывшего профессора, как ненависть к златокудрым созданиям воспылала в герое новыми силами. Когда пара сравнялась с ним, Поттер только чудом успел растянуть губы в насквозь фальшивой улыбке. — О, мистер Поттер! — низким басом взревел над ним этот громила, и он столь явно превосходил все еще невысокого, худощавого Гарри, что у последнего от такой несправедливости даже глаз задергался. Неудивительно, что Снейп лишь неохотно кивнул ему вместо приветствия: вряд ли Герой-Из-Чистой-Случайности мог сравниться с его спутником. Улыбку Гарри заметно перекосило. — Пр-рфссор, — сквозь зубы процедил Поттер зельевару и вновь обратил взор на Блондина. Тот вниманием явно воодушевился и заулыбался искренне и ярко. — Мистер Поттер, я очень рад с вами познакомиться! Меня зовут Роджер Стивенсон, можно просто Роджер, — пророкотал он и протянул руку для пожатия. Гарри, продолжая растягивать губы как можно шире, аккуратно спрятал ладони за спиной. Мало ли где пальцы этого Блондина побывать успели, заразится еще чем-нибудь. Рон бы точно такой аргумент оценил. А вот близнецы, наверное, выдали что-то вроде: «Гарри, Гарри... ты, может, единственный шанс коснуться задницы Снейпа упускаешь, пусть и через посредника». И были бы правы: увы, но на вышеупомянутом заде разве что сверкающей вывески не было: «Гарри Поттеру вход воспрещен». А Блондину, наверное, вход был не просто разрешен, он был бы желанен… там. Нет уж, Гарри лучше Мерлина за яйца подергает, чем руки этого Стивенсона коснется. Но Блондин столь холодным приветствием сиятельного Героя не обиделся, спокойно опустил ладонь и непонимающе посмотрел на Снейпа, тот ответил пожатием плеч и почти мягкой улыбкой. И, Моргана его побери, если это не было самым совершенным, что Гарри довелось увидеть на этом дракклами проеденном балу. И пусть это крохотное приподнимание уголков губ было адресовано не ему, Гарри собирался насладиться им как следует. Потому что в случае со Снейпом тут не то, что каждая улыбка, любое движение брови могло стать последним, которое Поттеру посчастливится увидеть. Профессор был на ужас консервативен в своих привязанностях и антипатиях: Гарри он не переносил стойко и с большого расстояния. Вот, например, в прошлый раз они общались месяца три назад: Гарри караулил Снейпа в Хогсмиде почти весь день, зная благодаря связям в Хогвартсе, что зельевар должен был сопровождать студентов в традиционном посещении магической деревушки. Поймал он бывшего профессора только на исходе дня. Тот как вкопанный остановился в конце улицы, едва взгляд темных, преследовавших Гарри в фантазиях и снах глаз остановился на Герое, и, опознав в продрогшем тельце Поттера, Снейп незамедлительно развернулся на каблуках и буквально побежал в Хогвартс. Нет, серьезно, зельевар переставлял ноги так быстро, что мантия летела параллельно земле. Но Гарри был не так прост: Снейпа он, конечно же, догнал, обнял, поцеловал и признался в любви (последние три пункта мысленно, но очень красочно, что определенно должно считаться). Снейп же вымученно кивнул, выплюнул его фамилию-приветствие и предложил отправиться в продолжительное путешествие по Запретному лесу с обязательным посещением оборотней, вампиров, пауков-людоедов, соплохвостов или иных порождений больной фантазии и сломанной волшебной палочки Хагрида, попутно выказывая надежду, что хотя бы у кого-то из этих тварей хватит сил задержать его, Гарри, достаточно, чтобы он, Снейп, успел спастись. Так что да, чудо, что на балу Снейп не стал сбегать от него подальше. Но, наверное, дело тут не во внезапно вспыхнувшей любви (ах если бы), а скорее в желании Блондина с ним познакомиться. Да он же из Снейпа веревки вьет, вдруг осознал Гарри. Может, он тогда и бежал от него, боясь, что Блондин заревнует. И вообще… может, тот скоро запретит ему и зелья варить? А потом привяжет к кровати в подвале (в воображении Поттера все маньяки творили свои дела в подвалах) и… сделает с ним что-то страшное (а вот тут воображение дало сбой: Мальчик-Который-Знал-Волдеморта-Близко-И-Неоднократно сомневался, что еще есть что-то, способное бывшего Пожирателя смерти напугать), но все же… Все же. Осознание повисшей над Снейпом опасности, помноженное на собственную мгновенно вспыхнувшую ненависть к спутнику зельевара, медленно и неуклонно превращалось в идею-фикс. Поняв всю серьезность ситуации, Гарри сначала от удивления выпучил глаза, один из которых все еще дергался, а потом задумчиво пожевал нижнюю губу и кивнул сам себе. Снейпа надо спасать. А у кого еще на поприще спасения такой богатый опыт, как у него? Только у самого профессора, но он не в счет. Поттер прищурился, внимательно осмотрел Блондина еще раз и пришел к неутешительному выводу: голыми руками он спутника Снейпа не возьмет. Действовать надо хитростью. Повторно кивнув, Гарри расправил плечи, выкатил грудь колесом и презрительно хмыкнул (этот мерзкий звук он позаимствовал из арсенала Малфоя-младшего), демонстрируя врагу, что понял все его уловки. Враг был впечатлен, и Поттер, довольный собой, пошел к друзьям, стоящим неподалеку. Правда, он не совсем понял, что Блондин имел в виду, когда спрашивал у Снейпа: — Это его так на войне контузило? Но, кажется, сам профессор вполне осознал, что хотел этим сказать Стивенсон, потому что Гарри впервые в своей жизни услышал его смех. От шока он застыл, резко развернулся и с перекошенным от недоверия, паники и благоговения лицом смотрел на запрокинувшего голову назад и раскатисто смеющегося зельевара. — Мерлиновы подтяжки! Гарри, его что, отравили? — вдруг раздался слева пораженный голос Уизли. — Не говори глупостей, Рон, Снейпа невозможно отравить, — справа мгновенно возмутилась подошедшая Гермиона. — Может, на него так алкоголь влияет? — Он еще не пил, — уверенно заявил Гарри, щипая себя за руку. — Тогда это кто-то под обороткой. Снейп не может добровольно смеяться. С этим хоть все согласны? — продолжил Рон. Гермиона слабо кивнула. А тем временем в голове у Гарри уже созрел план. — Ему нельзя ничего давать пить, — уверенно сказал он. — Тогда через час, если он останется собой… — …и не умрет, — дополнил Рон, видимо, все еще придерживающийся версии с отравлением. — И не умрет, — согласился, мысленно содрогнувшись, Поттер, — мы поймем, что это он сам. Но я думаю, что это не оборотное, а амортенция. — Да кто в своем уме будет Снейпа привораживать? — Уизли эмоционально всплеснул руками и разве что пальцем у виска не покрутил. — Рон! Не говори так, Гарри же… — А Гарри у нас как раз не в своем уме, — рядом материализовались близнецы и одинаково задорно улыбнулись. — У него вон даже глаз дергается. — Да это все из-за этого Блондина, — фыркнул Гарри, прикладывая палец к подергивающемуся нижнему веку и чувствуя подушечкой слабую пульсацию. — Он весь такой… высокий и напыщенный, и высокий, и мутный, и вообще… Снейпа надо спасать. — Гарри, но, может, профессор его любит? — осторожно спросила Гермиона. — Тогда спасать надо Блондина, — здраво рассудил Рон с молчаливого согласия близнецов. И тут заиграла музыка. Снейп со своим спутником, ничуть не смущаясь откровенно пялящейся на них компании, взялись за руки и пошли к той части зала, где вальсировали гости праздника. — Я в деле, — первым отошел от шока Фред. — Такого я пропустить не могу. — У меня есть идея, — решительно взмахнул рукой Герой и со зверской улыбкой оглядел друзей. — Значит, поступим так… Когда указания были розданы, а все уполномоченные лица разошлись по нужным местам, Гарри перевел взгляд обратно на танцующую пару. К слову, полностью внимания он их не лишал — мало ли он отвернется, а этот Стивенсон Снейпа куда-то уведет. Если это, конечно, вообще Снейп, а не один из непойманных Пожирателей Смерти, решивший всем отомстить. И кстати об этом, когда мелодия подошла к концу, профессор мягко отстранился от обнимающего его Блондина (слава Мерлину, что скрип зубов Гарри им был не слышен), и они отправились к фуршетному столу. Гарри огляделся, убедившись, что его «агенты» стоят на нужных местах, дабы предотвратить все, что упустит он, и помчался вперед сквозь толпу. Когда он подбежал к Снейпу, тот как раз собирался глотнуть шампанского из бокала, а, на непредвзятый, абсолютно объективный и нисколько не замутненный ревностью взгляд Гарри, Стивенсон слишком уж подозрительно пялился на него в этот момент, так что пришел его час спасать Снейпа. И он с круглыми от страха за своего профессора глазами выставил руки вперед и со всей скоростью налетел на Снейпа, попытавшегося в последнюю секунду отойти с его траектории движения, расплескав шампанское на себя, самого Снейпа и пол, а затем, по инерции, не сумев остановиться, влетел на стол, и красочно приземлился лицом в блюдо с бутербродами. — Поттер! — закричал за его спиной Снейп, Гарри мгновенно и очень неловко попытался вернуться в вертикальное положение, повалив чудом оставшиеся в целости бокалы, и как можно невиннее попытался посмотреть на зельевара снизу вверх. Он надеялся, что щенячий взгляд, каким время от времени с успехом пользовалась Джинни, его, кстати, и обучившая, поможет растопить сердце разгневанного профессора. — Какого черта вы творите?! Я всегда знал, что вы непроходимый тупица, а в вашей голове вместо мозгов прыгают каракатицы, но я надеялся, что у вас хотя бы спинной мозг еще способен функционировать и верно перемещать в пространстве. Но… Увы, видимо, Снейпу никто прежде не сообщал, что от такого взгляда нужно таять и прощать, а не вот это вот все. Хотя, может, икринка, прилипшая к кончику его носа, испортила весь эффект? Гарри глубоко вздохнул, отключаясь временно от реальности, и через какое-то время с удивлением обнаружил, что Стивенсон спокойно приобнимает присмиревшего Снейпа за талию и что-то ему тихо говорит. Чертов Блондин. Он же понимает, что это война? Гарри прищурился и с вызовом посмотрел на своего нового Врага-номер-один. Никто не смеет привораживать, отравлять или (тем более) влюблять в себя Северуса Снейпа! Это только его, Гарри, прерогатива! Это его Снейп, пусть тот пока с этим не особо-то и согласен и, может, даже не осведомлен, но Снейп его, и Блондину к концу вечера придет конец. Поттер оскалился, развернулся и пошел к Рону, решив, что стоит посоветоваться по поводу дальнейших действий. Через пару шагов он, правда, вспомнил, что спускать глаза со Снейпа нельзя, и лихо повернулся на пятках, моментально находя взглядом изрядно раздражавшую его парочку и идя спиной вперед. Долго он не прошел: буквально спустя несколько секунд он запнулся о собственную мантию и с громким криком начал заваливаться назад, лихорадочно размахивая руками в бесплодных попытках восстановить равновесие. А потом голова взорвалась болью от столкновения с полом, и мир погас. — Кретин, малолетний недоумок, чертов идиот, да когда же у тебя уже мозги появятся, — невнятно бормотал кто-то над ним. Ну… кто-то очень знакомый и о-очень долгожданный, и Гарри зажмурил и без того смеженные веки, не желая расставаться со сладостным голосом и подольше оставаться в блаженной тьме, наслаждаясь им. — Я знаю, что Вы уже очнулись, мистер Поттер, вы даже притворяться не научились за двадцать лет своей жизни. Мерлин мой, почему я всегда должен вас спасать? Когда наконец-то вы сможете существовать без чьей-либо помощи? Даже Лонгботтом способен не покалечить себя, пока поблизости нет котлов, а для вас даже нахождение в вертикальном положении предоставляет бесчисленное количество опасностей. Гарри недовольно открыл глаза и с удивлением обнаружил, что он не просто слышит голос Снейпа, он лежит на его коленях, и от этого его сердце вдруг забилось так сильно, что он весь завибрировал от резких и быстрых ударов в грудь. Он приоткрыл рот, потому что вдруг резко стало не хватать воздуха, и губы пересохли после буквально нескольких судорожных вздохов. Гарри зачарованно смотрел на перевернутое лицо Снейпа над собой, и где-то на краю сознания забрезжила странная мысль, что он сейчас воспарит над землей и ударится лбом об нос Снейпа, и обязательно разобьет его, а потом будет аккуратно обрабатывать раны, и наверняка сможет его поцеловать… — Да что с вами такое?! — взорвался криком профессор, и Гарри пришлось вернуться на землю из своих мечтаний. — Не могли же вы получить сотрясение мозга, в самом-то деле, Поттер! — Мог! — с жаром ответил Гарри, не особо вникая в смысл вопроса. — Я ради вас все могу. Если это, конечно, вы, а не какой-нибудь Пожиратель Смерти, который хочет тут всех убить. Бровь Снейпа взлетела вверх, и Поттер затих, зачарованный количеством внимания, уделяемого ему одному. Внезапно на лоб опустилась прохладная ладонь, и он зажмурился от удовольствия одним глазом (вторым он продолжал следить за профессором, выполняя свой долг). — Не могу судить о здравости вашего мышления, Поттер, оно всегда было у меня под большим сомнением, но сейчас вы бьете рекорды. У вас голова болит? Тут Гарри честно задумался, правда не о самом вопросе, а о том, какой ответ сможет продлить его блаженное возлежание на коленях зельевара, но сам процесс мысли был налицо, что дало ему кое-какую фору. Вариантов, кстати, было немного: 1) да — но тогда Снейп может просто отправить его в Мунго, а сам продолжить ублажать Блондина; 2) нет — тут профессор определенно стряхнет его с себя и отправит мантию на обеззараживание; — Не знаю, — осторожно ответил Гарри последнее, что пришло в голову, потому что реакцию на такой ответ он предвидеть не мог. Впрочем, кажется, у Снейпа тоже были определенные проблемы с идентифицированием эмоций: он поднял обе брови (хотя до этого Гарри искренне считал, что они у него исключительно индивидуально функционируют) и промолчал. Нет, серьезно, Снейп промолчал, а это означало что-то грандиозно ужасное и ничего хорошего точно не предвещало. Так что Гарри задал закономерный вопрос: — А у вас ничего не болит? — и видя замешательство на перевернутом лице профессора, доверительно добавил: — Мы думаем, что вас отравили. Или приворожили. Если это вы вообще, хотя не думаю, что кто-то сможет так достоверно передать ваши брови. Упомянутые брови Снейпа так и не опустились с предыдущего раза, а вот ноздри начали раздуваться, вбирая воздух, да так сильно, что захоти — Гарри и волоски внутри смог бы подсчитать. Но он не захотел (по очевидным причинам). А Снейп тем временем наконец надулся до масштабов гигантского надувного мяча (у Дадли был такой в детстве, с рожками) и выдал: — Да что в вашей голове творится, Поттер?! «Что-что, любовь», — недовольно пробурчал про себя Гарри и заерзал на твердых коленях, устраиваясь поудобней. И это был провал, окончательный и бесповоротный. Каюк. Финиш. Крышка. Хана. Амба. Трындец. Пиз… хм. В общем, до Снейпа вдруг дошло, в какой позе они находятся, и он начал предпринимать активные действия по восстановлению своего статуса кво и спихиванию Гарри на пол, чему последний, конечно, не обрадовался. — Отцепитесь от меня, — прорычал профессор, пытаясь отодрать пальцы Поттера, внезапно (и намертво) вцепившиеся ему в брюки. — Какого Мерлина с вами сегодня происходит? Как будто это доброе (без физической расправы-то) ворчание могло заставить его добровольно уйти из личного пространства зельевара. Так бы они и боролись безрезультатно дальше, но тут в игру вступил фактор Икс. Белобрысый фактор Икс, который вдруг схватил Поттера за запястья и дернул вверх с такой силой, что голова закружилась и весь мир поплыл. А когда беспорядочное вращение перед глазами Гарри замедлилось, он с удивлением обнаружил огромную такую толпу из всех приглашенных, кружком обступившую их теплую компанию и с интересом наблюдающую за представлением. Где-то там крутились и рыжие головы близнецов, сто процентов принимающие ставки, Гарри на миг даже отвлекся, подумывая поучаствовать в тотализаторе и прикидывая, насколько это честно. Выходило, что не особо. — Спасибо, Роджер, — раздался рядом голос Снейпа, и Поттер мгновенно переключился на новоявленную парочку. Вот когда этот Блондин успевает? Профессор же только минуту назад Гарри в почти объятиях укачивал, а теперь снова с этим гадом сюсюкает. Да он даже его по имени называет! Если б зельевар вдруг сумел произнести «Гарри» и не умереть, то сам Гарри точно схватил бы инфаркт-другой. Поттер сощурился, обдумывая план следующего сражения, он сам себе напоминал Доктора Кло с его искрометным: «В этот раз ты победил. Но мы еще встретимся!», он мысленно зловеще потирал руки, представляя, как Снейп бросает своего Блондина и прыгает к нему в объятья, а потом они валятся на пол и целуются, а пот… — Гарри! — вдруг очень громко отдалось у него в правом ухе, и Поттер рефлекторно подпрыгнул, осматриваясь вокруг. Оказалось, что рядом стояли Рон с Гермионой и недовольно на него смотрели. — Что? — Ты зачем ему сказал, что мы знаем про оборотное? — возмутился Рон. Гарри в замешательстве почесал нос, краем глаза следя за Снейпом и его златокудрым хвостом. — Не знаю, — честно ответил он. — Просто он был такой понимающий, родной, знаешь? Мне ужасно захотелось все ему рассказать. Рон глубоко вздохнул и легко ударил себя по лицу ладонью. Гермиона ограничилась с трудом сдерживаемой ухмылкой. — Ла-адно, Гарри, теперь мы берем дело в свои руки, — сказала она. — Смотри и учись. И вот, знаете, учиться было чему: подвиг Гарри с перевернутым столом и падением в обморок можно считать детскими трюками. Грейнджер же играла по-крупному. Только ей могло прийти в голову избавиться от влияния действия оборотного/яда/амортенции самым прямым путем — и через минуту близнецы уже аппарировали за рвотным. А сама она осталась уговаривать Гарри дать Снейпу бокал с шампанским, куда она и планировала налить эту дрянь. Переговоры шли не то чтобы хорошо…. Откровенно говоря — плохо. И самая большая сложность заключалась даже не в том, чтобы убедить Поттера, что вывернутый наизнанку Снейп не возненавидит его еще сильнее (наверное, не стоило использовать аргумент: «дальше некуда»), а будет даже благодарен, сколько в том, чтобы отговорить делать это Рона, который то и дело прерывал дипломатичный, размеренный спич Гермионы криками «Я могу!», «Давайте я?», «Всегда мечтал отравить этого гада!». — Гарри, ты понимаешь, что если это будет кто-нибудь из нас, Снейп заподозрит неладное и не станет пить? — А меня не заподозрит, чтоб меня Моргана… — Рон! — Пусть Рон идет! Гермиона тяжело вздохнула, сдерживая желание дать подзатыльники этим двум остолопам. — Гарри, ты постоянно крутишься около Снейпа, он даже не обратит внимание… — Да он меня убьет, как только его перестанет… — Ну можно я пойду-у, — заканючил Рон, почти подпрыгивая от желания. Вдруг рядом возникли близнецы с шальными улыбками на лицах. Фред держал в поднятой руке зеленый флакон с жидкостью. Джордж громогласно продекламировал: — Прими наш скромный дар, о великая Гермиона. Даже Салазар Слизерин не смог бы придумать план отвратнее. — А кто будет Снейпа травить? — тут же спросил Фред. — Гарри, — уверенно ответила Грейнджер, тряхнув копной волос в кивке. — Герои трудностей… — …не боятся! — закончил за брата Джордж и подмигнул сложившему на груди руки Поттеру. — Правильно, Гарри. Теперь не ты за ним бегать будешь, а он за тобой. — Правда, чтобы убить, но это мелочи, — добавил Фред, и торжественно вручив флакон с зельем Гермионе, близнецы умчались за шампанским. — Я не пойду! — тут же хмуро сказал Гарри. — А говорил, что любишь… — Гермиона вздохнула, опуская глаза в пол. Гарри сначала плотно сжал губы, чтобы сдержать подтвержающий вопль, предчувствуя своей героической задницей ловушку, но чувство справедливости было сильнее. — Люблю! — воскликнул он и тихо чертыхнулся. Гермиона довольно улыбнулась. — Тогда разве ты не хочешь, чтобы он поправился? А если это оборотка, тогда и вовсе плевать, что… — А если нет? Гермиона, я за ним три года бегал, а сейчас… — А сейчас ты спасаешь его, как он всегда спасал тебя! — А давайте я, а? Я, может, всю жизнь мечтал об этом, — настаивал Рон, дергая Гермиону за край мантии. — Черт с вами! Я это сделаю! — Шампанское прибыло! Твое последнее слово, Гарри? — Я вас всех ненавижу! — …зато искренне, — пожал плечами Фред, а Джордж одобрительно поднял большой палец. — Гермиона, ты уверена, что это твое модифицированное рвотное сможет вывести недавно принятые зелья из организма? — решил уточнить Гарри, смотря, как подруга щедро выплескивает странную жидкость из флакона в шампанское и аккуратно размешивает пальцем. — На волшебниках эксперименты пока не проводились, но в теории все безупречно! — радостно ответила она, передавая Поттеру бокал. — Не подведи нас, Гарри! Гарри вздохнул, ничего не ответил и медленно поплелся к парочке, на ходу придумывая, как заставить Снейпа выпить шампанское и заодно мысленно прощался с его такими милыми уничижительными ухмылками. А как он любил называть его идиотом! Или вот еще, помните, этот его взгляд, так и намекающий, что профессор готов растерзать его на месте, и если бы не Альбус… Да… А теперь что будет? Унылая Авада Кедавра? Круцио вместо рукоприкладства? «Вы мне глубоко безразличны»? Или Снейп просто будет накрываться дезиллюминационным заклятием и его игнорировать? Гарри уже почти повернул назад, решив плюнуть на все, но в дело вмешалась судьба. — Мистер Поттер! — радостно воскликнул Блондин, призывно размахивая рукой, так что Гарри просто пришлось с очередной фальшивой улыбкой подойти к парочке. — Как вы себя чувствуете? — Со мной все хорошо, — недовольно ответил Гарри и перевел виноватый взгляд на Снейпа. — Профессор, я вам сегодня весь вечер испортил, даже шампанское выпить не дал, так что я решил… Вот, это вам, — и протянул проклятый бокал вперед. Бровь Снейпа привычно взметнулась вверх. — По-вашему я сейчас должен вас простить и рассыпаться в благодарностях? — Нет, но… — Я не пью шампанское, Поттер. Глаза Гарри округлились. Не пьет? Да он чуть амортенцию залпом не выдул! Если б не его спасательные усилия, Снейп бы уже со своим Блондином творил бы Мерлин знает что. И никакой благодарности! — Он шутит, мистер Поттер. Ваши извинения приняты, давайте я возьму, — вступил в диалог Блондин, протягивая руку, но Поттер был настороже и отдернул бокал так резко и быстро, что часть жидкости выплеснулась на пол, немного забрызгав их туфли. — Поттер! — тут же прорычал Снейп, сверля его убийственным взглядом. — Я шампанское принес вам, а не ему! — обиженно пробубнил Гарри, боясь даже смотреть на зельевара. — Отдайте его Роджеру и идите уже, куда шли. — Нет! — Поттер вскинулся, с ужасом представляя, что может случиться. — Оно ваше! — Вы так настойчиво мне предлагаете, что это становится подозрительным, — размеренно произнес Снейп. — Надеюсь, там хороший яд, мистер Поттер? Глаза Гарри максимально округлились, и он судорожно замотал головой, самому себе напоминая Добби на втором курсе, не хватало только самоизбиения о какой-нибудь странный предмет. — Я бы ни за что не подлил вам яд, профессор! — абсолютно искренне воскликнул он, и Снейп, кажется, даже поверил. — Ну давайте мне сюда ваше шампанское, — хмыкнул зельевар и, приняв от радостного Гарри бокал, немедля передал его своему спутнику. — Ну что, Поттер, ваш долг выполнен, можете идти. Но Гарри его уже не слушал, теперь все его внимание было сконцентрировано на Блондине, подносящим ко рту бокал. В мозгу Гарри будто что-то замкнуло, и теперь все виделось как в замедленной съемке. И чувствовалось так же: желудок не просто сделал сальто и ухнул вниз, он ме-е-едленно сделал сальто, давая ощутить каждый миллиметр своего движения и так же неторопливо падал вниз, кажется, даже крича что-то оскорбительное по пути. Но у Гарри все еще оставался мизерный шанс выкрутиться из этой истории: толкнуть руку будущей жертвы модифицированного рвотного, расплескивая содержимое на дорогущую мантию. И он бы так и сделал, если б не мысль, что тогда Снейп может просто аппарировать с Блондином домой и продолжить вечер вдвоем, но разве Поттер мог это допустить? Нет, конечно не мог. Так что он бессильно наблюдал за тем, как Блондин делает глоток, как дергается его кадык, как выпячиваются через пару секунд глаза, а потом — как спутник зельевара срывается с места, бежит в центр зала, прикрывая рот ладонью, сгибается пополам и аппарирует. — Нехорошо вышло, — раздался в наступившей тишине задумчивый голос Гермионы, и тут же рядом, прямо над ухом: — Поттер!!! — взорвался Снейп. Гарри вжал голову в плечи, смиренно готовясь принять все кары Снейповы, но тот убивать не спешил. — И что это значит, Поттер? — Может, у него аллергия? — предположил Гарри, принимая максимально невинный вид, не вытаскивая голову на всякий случай и молясь про себя, чтобы Снейп хоть на этот раз купился. Но зельевар глубоко вдохнул, поскрежетал зубами и тяжело выдохнул. — Что вы от меня хотите, мистер Поттер? На этот раз Гарри был готов придумать идеальный ответ, но не успел. — Чтоб вы ему вставили! — радостно завопил кто-то из толпы странным писклявым голосом, и Гарри был готов поклясться чем угодно, что у этого кого-то рыжие волосы и есть брат-близнец. Толпа загомонила, хихикая. — Что? — голосом Снейпа можно было айсберг заморозить, настолько он превышал все ранее известные минимумы. — Он вас любит, профессор! — на этот раз вмешалась Гермиона (не то чтобы Гарри был от этого счастливее). — Это правда, Поттер? — Э-э-э, ну вставить — слово довольно грубое, может, если… — Я имею в виду то, что сказала мисс Грейнджер, — нетерпеливо перебил его Снейп, и Гарри недоуменно на него посмотрел, на секунду даже забыв о придумывании мучительной казни для одного из клана Уизли, а потом кивнул. — Ну да, я думал: вы знаете, — сказал он и тут же об этом пожалел. Глаза Снейпа налились кровью, крылья носа раздулись, край брови начал нервно подергиваться, и Гарри впервые в своей жизни настолько отчетливо осознал близость своего конца, да еще и под чьи-то неловкие аплодисменты. Ну кто хлопает в такой момент? Он громко сглотнул и начал медленно отступать. — Поттер, — прорычал сквозь стиснутые зубы Снейп, игнорируя всех окружающих. — Идите сюда. — Не-а, — Гарри покачал головой, не забывая уходить назад, и тогда профессор начал наступление. Через десяток шагов, Поттер наткнулся на стол, нырнул под него и вылез с другой стороны. — Вы не сможете убегать вечно, — Снейп оперся на край стола, сверля его замутненным гневом взглядом. Подумать только, и это все из-за какого-то признания. Гарри даже на секунду пожалел, что он не один из зевак в толпе, радостно наблюдающих уже которое представление за вечер. — Вы плохо меня знаете, профессор! — ответил Гарри, с опаской наблюдая, как зельевар обходит стол. — О, мистер Поттер, как оказалось, я вас совсем не знаю, — продолжал наступать Снейп. И рано или поздно это должно было случиться — Гарри уперся лопатками в стену. Профессор неумолимо приближался с самым зверским выражением лица, которое когда-либо гриффиндорец видел за всю свою насыщенную жизнь. Когда до смерти оставались последние мгновения, Гарри решил ни за что не закрывать глаза, чтобы Снейп был последним, что он увидит. И когда профессор схватил его за грудки и резко дернул вверх, Герой смиренно повис в железной хватке и уже планировал, что скажет родителям и Сириусу о своей великой любви, когда они встретятся на небесах, да так увлекся, что поцелуй застал его врасплох. По толпе пронесся задушенный вздох, послышалось два разудалых свиста и совет: «Используй язык, как мы тебя учили, Гарри!». И кажется, только это и смогло уверить Поттера в реальности происходящего. Все-таки есть на свете справедливость! Горячие губы Снейпа накрыли его собственные с таким жаром, на который способен только человек, всю жизнь испускавший исключительно холод и копивший тепло годами. Язык профессора ворвался в его рот на пару мгновений, едва успев обласкать, и тут же испарился. Снейп оторвался от него и злобно прорычал: — Откуда я должен был знать, если вы не говорили, Поттер?! — Ну это же очевидно, — жалобно промычал Гарри, смотря на заветные губы и думая, как бы исхитриться вырваться из рук Снейпа и поцеловать его самому. — Я вас когда-нибудь точно убью, — прошипел тот, а потом мир вдруг сжался, дышать стало нечем, и через секунду они уже стояли в темной комнате, и последний осмысленный вопрос, который сумел задать Гарри был: — А свадьба у нас будет?