Томми.

— Я кое-кого ищу... В первые мгновения Мартин хочется рассмеяться, мол, что за утирок к ней посмел подойти с таким нелепым вопросом? Если нужно кого-то найти, для этого есть директор и секретарь. А потом на нее накатывает такая печать, как только их взгляды пересекаются... Глаза карие, наполненные мудростью и багажом тяжкого жизненного опыта, хотя с виду пацану ну семнадцать от силы. Уже по одному акценту можно понять, что он не отсюда, не из этих мест, а по тщательно (нет) скрытой боли можно сделать вывод, словно он даже не из этой вселенной. Лидия Мартин почему-то не поступает — с новичком? — так, как обычно, показывая ему, кому дорогу точно переходить не нужно. Кажется, этому парню действительно нужна помощь. Поэтому Мартин вынимает из шкафа свою человечность, смягчается во взгляде и спрашивает тихо: — Я знаю здесь каждого. Кого конкретно ты ищешь? Ты новенький, кстати? Почему-то он располагает к себе. Не особо болтливый, внимательный, изучает взглядом учащихся в Бейкон Хиллс Хай. Светлые волосы, как спелое пшеничное поле, высокий, долговязый, с мелкими шрамами на коже, словно получил их где-то в бою. — Не совсем... Меня... Меня зовут Ньют... Наверное. Наверное? Этот мальчик не уверен в собственном имени? — Так меня звали, когда я встретил своего Томми. Томми. Что-то внутри у Лидии сжалось от того, с какой тоской и сожалением Ньют это произнес. Этот Томми, должно быть, многое для него значил... Слишком многое. Как сейчас для нее тоже кое-кто значит. — А я Лидия Мартин. Так кого ты ищешь, Ньют? Кажется, уголки его губ на хмуроватом лице растягиваются в призрачной тени улыбки. — Я не знаю, как его зовут теперь... Скорее всего, его заставили забыть свое имя и принять новое... Когда-то он был Стивеном, потом моим Томасом. А потом нас разъединили... Его у меня забрали. Дженсен и Ава Пэйдж устроили новое испытание нам, посчитав, что Лабиринт и Топка не дадут никакого эффекта, — Лидия, при своем высоком уровне IQ, ни слова не понимает из того, о чем он говорит, но по тону его голоса это является чем-то важным, и Мартин в жизни видела достаточно, чтобы начинать верить даже в рождественских эльфов. Голос Ньюта кажется убедительным, поэтому она понимающе и сочувствующе кивает ему головой. Здесь понятно одно: его разлучили с любимым человеком. Никто не имеет права разъединять людей с любимыми. — Как он выглядит? — Кажется, у него были темные волосы и глаза янтарно-карие... Я не помню деталей, мне стерли о нем память... Стерли память? Этот Ньют определенно странный. Выглядит так, словно на нем опыты ставили. Но Мартин старается не придираться, лишь помочь, чем сможет. — А еще я помню его руки... Сильные и красивые руки. — На кого он был похож? — Э, он был похож на... — Хэй! — появление третьего человека в их маленькой компании словно кожу ветром обдувает. Третий человек в их компании целует Лидию в щеку, приобнимая ее сзади. — Я по тебе скучал, малыш... У Ньюта перехватывает дыхание. Темные волосы, светло-карие и живые глаза, сильные руки, родинки на лице... — Томми... — шепчет на выдохе. — Прости, что ты сказал? — переспрашивает третий человек. — Нет, я Стайлз. Насколько я знаю. Это его Томми. Которого теперь уже зовут Стайлз. Смеется так же. Разговаривает тем же голосом. Но взгляд смотрит по-чужому. "Ньюта" из него вырвали с корнем. "Ньюта" в нем больше нет. В нем уже нет ничего, что делало бы его Томасом. Теперь он поглощенный школой и отношениями парень. Теперь он С т а й л з. — Стайлз, это Ньют. Я помогаю ему найти кое-кого... Ньют замечает это сразу. По одному лишь взгляду, по прикосновению его руки к ее. В л ю б л е н ы. — Та-а-ак, Томми, я так понимаю? — он болтливый, он неугомонный и инертный, чуть более доброжелательный и общительный, чем был Томас. Ньют смотрит на него, не отрывая глаз, это заметно. — Я бы с радостью помог тебе, Ньют, но я не знаю никакого "Томми". Или Томаса. Может, это кто-то из средних классов? Нет. Ньют его уже нашел. [Его] Томми тут, прямо перед ним. [Не] его Томми. — Мы бы с радостью помогли тебе, — она поддерживает все слова Стайлза, крепче перехватывая его руку. Ньют видит, ему не нужно слов. Этот "Стайлз" глубоко затерялся в ней. Лидия Мартин находиться где-то на самом дне океана под названием "Стайлз". — Думаю, я ошибся... — Ньют едва ли выдавливает из себя грустную улыбку. Стайлз смотрит на него и не узнает. Может, он вовсе и не его Томми. Ньют смутно помнит Томаса. Какие-то определенные черты. Его словно никогда и не существовало в жизни Ньюта. Может, он его вообще придумал? Будто всегда был Стайлз, принадлежащий не ему. Принадлежащий ей. И это кажется таким правильным... — Ладно, эм... Спасибо вам за помощь, ребят... Этот его акцент в словах четко подчеркивает то, что он не отсюда, не из этих мест, будто даже не из этого мира. Странный, бледный, как привидение, хмурый, загадочный и грустный, как дождливое небо. — Ты обязательно найдешь своего Томми. Я в это верю. Ньют поднимает на Стайлза взгляд в последний раз. Уже нашел своего Томми. Но Томми он уже больше не нужен. Его Томми любит Лидию так же сильно, как когда-то любил его. Ньют не должен разрушать их счастье. Ньют не должен. Так нельзя. Его у него забрали, стерли все, что могли. И сейчас его Томми — кто-то другой. С т а й л з. Не его Стайлз. Её Стайлз.