Погибель

      Тэхен второй день с Чонгуком живёт, пакости альфе устраивает, глаза на все ругательства закатывает, смотрит гордо, подбородок задрав, мол, смотри какой я, и не сломаешь меня, не переучишь. Ким, сидя за столом, мясо кушает и вином красным запивает, альфа напротив сидит, на омегу смотрит и кровавый кусок режет ножом из серебра.       Между ними воздух катаной разрезать можно. Он плотный, полный гордости и никто сдаваться не собирается. Альфа второй день выходки омеге прощает, но его терпение не железное. Тэхен словно котёнок дикий, в руки не даётся, чуть что, шерсть дыбом поднимает и фырчит яро. Альфе его приручить нужно, своим питомцем сделать, но он ждёт, ждёт когда парню надоест играть, ведь видно по глазам, как ему это противно.       Чон знает, что омеге он нравится, видит и чувствует, как он на него смотрит, как запах вдыхает и хочет тепла, хочет чтобы приласкали, шерсть пригладили. Но, признаться, он сдаваться первым, видимо, не собирается. Значит Чонгук заставит. — В понедельник я уезжаю на несколько дней в другой город. Справишься сам? — темноволосый приборы в сторону откладывает к бокалу с виски тянется и глоток делает, все ещё на омегу смотрит, изучает. — Справлюсь, — Тэхен фыркает, заставляя Чона оскалиться.       Альфа, закрыв ноутбук, из кабинета выходит и расслабляется немного. Парень с волосами цвета вишни с ним постель делит, вроде, и лежит рядом — руку протяни, но Чонгук тянется, да только дотронуться не может. Альфе такое надоедает. Тэхен его омега официально и как бы там ни было, обязан его слушаться, подчиняться беспрекословно. Глава мафии решительным шагом в комнату поднимается, все «за» и «против» взвешивает, рычит на волка внутри, что об грудную клетку бьется. Он ему верх над собой взять разрешает, в зверя превратится, что омегу приручить жаждет.       Ким, свернувшись калачиком, на кровати лежит, думает много. Ему в одной постели лежать противно. Он своего мужа ненавидит, хоть и задыхается от его запаха. Альфа его надвое поделил и теперь сам плоды пожинает, а Ким мучается. У него одна сторона к Чону тянется, ночью прижаться, чтобы тепло почувствовать, альфу своего, а другая по рукам ту бьёт, рычит и ненавидеть просит.       Когда Чонгук с громким хлопком двери в комнату входит, Тэхен с кровати вскакивает. На альфу смотрит и облизывается. Темноволосый зверь, словно хищник, что за жертвой пришёл, у него глаза яростью блестят, омегу к себе манят. Только Ким сдаваться даже и не думает, хмыкает и руки на груди скрещивает, мол, смотри, впечатление не произвёл. Альфа рычит и в долю секунды возле Тэхёна оказывается, к стене его припечатывает, губы горячим дыханием обжигает. Омега сглатывает вязко, надеется, что альфа не заметит его сомнения, что боли причинить не сможет. Только Чонгук все в корню пресекает, дыханием кожу опаляет, своей аурой на омегу давит. Ким смотрит все так же, подбородок задрав, и говорит. — Если ты думаешь, что напугал, то ошибаешься. На тройку с плюсом потянул, — Тэхен ухмыляется, почти смеяться начинает, как альфа, рыкнув, к его губам прижимается. За затылок к себе притягивает, вырваться не даёт, и, когда парень в возмущении рот открывает, Чон языком проскальзывает. Целует так, как будто омега источник, а ему напиться нужно или он умрёт от жажды.       Тэхена током прошибает, молнией бьёт, у него внутри гроза гремит и ливнем на дне оседает. Он руками пытается альфу оттолкнуть, ему противно такое, хоть и прижаться хочется. Муж все его попытки ломает, одной рукой Кима за попу приподнимает, губы терзая. Омега против воли, талию альфы обхватывает ногами, но увернуться пытается, только, он зажат между стеной и мужем и выбраться пока невозможно. Чонгук ухмыляется, от губ отрывается и в глаза смотрит, на колени поставить хочет. Тэхен перед ним, раскрасневшийся, с искусанными губами, облизывается, а подбородок все так же задран. Даже при таких обстоятельствах он не сдается. — Подчинись, Тэхен, или я сделаю так, что тебе будет только больно, — у альфы голос сталью отдает, на Тэхена дрожью действует и Ким, сглотнув, твердое «нет» выговаривает. — Делай, что хочешь, добровольно не лягу, не заставишь, — омега за счет рук альфы держится и выкрикивает, когда Чонгук его на кровать кидает, своим телом накрывает и все пути отхода перекрывает. — Моё терпение на исходе, омега, подчинись, — альфа слова в губы рычит, и, пока их целует, одежду на Киме рвет. — Нет, — у Тэхена голос дрожать начинает, когда альфа его полностью раздевает, на живот одним движением переворачивает и в коленно-локтевую ставит. Киму неудобно, жутко, он пинается еле как, дергается.       Чону такое поведение надоедает, омега даже в таком положении, когда выхода другого нет, умудряется не слушаться. Альфу бесит это, он такое неподчинение впервые видит, в глазах не страх, а гордость, когда у него яростью они блестят. Перед ним голову страна склоняет, но Тэхен ими не является и один на протяжении двух дней дань уважения не отдал, даже сейчас не сдается, борется. А у Чонгука зверь жаждет так, что разорвать его готов. Парень, смочив пальцы во рту, по анусу проводит, рыки Кима слышит и ими упивается. — Ты доигрался, Тэхен, — Чон один палец проталкивает, рычит на то, как сжимает его омега, он крутит и второй проталкивает. — Сука, я убью тебя. Клянусь убью, — Тэхен рычит, вырваться пытается, с пальцев слезть, только у альфы силы больше, он его одной рукой за шею к подушке придавливает и третьим пальцем входит. — Подчинись, или будет больнее, — альфа ему спину целует, шею лижет и когда Ким чёткое «нет» выговаривает, в загривок вгрызается, метку ставит. Омега теперь его по всем правилам.       Ким кричит, матерится, но против своей омежьей воли пойти не может. Когда альфа входит, он навстречу подается и в подушку воет. Альфа его трахает со скоростью бешеной, выходит полностью, и входит резко, до шлепка, полностью Кима заполняя. Тэхен до этого ничего такого не испытывал, мечтал, что первый раз по любви будет, но никак не по принуждению. Все наоборот стало. Чонгук от узости кайфует, рычит и метит спину, запахом своим питает, смешивает два в единое.       Ким решает, что это так метка действует на него, но он стонет, насаживается и в середине ещё просит. — Ты же не хотел? — альфа скорость толчков увеличивает, стонет на ушко омеги и за волосы поднимает к себе, голову поворачивая. — Ненавижу тебя, — Тэхен слова в стоне выговаривает, себе противоречит, когда руками за альфу цепляется. — Стоило сопротивляться? Ты же знаешь, чувствуешь, что не убежишь, не скроешься. Мы природой связаны. Я тебя даже на другом конце планеты найду, — Чонгук каждое слово в губы истинного выговаривает и целует, только теперь мягче, все раны зализывает, что нанес. — Убегу, все равно убегу. Умру и не найдешь. Лучше так, чем под тобой, — Ким выворачивается из рук, голову в наслаждении запрокидывает, когда альфа рыча его по заднице шлепает, руками ягодицы раздвигает и входит максимально глубоко.        Тэхен от фрикций кончает, а альфа сильнее трахает его, искусно так, что Ким слюнями захлебывается со стонами вперемешку. — Попробуй, туда за тобой приду и ноги вырву, чтобы бегать не смел, — Чонгук шею омеги рвет, всю засосами украшает. Парень с волосами цвета вишни все ещё дрожит от оргазма и сжимает альфу в себе.       Чонгук кончает, руками бока истинного сжимая. Он переворачивает Кима лицом к себе и в глаза смотрит. Тэхенова гордость там ещё, так и не сдавшись на ногах стоит. Чон уверен, что её не сломать, только он не знает каких усилий стоит парню, чтобы не заплакать, из себя омегу жалкого не сделать, маску держать.       У него мечты о счастливой семье были, альфа сломал все. Каждую часть на крупицы разделил. Тэхен тогда план создал в голове, по нему два дня жил, да только альфа и сейчас преуспел, все разрушил и его вместе с ним.       Ким ему в глаза смотрит и скалится. — Получил, что хотел? — Прощения просить не буду, ты сам виноват, — альфа ему мокрые волосы от пота со лба убирает, пальцами нежно по ресницам проводит и наклонившись в щеку целует.       Тэхен лежит не двигаясь, смотрит, как Чонгук собирается, соскребает все ошметки, что альфа сейчас по комнате раскидал и кричит, когда дверь комнаты хлопает. — Ненавижу тебя! Чтобы ты сдох, сука!       Только оставшись один, омега понимает, что Чон его сломал. Гордость на колени падает и Тэхен, не сдержавшись, слезами давится.       Он помечен мафиози, главой клана, личным Сатаной, чье имя из шести букв состоит, отныне это его погибель вечная, из которой он не выберется. У него сторона одна вторую бьёт, борьба внутри дикая, насмерть словно. Он к альфе тянется, а теперь, когда метка от загривка по спине цветами вишни расцветает, тяга в разы усиливается. Ему из ада не выбраться, отныне он на троне рядом с сатаной сидит.