Три дня, три ночи

     Кагоме бежала к колодцу-костоглоту, кипя от злости. Нет, она не просто злилась, она была в ярости, в бешенстве!      Девушка внезапно остановилась и подпрыгнула на месте. Шедший мимо крестьянин шарахнулся в сторону от гневающейся мико.     «Наверное, демонов изгоняет», - подумал он. - «Ишь, как руками машет!»      Демонов девушка не изгоняла, хотя в ее теперешнем состоянии один конкретный полудемон был точно виноват. Этот полоумный, придурошный, упертый Инуяша! Кагоме зарычала и топнула ногой. Ну, и что ей прикажете делать?      Нараку был побежден. Камень душ – уничтожен. Воздушная Дыра у Мироку пропала. Монах с Санго наконец-то вместе. Шиппо учится лисьей магии. Кохаку жив и свободен. Кога счастлив с Аяме. Сешемару не достает. Даже в старшую школу она каким-то чудом поступила! Были, правда, в этой безоблачной картине и свои темные пятна: последним усилием Нараку наплодил столько демонов, что они буквально заполонили половину страны. Истреблением этих последышей они и занимались, впрочем, без всякой спешки и суеты. Казалось бы, больше ничто не мешает Инуяше и Кагоме быть вместе. Живи и радуйся! Как же!      Кагоме понурилось и пошла к колодцу, уже не торопясь. Конечно, отчасти в возникших трудностях виновата она. Ладно, прилично виновата. Но… Девушка замотала головой. Нет, нет… она просто… не была готова. Да, именно так! В начале все шло хорошо, даже замечательно, им было так здорово вместе, но в самый решительный момент Кагоме испугалась. От ее испуга запаниковал Инуяша, его паника передалась девушке, и все пошло насмарку. Все случилось быстро, неловко, нелепо и очень больно. Кагоме поморщилась от одного воспоминания. Она даже не предполагала, что будет так больно. Инуяша, увидев кровь, вообще съехал с катушек. Девушка пыталась объяснить, что всё хорошо, но в тот момент она сама себе не верила, а Инуяша не поверил тем более, и в совершенно невменяемом состоянии сбежал. Кагоме призналась сама себе, что их первый раз был ужасен.      Кагоме остановилась и в сердцах пнула камешек. Тогда она проплакала почти целый день. Боль улеглась, в организме появилось странное сосущее ощущение чего-то недоделанного, а Инуяша так и не вернулся. Девушка подождала еще день и сама отправилась в средневековье к непутевому возлюбленному. Вот тут-то и началось то, что послужило причиной её теперешнего состояния.      Инуяша вел себя отвратительно. Он почти всегда так себя вел, но на этот раз сам себя переплюнул. Они словно вернулась к первым неделям знакомства. Грубый, дерганый парень, который может или орать, или обзываться, или вовсе не замечать. Любые попытки поговорить пресекались фырканьем и оскорблениями. На её прикосновения он отвечал шараханьем и сбеганием куда подальше и повыше. На вопросы следовало угрюмое молчание. Девушка решила взять тайм аут. Её заявление об уходе домой было встречено не привычным скандалом, а хмурым взглядом и бурчанием типа: «Ну и катись-катись!». Впрочем, сдаваться Кагоме не собиралась. Просто дома было легче обдумать дальнейший план действий.     Девушка решительно прыгнула в колодец. ***      Если бы в эпоху Сэнгоку существовали танки, крестьяне обязательно сравнили с одним из них беловолосого полукровку. Инуяша в полной прострации бродил по Деревне, сшибая заборы, круша амбары, давя кур, врезаясь в стены домов и совершенно не замечая всего этого. Измученные селяне звали на помощь монаха. Мироку приходил, утихомиривал Инуяшу, но буквально через полчаса все начиналось заново. Лекарство было одно. Кагоме. Но она ушла.      Инуяша чувствовал себя больным. Ему было плохо, хуже, чем после самого серьезного ранения. Он не мог без Кагоме, но и не мог быть с ней. Он себя не контролировал, он причинил ей боль. Инуяша уперся в дерево, впился в кору когтями и тяжело задышал. Кагоме забилась в угол кровати, на её лице слезы, на бедрах кровь, кровь размазана по простыням, одуряющий запах крови, крови Кагоме. Запах будит демона. Кагоме боится его, а он хочет только одного – взять её, сделать своей! Инуяша застонал и сполз к корням. Скотина, животное, дерьмо! А потом, когда Кагоме было плохо, он просто сбежал! Инуяша прикусил клыками нижнюю губу, кровь потекла по подбородку и закапала на хаори. Он и вправду думал, что без него ей будет лучше. Поэтому и вел себя так, когда она вернулась. Кагоме делала вид, что ничего не случилось, была прежней, но ничего уже не будет, как раньше. И она ушла. Она сказала, что вернется через пару дней, но он не верил, надеялся, не знал, что делать дальше, сходил без неё с ума, боялся её увидеть и понимал, что умрет, если не увидит. Что мне делать, мама! Я причиняю боль всем, кого люблю! ***      Кагоме выбралась из колодца с выражением решимости на лице и сжимающимся от страха желудком. Её никто не встречал. Девушка поправила рюкзак и пошла к деревне. ***      Инуяша угрюмой вороной сидел на любимой ветке. Он медленно повернулся на звук шагов.      - Ты пришла? – ханьё словно не верил собственным глазам.      - Я же обещала вернуться, вот и вернулась, - девушка посмотрела вверх. - Слезай, поговорить надо.      Парень вцепился в ветку и отрицательно замотал головой.      Кагоме скомандовала скучным голосом:      - Сидеть.      Инуяшу впечатало в дорогу, но, против обыкновения, полудемон не начал качать права, а кучей красного тряпья замер в пыли. Кагоме присела рядом:       - Мы поговорим, нравится тебе или нет. Просто на травке будет удобней, не так ли?      Девушка встала, отряхнула юбку и, не оглядываясь, пошла на пригорок. Полудемон потащился следом.      Некоторое время они сидели молча. Девушка наслаждалась ощущением теплого солнышка на лице, а ханьё усиленно прятал взгляд под серебристой челкой.      - Прости меня! - наконец пробубнил он.      - За что? – рассеянно спросила девушка, и полудемона словно прорвало.      Следующие пару минут Кагоме выслушивала бессвязный монолог, в основном состоящий из извинений и самобичевания. Закончился он предсказуемо:      - …поэтому нам нельзя быть вместе!      Кагоме вздохнула:      - Я надеялась, что ты за свое поведение извиняешься.      - Я и извиняюсь! – привычно взвился Инуяша. - Тебе мало?!      - Не-ет, я о твоей грубости, бестактности, хамстве, ну и прочем, прочем, прочем, - Кагоме махнула рукой вдаль, словно демонстрируя безграничность плохого Инуяшиного поведения.      Инуяша тоже посмотрел вдаль, не увидел там ничего интересного и недоверчиво уставился на девушку:       - Не, я про… ну, сама знаешь… ну, что мы… что у нас… что когда я… тебя… с тобой… тебе… Тебе больно? – внезапно выпалил он и мучительно покраснел.       - А, ты об этом? – девушка сцепила руки на коленях.- Нет, не больно. Так бывает, но у меня уже прошло. Жаль, я думала, ты за последние дни извиняешься. Ну не хочешь ты быть со мной, так и скажи, оскорблять-то непрерывно зачем?      - Я? Не хочу?! Быть?!! С тобой?!!! – от возмущения Инуяшу заклинило. Он себя чуть в могилу не загнал, полчаса перед ней наизнанку выворачивается, а она, она… - Ты каким местом слушала, девка?!! Я НЕ МОГУ БЫТЬ С ТОБОЙ!!!      - Ну вот, опять! - Кагоме чуть скривилась. Морщилась она главным образом по причине воплей под ухом, но Инуяше знать об этом необязательно. - А я хочу быть с тобой.      Инуяша поперхнулся, некоторое время смущенно откашливался, а потом тихо спросил:      - Правда? Но Кагоме, я сделал тебе больно и… и… и опять могу сделать! Поэтомунамнельзябытьвместе!      О, у священника была любимая собака. Она съела подношение богам, и он её прикончил в гневе. Раскаявшись в содеянном, он поставил поминальную плиту и начертал на ней стих…      - Нет, так нет… - больше всего на свете Кагоме хотелось сейчас поорать и по выкапывать неким полудемоном шахту, но она сдержалась. - Тогда сделай мне подарок на прощание.      - Э?      - Подари мне три ночи.      - Э-э-э?!?      - Мы проведем три ночи в одной постели. Вместе, - уточнила Кагоме и, несмотря на все усилия, покраснела. - Просто вместе. Ты не сбежишь, а я не буду просить у тебя… ничего личного, - последние слова Кагоме пробормотала еле слышно.      Инуяша цветом лица уже весьма напоминал баклажан.      - А потом, - продолжала девушка, - ты уже сам решай, будем мы… парой, или будем просто напарниками.      Отдышавшись, Инуяша долго и с огромным подозрением рассматривал Кагоме.      - Но потом ты все равно не уйдешь? – задал он самый главный для себя вопрос.      - Пока я нужна здесь, я останусь, - утвердительно кивнула головой девушка, - но если ты решишь, что… нам нельзя быть вместе… свою личную жизнь я буду устраивать сама.      «Ага, щаз!» - подумал уже малость оклемавшийся полудемон, но вслух спросил другое, мучавшее его подозрительную душу:      - А, ну, смысл?      - Три ночи с тобой наедине, это больше, чем я когда-то даже надеяться могла, - Кагоме очень старалась, чтобы её слова прозвучали не слишком пафосно.      Инуяша купился:      - Ну, ладно! ***      Инуяша лежал на мягком футоне, жутко нервничал и испытывал страшную неловкость. Блин, никогда в жизни не спал голым… это, это… как голым быть… ладно, хоть меч не уперла… а пыталась… и чем она там шуршит, а?      Кагоме там временем погасила огонь в фонаре и быстренько, прикрывая грудь руками, нырнула под одеяло. Инуяша замер. Кагоме еще какое-то время повозилась, затем решительно пододвинулась к парню и пристроила черноволосую головку у него на плече.      - У тебя так сердце колотится! - заметила девушка.       Еще б ему не колотиться! Тепло тела девушки, её запах вызвали недвусмысленную реакцию тела полудемона. Инуяша начинал понимать, что три ночи обойдутся ему куда дороже, чем он думал. Некоторое время они лежали не шевелясь.       - Обними меня! - неожиданно потребовала Кагоме.      Инуяша осторожно свел руки у девушки на спине и не удержался от комментария:      - У тебя ребра торчат!      Кагоме захихикала:      - В моем времени это комплимент!      - В твоем времени много дури! – буркнул полудемон. Было тепло и уютно.       Вдруг на грудь полудемона легли две ладони и ущипнули его за соски. Инуяша дернулся и всполошенно посмотрел на девушку. Лицо Кагоме было спокойное и сонное. Ханьё запаниковал:      - К-к-кагоме, это ты? Эт, ты чего делаешь?      - Я это, я!      Немного успокоившись, что руки принадлежали Кагоме, а не карлику-извращенцу, неизвестно как попавшему под одеяло, Инуяша не заметил, что девушка ответила только на первую часть вопроса.       Руки тем временем погладив твердую грудь полудемона, опустились на упругий живот, на ощупь изучили кубики пресса, погладили поясницу и медленно двинулись вниз.      - К-к-кагоме!?!      - М-м-м?     Ну, не мог же отважный полудемон заорать, как истеричная девица: «Не трогай меня!!!», но еще чуть ниже, и Кагоме поймет, что он… м-нэ.. возбудился… УПС! Поняла!     Руки не исчезли, дыхание и пульс Кагоме чуть участились, но её лицо при этом оставалось мирным и расслабленным. От этого противоречия у Инуяши закружилась голова. Внешне все выглядело мило и романтично, но что творилось под одеялом. Ой, что творилось… Ручки трогали и мяли, нажимали и гладили то, что Инуяша вслух даже назвать не решался. Пальчики пробежались вниз и чуть покрутили мошонку, а затем поднялись вверх, сдвинули нежную кожицу и нажали на член сверху. Инуяша забыл, что нужно дышать. Одна рука продолжала свою коварную работу, а другая, исчезнув на некоторое время, шлепнулась обратно на живот полудемона влажной и холодной. Поясницу Инуяши скрутила судорога. Он открыл рот и выдохнул на последних молекулах кислорода:     - К-к-к-а-а-гоме!     - Да? – от невозмутимого голоса девушки стало еще хуже.     Холодная рука опустилась прямо на член, заставив полудемона застонать, а вторая убралась куда-то и вернулась влажной… и горячей. Инуяша понял, что умрет. Прямо здесь и сейчас. Он сделал последнюю попытку выяснить, что происходит:     - Ты мне мстишь?     Первый раз за все время Кагоме отреагировала. Она злобно зашипела и пребольно, с вывертом, ущипнула полудемона за живот.     - Уй-й!     - Придурок! Мщу! Совсем больной! – девушка фыркнула. - Тебе не нравится?     Рука тем временем скользнула на внутреннюю поверхность бедра и начала нежно царапать чувствительную кожу. Инуяша застонал громче:     - Ты... говорила... что...     - Я говорила, что не буду просить у тебя… ничего личного. Я разве прошу? – голос Кагоме стал вкрадчивым.     Рука скользнула вверх. На этот раз судорога скрутила Инуяшу от пальцев ног до собачьих ушей. Он заскулил. Другая рука с силой сжала основание члена.     - Больно? Мне прекратить?     - Нененене…     - Ну, так и молчите… насилуемый, - похоже, девушка веселилась. Инуяше было не до шуток. Он больше не мог терпеть, но настойчивые ручки не знали пощады. Он точно знал, что для всего происходящего есть какое-то название. Не очень хорошее. Но вспомнить он сейчас не мог даже собственное имя.     - Кагоме, я больше не могу!     Руки исчезли, но тут же вернулись, набросив на содрогающийся член что-то мягкое. А потом еще и вытерли его этим!     - Запасливая ты наша! – пробормотал в макушку Кагоме пунцовый от смущения Инуяша. Девушка довольно захихикала.     Полудемону было невероятно хорошо, но молчать он просто не мог:     - Мнэ-э, Кагоме, а откуда... мнэ-э… ты такое умеешь?     Кагоме сжалась под боком ханьё испуганным кроликом.     Ну, да, так ему и расскажи про все мучения. Да я пока все узнала, да вычитала, да… на бананах натренировалась, десять раз от смущения умерла. Да и сейчас, он что думает, мне это так просто далось?     Вслух девушка сказала совсем другое:     - Это как уши чесать.     - УШИ?! – такого ответа Инуяша точно не ожидал и потрясенно вытаращился в темноту. Мысль о том, что его уши приравняли к тому, что внизу, почти заставила его… снова ожить. К счастью, Кагоме раздраженно хлопнула ладошкой по груди полудемона.     - Нет, я не об этом. Просто уши полу… собачьи уши я тоже раньше не чесала, а ведь у меня неплохо получается?     - Кхе.     - Вот, надо думать о том, кому хочешь доставить удовольствие, а не о себе, - от разговора девушка смутилась больше, чем от всех предыдущих манипуляций, - и тогда все получится. И кстати, мне тоже было хорошо.     Инуяша засопел. Он открыл рот, намериваясь сказать еще что-нибудь, но его перебили:     - Спи.     Инуяша собрался возмутиться: «Мол, заснешь тут!», как вдруг неожиданно понял, что спать ему хочется больше всего на свете. Ханьё длинно зевнул, покрепче прижал к себе девушку и безмятежно уснул. ***     Проснулся Инуяша от целого букета ощущений. Приятных и не очень. Он выспался, у него затекла шея, ему отлежали руку, к нему прижимался кто-то теплый и пахнущий Кагоме. Кагоме!     Инуяша встрепенулся и захлопал глазами. Девушка действительно лежала рядом и мирно спала. Именно её сонное сопение убедило полудемона, что события прошлой ночи не были горячечным бредом. Кровь ударила в голову, заставив жарко вспыхнуть щеки, и вниз, приводя в боевое положение некий орган. Инуяша смущенно отодвинулся от Кагоме и оперся о локоть, разглядывая её. Три ночи. Инуяша подавил в себе дрожь возбуждения, но мысли не слушались и сумбурным скопом лезли на поверхность. Инуяша вздохнул, разобраться во всем этом было слишком сложно, когда он так… вздрючен. Проще было думать о других вещах. Думать о других. Интересно, а он может заставить Кагоме стонать и выкрикивать его имя? Инуяша для пробы поцеловал Кагоме в шею пониже ушка. Девушка довольно мурлыкнула и потянулась. Инуяша осмелел и осторожно погладил её нежный животик. Кагоме хихикнула и открыла глаза:     - Доброе утро!     Инуяша, хрипнув неразборчиво «Утрдр», недовольно смотрел, как Кагоме выбирается из постели и, напевая, одевается. Куда эта девка намылилась, она нужна ему здесь! Кагоме собралась, ласково улыбнулась полудемону, подняла два пальца:     - Еще две ночи! – и выпорхнула за дверь.     Инуяша с рычанием закутался в одеяло. ***     Полудемон пробирался по лесу. Споткнувшись о корень дерева, он заворчал, пережидая накатившую боль. День не задался с самого утра. Мало того, что Кагоме удрала, бросив его в бедственном положении, так еще и делала вид, что прошлой ночью ничегошеньки не случилось. Она весело щебетала с бабкой Каэдэ о всякой ерунде, начисто игнорируя полудемона. Такое поведение смущало и тревожило, вынуждая и без того смятенные мысли ханьё носиться безумными кругами. Инуяша не знал, что и думать. Вернее, у него не получалось. Неопределенные видения выплывали из глубин мозга, но каждый раз, когда Инуяша пытался на них сосредоточиться, они, весело махнув хвостом, уносились куда-то, оставляя в голове полный хаос, заставляя золотые глаза стекленеть, а собачьи уши судорожно дергаться. Полудемон решительно не понимал, что происходит. Именно поэтому он дико обрадовался, когда Кагоме сообщила, что чует порождение Нараку. Замечательно! То, что надо! Инуяша стрелой помчался в указанном девушкой направлении, наплевав на требования не убегать и подождать. ***     Это была ПЛОХАЯ идея. Очередной Нараковский последыш действительно был там. Он напоминал помесь саранчи и собаки, был быстрым и увертливым, но, в общем, не представлял особой угрозы. В обычной ситуации Инуяша разделался бы с ним в три секунды, но, будучи весь на нервах, ханьё не мог выдать ничего серьезней «Раны ветра», от которой демон благополучно увернулся. Стоило бы отступить и обдумать свои действия, но кураж гнал вперед. Инуяша сам не заметил, как привык сражаться в команде. Он знал, что во время боя его прикроют сверху и с флангов, и даже этот мелкий засранец Шиппо обеспечит неплохой тыл.     Сейчас полудемон был один, переполнен адреналином и сумбурными мыслями, и именно поэтому пропустил элементарный обходной маневр врага. Вынырнув из клубов пыли, демон вознамерился перекусить полукровку пополам. Инуяшу такая перспектива не обрадовала и в последний момент он сумел вогнать в небо противника Тетсайгу. Демон стиснул пасть, замотал башкой и помчался галопом по лесу, не разбирая дороги. Инуяша, которым порождение Нараку крушило деревья и скалы, рукоять меча выпускать не собирался. Демон все-таки сдох, но к тому времени по количеству синяков на полудемонскую тушку Инуяша уверенно шел на мировой рекорд. Ладно, хоть мех огненной крысы эта тварь прокусить не смогла!     Напрягало полудемона не это. Он знал, что многочисленные повреждения заживут довольно быстро. Дело в том, что времени на это не было. Солнце бодро клонилось к закату, приближалась ночь. ВТОРАЯ НОЧЬ. Пропускать её Инуяша не собирался. Поэтому требовалось добраться до деревни как можно скорее и хоть пару часиков отлежаться. ***     Инуяша со сдавленным стоном плюхнулся животом на пол хижины. Кстати, этот домик полудемон с полным на то основанием мог назвать своим. Это был своеобразный подарок ему на свадьбу Мироку и Санго. Когда деревенские строили дом для молодоженов, Каэдэ попросила поставить еще один, маленький, на опушке леса, и заявила Инуяше, что это для него. На недоуменный вопрос полудемона: «На кой?!», бабка проворчала что-то насчет того, что, мол, «нечего взрослому парню у старухи ошиваться» и хитро переглянулась с новобрачными. «Дома» Инуяша бывал редко, но иногда собственный уголок был весьма кстати, как прошлой ночью, например, или сейчас.     - Инуяша!!! – с отчаянным воплем в хижину ворвалась Кагоме. Когда девушка увидела, что полудемон жив и даже относительно цел, её тон резко изменился:     - ТЫ, ПРИДУРОШНЫЙ ДЕБИЛ!! - судя по голосу, ей больше всего хотелось пнуть поверженного ханьё по ребрам. От немедленной расправы Инуяшу спасло появление Санго.     - Инуяша, ты нашелся! – Санго вплыла в дверь.     Инуяша крепко зажмурился. Во-первых, он все еще надеялся, что его оставят в покое, во-вторых, в последнее время он всячески избегал смотреть на охотницу. Нет, он понимал – беременность, двойня и все такое. Но её размеры его искренне пугали. Она была ОГРОМНОЙ. Санго устроилась на краешке приподнятого над землей пола.     - Кагоме-чан места себе от беспокойства не находила!     - Правда? – Инуяшу все еще изумляло, что кто-то может о нем переживать, и теперь он чувствовал необходимость оправдаться перед Кагоме:     - Кагоме, извини, дай мне полежать чуток и я, и мы… - полудемон смущенно умолк, не зная, как высказать свою мысль, тем более при Санго.     Кагоме перестала чем-то звякать и, полная безграничного изумления, обратилась к охотнице:     - Санго-чан, этот дурачок и правда думает, что я его заставлю… - девушка задохнулась от праведного гнева.    Санго захихикала:     - Кагоме-чан, ты говоришь о мужчине, поэтому в твоем вопросе полно лишних слов. Надо так: «Он правда думает?!»     Кагоме хмыкнула:     - Да уж, точно ты подметила!     Инуяша начал опасаться, что прожжет пылающей от смущения щекой доски пола, и поэтому не сопротивлялся, когда девушки в четыре руки вытряхнули его из хаори и рубахи и начали исследовать на предмет переломов. Полудемон внезапно вспомнил позабытое прошлой ночью слово:     - Садистка!     Его проигнорировали.     - Ладно, кости целы, - Санго с кряхтением выпрямилась, - дальше ты сама, Кагоме-чан.     - Спасибо, Санго-чан! Будь осторожна!     Санго, переваливаясь как утка, ушла, а Кагоме, содрав с полудемона штаны, уселась ему на бедра. Инуяша дернулся и тут же получил по голой попе.     - Не брыкайся! – девушка с неодобрением посмотрела на покрытую синяками и кровоподтеками спину полудемона. – Тебя жевали, что ли?     - Ага! - врать не имело смысла.     - Пожевали и выплюнули, поняли, что несъедобный! – вредным голосом заключила девушка.     - Я его убил! – обиделся Инуяша.     Палец Кагоме со снайперской точностью нашел самый болезненный синяк и ткнулся в него:     - Если ты еще раз выкинешь что-то подобное, и тебя не съест демон… Я ТЕБЯ САМА ПРИКОНЧУ, ПОНЯЛ?!     Инуяша прижал уши и закивал. В способностях Кагоме он не сомневался.     - Вот и хорошо, что понял. А теперь лежи спокойно.     Кагоме осторожно убрала со спины полудемона серебряную гриву и положила руки ему на плечи. Инуяша напрягся, но на этот раз руки девушки несли только облегчение избитой плоти. Пальцы осторожно скользили и разминали, и под их ласковыми, но настойчивыми прикосновениями расходились узлы мускулов. Инуяша расслаблялся все больше и больше. Кагоме действовала умело, унося своими движениями боль и посылая восхитительные ощущения изжеванному телу. Пальцы пробежались вдоль позвоночника, расправили помятые демоном ребра и опустились на многострадальную поясницу. Инуяша невольно застонал.     - Извини, здесь трогать не буду.     Кагоме наклонилась вперед и почесала основание собачьих ушей. Инуяша автоматически буркнул:     - Не трожь уши.     - Как хочешь.     Инуяша обругал себя последними словами. Почему он не может помолчать! Придется выкручиваться, благо покрасневшего от вранья лица под волосами все равно не видно:     - Ну, они болят… чуть-чуть.     - Бедные ушки, - голос Кагоме был серьезен, - надо их пожалеть.     Руки девушки вернулись к «больным» ушам. Инуяша балдел от удовольствия. В голову пришла мысль: «Здорово Кагоме руками работает!». Двусмысленность фразы дошла до полудемона не сразу, зато, когда дошла, вызвала целый шквал эмоций: «Как уши чесать». Инуяша вдруг остро почувствовал тяжесть Кагоме на своих голых бедрах. Лежать на животе резко стало неудобно.     Девушка, не замечая мучений любимого, закончила чесать ему уши, еще раз пробежалась пальцами по спине, смазала мазью особо выдающиеся синяки и, повернувшись кругом, занялась ногами полудемона.     Инуяша потихоньку опять расслабился. Кагоме не заметила… короче не заметила, и ладно. Было нереально хорошо. Под руками девушки он плавился и растекался бескостной медузой. Думать не хотелось, не то, что шевелиться. Всплывала из глубин сознания мыслишка: «Может надо?», но было лень её додумывать, а тем более что-либо предпринимать.     Кагоме закончила массаж и слезла с полудемона. Инуяша недовольно дернулся, но к этому времени его разморило настолько, что влом было даже моргать, поэтому, когда на него накинули теплое одеяло и скомандовали: «Спи!», он охотно подчинился. ***     Инуяша проснулся с уже знакомым ощущением теплого тела под боком. Вернее «проснулся» - это громко сказано. Полудемон завис в том состоянии полусна, полуяви, которое последний раз испытывал в раннем детстве. Было дремотно и хорошо. Хотелось лежать так вечно. Кагоме шевельнулась и открыла глаза:     - Будем вставать?     - Не.     - И что мы будем делать? - в голосе девушки появилось легкое кокетство.     - А ничего.     Кагоме чуть напряглась, но почти сразу согласилась:     - А давай!     Так они и лежали, то проваливаясь в сон, то выплывая из него, наслаждаясь теплом друг друга. Инуяша чуть прикоснулся к груди девушки. Кагоме забросила руку назад и погладила полудемона по бедру. Полудемон осторожно поцеловал девушку в шею, та чуть повернулась и подставила под поцелуй губы. «Ничегонеделание» двигалось в интересном направлении, когда Инуяша имел величайшую глупость заметить:     - Мироку прется.     Кагоме вылетела из постели пулей, выпихала из неё Инуяшу, моментально убрала футон, бросила полудемону его шмотье, и встретила монаха полностью одетая и невинно улыбающаяся. Мироку по достоинству оценил адресованный ему ненавидящий взгляд полукровки, поэтому, поинтересовавшись здоровьем присутствующих, передав от Санго «привет» и онигири, хоши благоразумно ретировался. Но лезть обратно под одеяло было уже поздно.     - Чем займемся? – поинтересовалась девушка.     - Ничем не займемся! - Инуяша был зол и не скрывал этого. Принесло этого блудиста!     Кагоме, в отличие от Инуяши, неожиданный визит монаха не сильно испортил настроение, и она только рассмеялась:     - Давай! В моем времени это называется «Выходной».     Они неторопливо поели, не спеша пошли погулять в лес. Девушка и полудемон молчали, изредка переглядываясь и улыбаясь друг другу. Инуяша - робко, а Кагоме – словно зная большой-большой секрет, и от этой улыбки ханьё каждый раз бросало в радостную дрожь предвкушения.     Потом они пришли на берег реки, и Кагоме с визгом полезла во все еще по-весеннему прохладную воду, а Инуяша, развалясь на берегу, сквозь полуприкрытые веки наблюдал за девушкой. Обычно, купаясь, Кагоме требовала, чтобы на неё не смотрели, но сейчас она не возражала, напротив, словно нарочно, принимала в воде томно-притягательные позы. Инуяша на провокации не поддавался. Что он, дурак, зазря мокнуть! Вечер близко!    Потом навестили Мироку и Санго, зашли к бабушке Каэдэ. Инуяша даже извинился перед парочкой селян за поваленные заборы. От непривычной вежливости полукровки крестьяне не на шутку перепугались, и Кагоме пришлось их успокаивать.     За всем этим бездельем еще вчера носившиеся всполошенными курами мысли полудемона начали приходить в порядок и выстраиваться стройными рядами. Инуяша лениво окинул мысленным взором стоящие перед ним проблемы и удивился: «Чего он дергался? Все ж ясно!» Правда на переднем плане маячила парочка вопросов, без ответа на которые остальное теряло всяческий смысл. Инуяша твердо решил: он спросит Кагоме, а там будь что будет. ***     Поздним вечером Кагоме уже привычно нырнула под одеяло к ждущему её Инуяше и собралась было прижаться к нему, как вдруг полудемон отстранился. Кагоме изумленно посмотрела на ханье:     - Инуяша, ты чего?     Инуяша молча таращился не девушку. Он твердо знал, ЧТО хочет спросить у неё, но КАК – понятия не имел. Оставалось одно, открыть рот и посмотреть, что из этого получится:     - Кагоме, тебе нравится этот дом? Ты хочешь в нем жить?     Ресницы девушки чуть дрогнули, а дыхание перехватило, но вида она не подала:     - Не-е-т, - протянула она, и сердце полукровки упало куда-то вниз и перестало биться. Девушка продолжила:     - Не-ет, придется всё основательно перестроить. Я не настаиваю на дворце, но так дело тоже не пойдет, если уж я тут буду жить, то надо…     Инуяша её не дослушал. Сердце забилось вновь и погнало в голову жаркую волну гнева:     - ТЫ, ДЕВКА, ТЫ Ж ПОНЯЛА, ЧТО Я СПРАШИВАЮ!!! НАХРЕН ВЫЁЖИВАТЬСЯ!!! Я ЧУТЬ НЕ ПОМЕР ЧЕРЕЗ ТЕБЯ!!!     Кагоме в долгу не осталась, благо ближайшие соседи жили далеко:     - ЧТО СПРОСИЛ, ТО И ОТВЕТИЛА!!! ХОЧЕШЬ ЧТО-НИБУДЬ СПРОСИТЬ – СПРАШИВАЙ, А НЕ МЯМЛИ!!! – и девушка снова пребольно ущипнула полудемона за живот.     - АЙ! СТЕРВА! ТАК И БУДЕШЬ ТЕПЕРЬ ЩИПАТЬСЯ?!     - БУДУ! БУДУ! НЕ ЛОМАТЬ ЖЕ ТОБОЮ НАШ ДОМ!!     Внезапно оба замолчали, поняв, что только что было сказано. Инуяша прижал Кагоме к себе и, обмирая от счастья, слушал, как часто-часто колотиться её сердце. Кагоме хмыкнула:     - М-да! Где романтическая обстановка, букеты цветов, коленопреклоненный мужчина, просящий моей руки…     - Оно тебе надо? – изумился Инуяша.     - Да нет, - пожала плечами девушка, поуютней устраиваясь в объятьях полукровки. – Не особенно.     Инуяша собирался выяснить еще парочку вопросов:     - Слышь, Кагоме, а твоя мама против не будет?     - Нет, конечно, но она скажет, что я до свадьбы должна школу закончить.     Инуяше было глубочайшим образом наплевать на всякие там ритуалы. По его мнению, их свадьба происходила здесь и сейчас, поэтому стоило уточнить все до конца:     - А твой дед против не будет?     - Нет.     - А твой брат?     - Нет. И даже мой кот против не будет.     Они опять полежали молча, осваиваясь с новой реальностью. Кагоме захихикала:     - Ладно, бог с ней, со свадьбой, но кое на чем я категорически настаиваю.     - Э? – Инуяша был готов на многое.     - Послесвадебная церемония.     Полудемон завис. Кагоме вздохнула:     - Поцелуй невесту, дубина!     Инуяша с восторгом подчинился традиции.     Они и раньше целовались, но на этот раз все было по-другому. Словно рухнули последние барьеры, заставляющие их сдерживаться. Поцелуй прервался не скоро и по очень банальной причине: людям и полудемонам для жизни необходимо дышать. Кагоме счастливо рассмеялась:      - А знаешь, всё будет хорошо, и всё у нас получится!      Инуяша не философствовал, а молча сгреб девушку в охапку.      И все у них получилось, и было им хорошо.      Много позже, засыпая в блаженной истоме, Кагоме ещё успела подумать: «Ерунда это: «Если любишь – отпусти». Кое-что, если любишь, надо держать крепко-накрепко, а если и отпускать, то так, что бы всегда можно было громко скомандовать «Сидеть!» -