Зайчик и Арсений-пидорас-пидорасович

Антон поездки любил. Купить билеты подешевле, собрать чемодан не особо важных и нужных вещей, обшарить интернет в поисках развлекательных выставок и крутых баров — что может быть лучше? Просто замечательно трястись на верхней полке плацкарта, а после с ощущением полного удовольствия выйти на многолюдный перрон и раствориться в шумящей толпе. Никакого сарказма, Антон это чуть ли не обожал. А то, что происходило сейчас, Антон точно не любил. Скорее даже ненавидел. Спускаться с трапа самолета вслед за своим начальником после полета в бизнес-классе, где вокруг вас вились фотомодели в откровенных костюмчиках стюардесс. («Дамочки, застегнитесь, сейчас ваше добро точно выпадет!» — думал Шаст и отворачивался к иллюминатору, за которым открывался чудесный вид.) Кто, скажите мне, от такого откажется? Антон Шастун — вот кто! Да, Антон работает секретарем в довольно крупной фирме у одного заносчивого засранца, требующего обращаться к нему «Арсений-мать-его-пидорас-пидорасович». Но так Шастун обращается только в мыслях, в остальных же случаях сдержанное «Арсений Сергеевич» подходит идеально. Так же, сука, приторно идеально, как сам мужчина: красавец с телом Аполлона, чьи голубые глаза светятся ярче синего неба в солнечную погоду. А еще эта чарующая белоснежная улыбка. Какого черта он до сих пор не нашел себе хорошенькую мадаму, чтобы развлекаться с ней, а не с Антоном? За таким видным богатым мужчиной, несомненно, бегают толпы барышень — бери, не хочу. Но Арсений-извращуга-Сергеевич выбрал себе барышню-секретаря, которая совершенно не отвечает взаимностью. И Антон вам не барышня, да! Мало того, что теперь молодому человеку приходилось терпеть на себе похотливые взгляды начальника, двусмысленные намеки и неожиданные поглаживания ниже поясницы, так он еще и в командировку ездить должен? Нет, нет, лучше уж увольте! — Антошенька, — ласково сказал начальник в тот злополучный вечер перед уходом домой, — надеюсь, ты помнишь, что на следующей неделе мы едем в Питер на совещание. Отказы не принимаются, зайчик. И, нежно хлопнув по щеке секретаря, ушел. Сука!.. Антон очень хотел заболеть, упасть с балкона, попасть под велосипед, проглотить сигарету. Да что угодно, только бы не ехать в чертов Санкт-Петербург. Он прямо нутром чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет. И не прогадал, как оказалось. Сначала все шло довольно неплохо. Из аэропорта они сразу поехали на собрание в один из филиалов компании. Здесь Антон еще ни разу не был, поэтому с детским интересом разглядывал все вокруг и постоянно отставал от Арсения Сергеевича. Ну что такого в том, что он порой бывает рассеянным и легко увлекается новым? Посмотрите только на шикарный вид из окна на двадцатом этаже! Но начальника в какой-то момент поведение секретаря достало, и он, в который раз обернувшись, схватил того за руку и подтянул близко-близко к себе. — Тош, держись рядом, тут слишком много волков, которые захотят сцапать моего зайчика, — грозно прошептал он на ухо, обдавая горячим дыханием. — А я не терплю, когда берут мое. Шастун опешил, округлил глаза до размеров Земли и робко кивнул, когда его руку сжали сильнее. Попов тут же отпрянул и двинулся в сторону конференц-зала, а Антон побежал за ним, стараясь не отставать. За весь тот день Арсений Сергеевич больше не обращал на своего подчиненного внимания, обходясь сухими фразами: «Антон, не забудь записать встречу на понедельник», «Антон, подай сводки за последний месяц», «Антон, забери себе отчет, потом отдашь», «Антон, подай ручку». Шастун даже рта не успевал открыть, как начальник тут же возвращал свое внимание другим людям, мило улыбался и разговаривал о «делах компании». И все просто текли от такого красивого, элегантного и умного руководителя. Особенно дамы — хоть тазики подставляй, гляди, пол сейчас зальют! Они нещадно строили Попову глазки, флиртовали, касались его рук, плеч аккуратненькими коготками. Антон даже поймал себя на шальной мысли, что, будь у него такие ногти, он бы непременно выцарапал ими глаза всем девкам в радиусе десяти километров. Вот знал же, что случится какая-нибудь хрень! Теперь он ревновал ненавистного начальника буквально ко всем. Правда, потом одергивал себя и бил ментальные пощечины, мол «одумайся, парень, это все тот же Арсений-пидорас-пидорасович!». Эффекта хватало на пару минут. Он ведь раньше не замечал, как много внимания уделяет начальник его скромной персоне. И Антон привык к этим странным взаимодействиям, хотя и не придавал им особого значения. А теперь… теперь он почувствовал, какого это, когда твою потребность не удовлетворяют. Когда твою сигаретку курят другие у тебя на глазах, а тебе не дают, нещадно хлестая по протянутым рукам. Вы козел, Арсений Сергеевич, самый настоящий козел! Даже приличным поведением доведете до психушки! К концу дня, а точнее уже ближе к полуночи, после разъездов по культурной столице и безумного количества встреч и разговоров, Шастун почти не соображал, а только бесился от своих новых ощущений и продолжающихся сухих указаний. Поэтому, когда они добрались до отеля и начальник вновь приказал: «Антон, будь в баре, я скоро приду», — тот самый Антон быстро ретировался в свой номер и заперся с четким намерением никуда не выходить ближайшие десять часов. А там уже им на самолет и обратно в Москву, где Шаст сможет спокойно разобраться в себе и вновь ненавидеть придурка-начальника. План провалился так же быстро, как был придуман. Секретарь сходил в душ, надел спальные штаны и улегся в мягкую и теплую кровать, уткнувшись в телефон. День пролетел быстро, но оказался таким выматывающим, что мужчина уже минут через пятнадцать сладко потянулся и закрыл глаза, откладывая гаджет подальше от себя. В ту же секунду в дверь постучались, заставляя Антона вздрогнуть и сильнее укутаться в одеяло. Кто бы то ни был, пусть уходит. Но стук повторился, а потом послышался знакомый голос: — Антошенька, открывай, я знаю, что ты там. Или придется мне кричать и будить всех вокруг. — Отлично выспался, блять, — проворчал мужчина себе под нос, но все-таки вылез из мягкой постели и открыл дверь. — Что вам нужно, Арсений Сергеевич? Рабочий день уже закончился. — Мой зайчик устал? — риторически спросил Попов, нагло протискиваясь в номер и улыбаясь во все свои тридцать два. — А я тут расслабляющее средство принес, — и продемонстрировал бутылку с янтарной жидкостью. — Я не… — Где тут у тебя бокалы? А вот. Чего ты там встал? Иди сюда, выпьем и расслабимся. Начальник протянул Антону один из бокалов, который был найден на полке, и нагло уселся на кровать. И кто тут у кого в гостях? Знаете ли, Арсений Сергеевич, ночь нужна для сна, а не для вот этого всего. — Я не буду, так что… — вновь попытался возразить Антон, игнорируя протянутый бокал и складывая руки на оголённой груди. Арсений перевел взгляд на впалый живот, заметил блядскую дорожку, убегающую под резинку пижамных штанов, и сглотнул. Но похотливого взгляда не отвел. — Зайчик, не заставляй тебе приказывать. Давай по-хорошему. По-хорошему, да? А игнорировать весь день, лизаться со всякими там шлю… девушками, улыбаться каждому встречному, это по-хорошему, ебаный вы Арсений Сергеевич, а? Без проблем. Антон выхватил бокал и под пристальным довольным взглядом выпил все до последней капли. Алкоголь обжег горло и тяжестью упал в пустой желудок, отдаваясь молниями в голове. — Довольны? Теперь можете быть свободны, — грубо огрызнулся Шастун и указал на дверь. Арсений оскалился, облизал губы острым кончиком языка и поднялся с кровати, подходя к секретарю и проводя пальцами по чужой щеке. Его хищная улыбка пугала. Антон дернулся в сторону и звонко ударил по руке начальника, на что тот только вздернул бровь и отошел. — Вы забываетесь, Арсений Сергеевич. Хотите трахаться — идите в бар, там полно легкодоступных девушек, — все так же грубо продолжил секретарь. — Или позвоните одной из тех, кого мы встречали сегодня — они готовы были вам дать хоть там на полу. — Ой, мой зайчик злится, — усмехнулся Арсений и осушил свой бокал. Потом вновь его наполнил и сделал небольшой глоток, попутно доставая телефон из заднего кармана облегающих джинс (очень-очень облегающих — как отметил Антон). — Как скажешь Тошенька. Кому же позвонить? Может Марине, той блондинке с, кажется, третьим размером, как думаешь? Или Оксане? Ох, ее длинные ноги и точеная талия… Арсений перевел игривый взгляд на своего секретаря. А тот был зол. Ой, как он был зол! Ладони сжаты в кулаки, ноздри раздуты, желваки ходят под скулами. И так чертовски сексуален, что Попов застыл с ухмылкой на губах. — Сука!.. Антон подошел к тумбочке около кровати за бутылкой виски, но не успел он коснуться ее пальцами, как чужие руки его грубо нагнули над кроватью, заставляя опереться об нее руками, а в задницу вжались пахом, стискивая пальцами тонкую талию. Антон только успел резко выдохнуть, как в бедра начальника вдруг сзади задвигались, имитируя половой акт, а ловкие пальцы пробежались по животу и коснулись резинки штанов. — Арс… Арсений Сергеевич… — попытался что-то сказать Антон, но с него спустили штаны вместе с боксерами, а чужая рука накрыла вставший член. Мужчина не смог сдержать стона, когда пальцы задели горячую головку, а чужой стояк, все еще облачённый в джинсу, прошелся между двух ягодиц. — Что вы… ах… — Ты такой сексуальный, когда злишься, — прошептал Арсений, нависая над своим секретарем и кусая его в загривок, — Я не смог сдержаться. Антон в ответ только шумно выдохнул и прогнулся в спине, толкаясь бедрами назад. Арсений зарычал и расстегнул свои джинсы. Член так и сочился природной смазкой, требуя разрядки. Мужчина провел головкой между двух половинок, от чего Шастун резко распахнул глаза и промычал что-то нечленораздельное. — Тише, тише, мой хороший, — зашептал Арсений и поцеловал секретаря в загривок, удерживая одной рукой его за талию. — Расслабься. Одной рукой он надрачивал своему партнеру, а пальцами другой растягивал, стараясь доставить больше удовольствия и расслабить. Он не хотел причинять боль своему мальчику, только удовольствие, только желание. И Антон стал подмахивать своими бедрами, сам насаживаться на пальцы, желая вновь попасть по той точке внутри, чтобы получить больше-больше-больше… Руки дрожали, ноги подкашивались, воздуха жутко не хватало. В комнате было жарко, как в Аду. — Ты прекрасен, мой зайчик, — с этими словами мужчина ворвался в горячее податливое тело, заставляя Шаста вскрикнуть и зашипеть от боли. — Потерпи. О боже, как же в нем было узко, и горячо, и хорошо. Попов больше не мог сдерживаться, только вдалбливаться в молодое тело под ним, рычать и стонать. Он схватил мужчину за волосы и потянул на себя, заставляя еще сильнее прогнуться в спине и стонать-стонать-стонать. Он в такт дрочил Антону, надавливая большим пальцем на головку, размазывая смазку по члену и играясь с яичками. — Боже, Арс, — кончая, почти прокричал секретарь, и Арс кончил вслед за ним. Устало навалился на спину Шаста и обнял его поперек груди. Они вместе упали на кровать. Так и лежали, пялились в потолок и не знали, что сказать, пока Антон не решил развеять обстановку, — От этого не уйти, да? Секретарь обязательно должен переспать с начальником. Арсений засмеялся в ответ и повернул голову, сверкая своими восхитительными небесными глазами. И как после такого его можно ненавидеть? Даже в этот раз все через жопу. — В этот раз ты сам виноват, Антошенька. — Да что вы говорите, Арсений Сергеевич! Но это же не я на вас накинулся, — Антон тоже повернул голову с заигрывающей улыбкой на искусанных губах. — Не смог удержаться, зайчик, — и немного с опаской протянул руку, нежно касаясь пальцами щеки. Антон прикрыл глаза, по коже побежали мурашки. — Может, вы уже поцелуете своего зайчика?