Можно ли?..

Дым табачный воздух выел. Комната – глава в крученыховском аде. Вспомни – за этим окном впервые руки твои исступленно гладил. Сегодня сидим вот, сердце в железе. День еще – выгонишь, может быть, изругав. В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав.

Как обычно. Третий этаж. Массивная дверь из тёмного дерева. Два поворота ключом против часовой стрелки. Маленькая прихожая. Ставлю пакеты с покупками на пол, устало выдыхаю. —Я дома!—сквозь улыбку кричу я куда-то вглубь квартиры. Снимаю плащ, разуваюсь. Останавливаюсь перед зеркалом, поправляя растрепавшиеся пепельные волосы. Ещё пару секунд рассматриваю своё отражение и резко хмурюсь. «Весь день на работе был. С утра не виделись, а он до сих пор сидит там где-то в глубине квартиры. Неужели снова…» Судорожно соображая, быстрыми шагами направляюсь к нашей спальне. Резко останавливаюсь перед дверью. Слышу женские стоны с придыханием, слабое поскрипывание кровати. Снова… И вроде сердце от волнения предательски быстро забилось где-то в районе желудка, и дыхание замерло, да сразу же как-то и отлегает. Не впервые... Сломленные дрожью руки не хотят попадать в рукава плаща; комок в горле никак не хочет исчезать; зубы всё не хотят перестать нервно жевать нижнюю губу, пока не прокусят её до крови. А теперь с точностью да наоборот. Лестничная клетка. Два поворота ключом по часовой стрелке. Быстрым взглядом окидываю входную дверь. Лестница. Второй этаж…Первый…

Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась. Все равно любовь моя – тяжкая гиря, ведь висит на тебе, куда ни бежала б. Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

Бросаю взгляд на окна нашей квартиры. Закуриваю, рассматриваю посеревшее осеннее небо. Центральная улица города. Толпа…Толпа… И я в её эпицентре. В самой её гуще, в самом центре суеты. Кто-то спешит с работы домой, парочки прогуливаются за ручку, семьи, подростки… На автобусной остановке кто-то ругается, где-то кто-то смеётся, и всё это вперемешку с гулом машин. Выбрасываю в урну сигарету, не докурив. Снова возвращаюсь в поток толпы. Холодно. Прячу озябшие руки в карманы, укутываюсь носом в шарф. Кто-то пробегает, задевая меня плечом. А толпа расступается, пропуская этого «кого-то»… Такие покорные людишки… А меня злость пробирает. Не люблю уступать в чём-то кому-то. Пусть такой пустяк будет примером. Но злость мгновенно исчезает, тихо матерюсь и снова кутаюсь в шарф.

Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых. Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем.

Интересно, а в этот раз какой будет исход ситуации? И вообще, сколько раз это повторялось? Приводит каких-то шалав к нам в квартиру, трахает, потом слёзно упрашивает простить его. И так уже несколько раз. «Неужели тебе не хватает меня? А? Что тебе ещё нужно? Секс—пожалуйста. Готовлю, убираю в доме—пожалуйста.»—каждый раз говорю я ему. Когда мы будем спокойно жить? Когда?.. Когда я смогу умиротворённо вздохнув, положить голову к нёму на плечо, в то время как мои мысли не будут заняты ничем отвлечённым? Когда я перестану курить столько много? Когда наступит время, где не будет никакой нервотрёпки?

А мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени. И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.

Думается, расстанемся, и спокойно всё будет. И курить я стану меньше, и нервные клетки как-нибудь да восстановятся… Да не хочу я просто. Просто напросто не нужен мне никто другой. И прощать я буду ровно столько, сколько нужно будет. И наивно верить буду в «Гокудера, честно, это в последний раз.»

Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег, И суетных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек… Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша? Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг.

И вся эта история повторялась раз пять. Я просто приходил, заставал его в постели с очередной, уходил, а потом возвращался спустя пару часов. И раз пять я слышал его излюбленное «Так больше не повторится». Я утратил былую гордость. Превратился в тряпку. Прощаю его за всё. Он сумел меня привязать к себе. Сначала он за мной бегал, а я посылал куда подальше. Теперь я бегаю за ним, а он… И, вроде, вид виноватый делает, так искренне говорит, потом замечает мой погасший взгляд, целует в висок, обнимает, тихо смеётся… «Ну что ты… Перестань.»— сквозь смех говорит он, а я только устало улыбаюсь. Я утратил былую гордость… Я превратился в тряпку… Смотрю на наручные часы: «прогуливаюсь» уже почти полтора часа. Как-то возвращаться не хочется… Если мне не изменяет память, то в последний раз всё это происходило с пол года назад. И тогда он буквально на коленях вымаливал прощения. Хотя, думал я, зачем ему на колени было становиться, и так знает, что прощу. И тогда он пообещал, что это действительно никогда не повторится. Но есть одна мысль, которая мне вряд ли когда-нибудь даст покой. Я ведь его заставал всего несколько раз. Что, собственно, даёт гарантию, что он изменил мне всего лишь несколько этих раз? Я же не весь день рядом с ним. И в этот момент грусть вязкой чёрной желчью растеклась по груди, обдавая жаром. Стало гаже раз в сто, чем было гадко до этой минуты… От мыслей меня отвлекает противный писк мобильного. «Ямамото…Хм…». Поднимаю трубку. —Алё,—устало выдыхаю я. —Гокудера…Я, я… Прости,— не находя подходящих слов, глупо мямлит. —Ты же обещал. —Прости…—чуть слышно шепчет в трубку. Нажимаю на «сброс» и прячу в карман мобильный. Разворачиваюсь посреди улицы, направляюсь к дому. И думаю… Сколько нужно времени, чтобы вновь начать доверять человеку? И…разве можно когда-нибудь вернуть доверие, однажды утраченное полностью?.. Можно ли?..