Погибель

      Агера воздух рассекает по дороге. За ней Авентадор едет, пытается вперёд вырваться. Только у Агеры преимущество. Хозяин машины ради одного человека весь мир три раза перевернет, без воздуха каждого оставит, без права на жизнь в этом мире.  — Мне больно, Чонгук, — Тэхен пять минут назад три слова по телефону произнёс, а у Чонгука уже план созрел, где и как каждого, кто обидел его омегу положить.        Агера несется со скоростью двести пятьдесят, пролетая на светофорах. Кортеж клана ведёт не глава, впервые. Крис на Порше не даёт Чону вырваться, глупостей натворить. Ву знает, что получит, но лучше он, чем глава.       У альфы зверь внутри в агонии бьётся, вырваться хочет и Чонгука никак не слушается, на место не садится, только смотрит бешеными глазами и облизывается. Чон как загнанный в клетку зверь в машине себя чувствует. Его омеге больно, отчего и как сильно, альфа не знает, но чувствует, как ему плохо.        Порше первый в ворота заезжает и Агера следом, Чонгук срывается с места, как только паркуется.       За считанные секунды альфа возле двери в дом оказывается, а открыв её, умирает снова и снова, с каждым вдохом.       Весь дом вишней пропах, терпкой, сладкой, без примесей, такой, которую Чон вдыхать часами, сутками готов. Она ему крышу сносит, во все органы забивается, зверем управляет, что вцепился ему в плоть и велит на верх подняться.       Чонгук на подбежавших людей рычит, звериным взглядом на всех смотрит, альфы, позади стоявшие, все понимают, шаг назад делают, в стойку смирно становясь.Чон в дом входит, к мужу своему наверх поднимается.Тэхен его сводит с ума одним запахом, это его безумие личное, погибель вечная.       Альфа дверь в спальню открывает и омегу взглядом пожирает. Ким на кровати лежит, на смятых, шелковых, кроваво-красных простынях. Он по постели мечется, скулит и, вдохнув глубоко, хнычет.       Чонгук к своему безумию шаг делает, рычит, когда Тэхен к нему руки тянет. Чон наклоняется тягуче медленно к омеге, вдыхает в себя воздух раскаленный, вишневый, до безумия вкусный. Если его смерть существует, то она под ним лежит, в его постели, на кроваво-красных простынях, скулит и извивается вся. Альфа не против умереть, только он с собой его заберет, в свой личный ад спустится, там навечно они и останутся.       Чонгук дыханием кожу омеги обжигает, каждый изгиб тела нагого просматривает. Тэхен — искусство его личное, для него только сделанное. У парня с волосами цвета вишни по телу цветы этого же дерева от загривка расцветают, бутонами раскрываясь, по всей груди и рукам нитями плетутся.       Альфа своего мужа взглядом пожирает, под которым омега в пепел превращается, крупицей за крупицей на этих простынях оседает. Ким к своему дьяволу руки тянет, за шею обнимает и к себе притягивается, в шею утыкается и урчит, выгибаясь. — Альфа, — вишневый по шее носом проходит, к себе сильнее тянет, руками костюм Чона рвет, когда тот галстук стягивает.       Чонгук в глаза Тэхена смотрит, там пелена безумства, она манит, в свою пучину втягивает, и он не против туда с головой нырнуть. — Мой альфа! — омега, рыкнув, мужа за плечо кусает, засосы на левой части ставит и урчит, как котенок, что ласки просит. — Твой! — Чон, усмехнувшись, мужа за подбородок ловит, рукой к себе поворачивает и в губы целует. Стоны своим языком забирая, воздух смешивая. Ким выгибается, кожа к коже к альфе прижимается и стонет в губы. — Прошу тебя… — Тэхен не своим голосом выстанывает слова, с придыханием, когда глава мафии пальцами по груди ему проводит, гладит всего и поцелуями вслед идёт.       Омега на каждое движение отзывается, просит сам не поймёт чего, трется об мужа, ноги раздвигает. — Сладкий мой, какой же ты охуенный, — Чонгук в основание члена целует, языком облизывает и дует слегка.       У Кима каждое движение альфы негой блаженства по телу растекается. Когда альфа в рот головку берет, омега вверх толкается, одним движением просит глубже взять. Чон не берет, выпускает изо рта и за бедра выше Тэхёна приподнимает. Языком по анусу проводит, смазку слизывая, во рту вкус смакует, со зверем находкой делится, тот ещё просит и Чонгук язык в анус проталкивает.       Вишневого на кровати в руках мужа подкидывает, он стонет громко, насаживается на язык и просит сильнее. — Ты обещал не мучить, прошу тебя, я хочу тебя так сильно, сдохну сейчас, если не вставишь, — Ким мыслит совсем не здраво, слова выдыхает, сильнее выгибаясь, попой крутит, насладиться сильнее пытается.       Альфа ему удовольствие приносит, рыкнув, омегу на кровать опускает, два пальца вставляя резко. — Не проси то, что выдержать не сможешь, — Чон третий палец вставляет, по груди свои метки оставляя, каждый цветок лижет, на вкус кожу пробует. Он мужу боль не причинит, даже если тот просить будет. Чонгук растягивает Тэхена уже четырьмя пальцами, на омегу все смотрит, взгляд оторвать не может.       Течный мечется, извивается, на пальцы насаживается, руками себе соски теребит, которые Чон кусает, утробно рыча. Когда альфа входит толчком одним, Ким выгибается, кричит и за шею мужа цепляется. Чонгук воздухом давится, омега сжимает сильно, так сладко и горячо, продвинуться не даёт, в плен в свой взяв. — Расслабься, Вишенка, — муж к нему наклонившись, по всему лицу поцелуи оставляет, за губу нижнюю кусает, оттягивая её.       Тэхен вдыхает воздух горячий, расслабляется и навстречу двигаться пробует. Хмурится от боли, но терпит все. Альфа за шею к себе омегу тянет, глаза в глаза смотрит. Мысленно говорит зверю, чтобы поводок хозяину нес и тот несёт. Прятаться, сбегать и твердить, что парень с волосами цвета вишни без него не сможет, смысла нет. Вишневый первый к губам альфы тянется, в рот языком скользит. Чон право омеге даёт, с языком его играя и толчки увеличивая.       Скорость фрикций альфы бешеная, Тэхен по кровати туда-сюда елозит, кричит от наслаждения и просит громко сильнее, быстрее. Чонгук ему все даёт, насаживает на свой член сильнее, до шлепка громкого, что по комнате бесконечным звуком растягивается.       Кровать ходуном ходит, об стенку изголовьем бьется, воздух раскаленный, вакуумом в комнате создаётся, вишню с жасмином смешивая внутри себя, а омега с альфой это стонами громкими, полными наслаждения, шлепками кожи и рыками дикими дополняют, создавая безумную смесь. — Боже, Чонгук, ты меня до смерти затрахаешь, — Ким слова еле выговаривает, со стонами мешает, с нелепыми вздохами. — Я посмотрю, что через час будет, — Чон смеётся и в тэхенову шею вгрызается, снова метит и рычит на ушко тихо.       Тэхен от фрикций бешеных кончает, к себе не притронувшись, стонами давится. Парень, узость омеги чувствуя, по заднице его пару раз шлепает и, толчок максимально глубокий сделав, кончает внутрь, узлом запечатывая вход.       Они на двадцать минут вяжутся, за которые альфа всего Кима вылизывает, отчего тот смеётся заливисто. — Ты меня испугал сильно, — Чонгук в глаза омеги смотрит, губы облизывает и по щеке носиком нежно проводит. — Прости, — Тэхен о колючую щеку альфы трется, урчит в блаженстве и дергается от наслаждения. — Не смей так делать больше, — глава мафии его за ухо кусает и дует в него же. — Буду, — вишневый ежится, но с диким вызовом в глаза своему мужу смотрит. — За что мне счастье такое досталось? — Чон головой мотает и наконец выходит из Тэхена, рядом ложится и сгребает в объятия к себе под бок. — Сам украл, теперь терпи, — омега фыркает, и выпутавшись из объятий, седлает альфу. — Я ещё хочу, — Ким губы надувает, сам на член альфы садится рукой себе помогая, на его грудь облокачивается и двигается. — О чем я и говорил, — Чонгук хмыкает и помогает мужу насадиться, за талию придерживая.

***

Девятнадцать лет спустя.

      Ким Амён — омега, сын Юнги и Намджуна. 19 лет.       Чон Джихан — альфа, старший сын Чонгука и Тэхена. 19 лет.       Чон Юнсу — омега, младший сын Чонгука и Тэхена. 6 лет.

***

— Братик, ну возьми с собой, — ребёнок хнычет и цепляется за рубашку Джихана.        Альфа вздыхает и опускается на корточки перед братишкой. — Солнышко, я не могу тебя взять, ты ещё слишком маленький. — Я мешать не буду. Честно-честно, — Юнсу мордочку милую строит, руки в молитвенном жесте на груди складывает и скулить начинает. — В другой раз возьму, обещаю, — старший щелкает по носику нахмуренному пальцами и встаёт. — Ну пожа-а-алуйста. У тебя омега одна всего, — младшенький топает ножками и дергается весь, альфа, повернувшись, смотрит на личико брата, что заплачет вот-вот и сдаётся. — Ладно, собирайся, у тебя две минуты. Я пока папу предупрежу, — Джихан корит себя в который раз, что на поводу идёт, но все равно продержаться больше пяти минут не может. Юнсу пользуется этим каждый раз.       Альфа спускается вниз, где в гостиной сидит Тэхен, накрывшись пледом и смотрит фильм, одновременно работая в ноутбуке. — Пап? —  сын подходит тихо и опускается рядом. — Да, малыш? — Ким откладывает ноутбук в сторону и смотрит на сына, что морщится. — Прекрати меня так называть, это раз, и я заберу с собой Юнсу ненадолго, это два. — Джихан встаёт с места и поворачивается на бег громкий. Юнсу с разбегу на брата налетает, смеётся заливисто и твердит, что собрался, даже быстрее, чем за две минуты. — Молодец! — альфа в щечку целует омежку и опускает на пол. — Куда вы на ночь глядя? — Тэхен поднимается, откладывает плед и треплет подбежавшего омегу по волосам. — Пап, мы Амёна украдем и приведем сюда. Он теперь с нами жить будет, — Юнсу, проговорив, улыбается и в ладоши хлопает.        Джихан шикает на брата и на папу смотрит. Ким, услышав куда дети собираются, дышать перестаёт, он отлично помнит, что и как с ним было почти двадцать лет назад. Он такого никому не пожелает, а Амену тем более. Омежка для него, как сын третий. — Нет, Джихан. Не позволю. Только нормальными методами, — Тэхен в силу своей беременности грозным пытается быть, но мало получается. — Пап, перестань, я так решил и ты уже ничего не изменишь. Нам пора, — альфа все возмущения папы, губами в лоб целуя, стирает. Крики мотанием головы заглушает. И уходит, прихватив младшего омегу с собой.       Омега почти плача на диван садится, губы дует и Юнги набирает. — Выкуп просить будешь, Агеру у Чонгука забери. Заебали не слушаться, — Тэхен ухмыляется и глаза не по доброму щурит. — Как хорошо, что это я взял, сюрприз бы испортил, — Чонгук на том конце телефона улыбается. — А за Агеру ты ответишь, Вишенка. — Ну да блин, — омега стонет в телефон. — Останови его, Чонгук, — просит, хоть и знает, что бесполезно. Джихан в отца пошёл и тэхенову вредность с собой прихватил. Это два в одном, для Чонгука гордость, для Тэхена головная боль. — Тогда привези свой зад сюда и сладкого чего-нибудь захвати, — бурчит в трубку беременный. — У тебя полный холодильник дома! — возмущается альфа по ту сторону. — Я такого не хочу, с твоих рук только буду или, клянусь, Агере не жить. — Ким, кряхтя, поднимается с дивана и медленными шагами к холодильнику подходит. Пирожные в вишневом сиропе достаёт и облизывается. — Знаешь, чем шантажировать. Скоро буду, — альфа сбрасывает, а Тэхен, улыбнувшись, кусает одно и сироп с губ слизывает. Знает, что Чонгук то же самое сейчас привезет, но он откажется. Потому что. — Заебали не слушаться.