Точка невозврата

      После той ночи Чимин старался не общаться тесно с Юнги. Парень перестал ходить с ним домой после пар в университете, перестал помогать на работе, перестал закупать любимые Мином вкусности в супермаркете, перестал касаться его, класть свою голову на колени, ерошить волосы по утрам. Единственное, что совесть не позволяла ему прекратить, — готовка. Пак понимал, что сосед уже не сможет без его еды, ведь он очень привык к сытным завтракам и вкусным ужинам рыжего. Поэтому Чимину оставалось только поменьше готовить острого, почти не выпекать кексы и печенье.       Каким бы невнимательным не был Юнги, такие изменения не заметить было невозможно. Парень только потом осознал, что Пак соврал и на самом деле ждал чего-то от Мина. Но брюнету просто не хотелось хотя бы элементарно поговорить и выяснить отношения, вместо этого он просто постепенно возвращался к своему старому существованию. Он все меньше виделся с Чимином, лишь изредка пересекался с ним на кухне или в прихожей, на работе. Но, собственно, Мина это особо и не смущало, он довольно долго жил один.       Только Кимы нарушали их новые устои — парни продолжали приходить к ним в квартиру. Иногда им удавалось вытаскивать Мина из его комнаты, но чаще всего Юнги сразу же запирал дверь, как слышал, что кто-то пришел. Чимин же охотно встречал гостей, готовил вместе с Джином ужин или обед, и вчетвером друзья зависали в гостиной.       Естественно, что все заметили перемены в Юнги и Чимине. Тэхена это особо и не волновало, он уже знал, что его рыжий друг очень быстро привыкает к людям, но и помочь ему тоже довольно просто — почаще вытаскивать куда-то, стараясь отвлечь Пака от самокопания. Намджун, как лучший друг Юнги, больше переживал за брюнета. Одновременно он чувствовал и вину, ведь именно он их познакомил и захотел, чтобы что-то из этого вышло.       Джин же волновался больше всех. Он, словно мамочка, часто обнимал Чимина, говорил с ним по душам и молча выслушивал. Почему-то именно Джину Пак мог спокойно выговориться, зная, что тот никому ничего не расскажет и даже поможет советом. По началу рыжий описывал все как-то издалека, без каких-либо подробностей и деталей, но вскоре Ким не выдержал и выпытал у Чимы все подробности. И Чима рассказал. Парень долго описывал сложившуюся ситуацию, пересказывал события с Мином, полностью выдал все свои мысли, вывернул душу наизнанку. — Ох, булочка моя, — юноша шумно выдохнул, когда Пак закончил свой длинный монолог, и прижал того к своей груди. — Только не жалей меня, от этого только хуже, — Чимин громко шмыгнул носом и прижался к другу. — Я понимаю. Я все понимаю.       Тем вечером Джин еще долго сидел с юношей, крепко обнимая его и тихонько хлопая по спине.

***

      Одной ночью было очень много посетителей в ресторанчике. Юнги еле успевал обслуживать столики и уже к часу был вымотан, но Чимин и Ганни еще держались.       Мин часто выбегал на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но парень совсем не обращал внимания, что был весь мокрый от пота, а на улице далеко не лето. Уже ближе к концу смены тело ломало, мышцы ныли и от физической нагрузки, и от стремительно поднимающейся температуры, ноги казались ватными. Брюнет понимал, что заболевает, но уйти раньше он не мог, ведь Чимин с Ганни просто не справятся без него.       Но, к несчастью Мина, девушка заметила состояние парня и при первой же возможности подошла к нему. Без каких-либо слов она коснулась лба юноши и сразу же запричитала: — И зачем из кожи вон лезть, Юнги-я?! Ты же весь горишь!       Несмотря на все протесты Мина, девушка смогла вытолкать того из ресторанчика, не забыв отловить Чимина и попросить присмотреть за соседом. На прощание Ганни пообещала, что закроет заведение пораньше, что и сделала.       Пак без слов подхватил друга за руку и, аккуратно поддерживая, повел в сторону дороги. Идти пешком было слишком рискованно, ведь парню может стать еще хуже, поэтому Чим решил вызвать такси. После звонка телефон завибрировал, а на экране всплыло сообщение, что машина будет через четыре минуты.       Брюнет тяжело дышал и опирался об фонарь, опустив голову. Даже одного взгляда хватало, чтобы понять, что тому совсем плохо. Мин прямо чувствовал, как горит изнутри, как ломит кости и мышцы, как давит в районе затылка, как ноги еле держат такое слабое сейчас тело. — Ты как? — Пак произнес первое, что пришло в голову, и чуть не влепил себе по лбу, ведь ответ и так был ясен. — Потянет.       Чимин тяжело выдохнул, снял с себя ветровку и накинул на парня. — Ты весь дрожишь. Потерпи еще немного, мы скоро будем дома.       Последние слова словно выжглись в голове у Чимина. Мы будем дома. Настолько простая, но таящая в себе такой смысл, фраза. Юноша мог бы еще думать на эту тему, но напротив них остановился белый автомобиль. — Давай, осталось совсем чуть-чуть, — ласково промолвил рыжий больному и помог тому забраться на заднее сиденье.       Уже дома Чимин хотел отвести парня сразу же в его комнату, но тот противился и все тянулся к ванной комнате. — Душ, хочу в душ.       Тяжело вздохнув, рыжий повел тушу Мина в ванную. Юнги ныл — чему Чимин очень удивился, но особо на эмоции не было сил и времени — и брыкался, ведь сосед хотел помочь ему переодеться и зайти в душевую кабину. Чим психанул, быстро стянул с юноши футболку и расслабил ремень на черных, поношенных джинсах. Парень с радостью бы задержал взгляд на плоском животе с тонкой линией коротких волосков от пупка до края темной ткани, но не в данной ситуации. — Если что, я на кухне, — бросил он и вышел за дверь.       Мин попытался собраться и сфокусировать взгляд. Медленно стянув с себя джинсы и боксеры непослушными руками, юноша забрался в кабинку и прислонился лбом к холодной дверце. Стало намного легче. Через несколько минут он очнулся, потянулся к крану и провернул левый вентиль. Ледяная вода моментально хлынула на разгоряченное тело, и Юнги сразу же съежился, отступая подальше от струи воды. Вскоре парень все-таки смог настроить подходящую температуру, намылил мочалку и провел ей по плечу. Держать руки на весу было очень тяжело, но желание отмыть тело от липкого и неприятного пота было сильнее мышечной боли.       Каким-то чудом Мин смог помыться и уже хотел выходить, как в глазах потемнело, а все тело будто обожгло пламенем. Было такое ощущение, что температура подскочила до градусов сорока пяти. Юноша непроизвольно застонал и попытался схватиться за что-нибудь, но задел рукой разные бутылочки с шампунями и гелями для душа, от чего те полетели вниз и громко попадали на пол душевой кабины. — Юнги? — буквально через секунду раздалось за дверью, — Все в порядке?       А Юнги даже говорить было тяжело. Все мышцы жгло, тело ломало, и даже простейший звук было тяжело издать. — Я… — выдавил парень.       Пак понял, что хену стало хуже, распахнул дверь и влетел в комнату. — Все хорошо, я здесь, — успокаивающе прошептал рыжий и направился к душевой кабинке.       Парень помог старшему ступить на мягкий коврик, быстро сдернул полотенце с вешалки и накинул на больного. Когда Юнги прижался мокрым и невероятно горячим телом к Чимину, тот вздрогнул, но все же начал заботливо обтирать парня. Пак честно старался не смотреть. Честно старался не залипать на нахмуренные брови, нос, уткнувшийся в шею рыжего, приоткрытый рот, плечи, покрытые блестящими капельками воды. Про то, что находилось ниже, даже думать было стыдно, не то что смотреть.       Совсем скоро Мин лежал на своей кровати, одетый в махровый халат и укутанный в одеяло, а Чимин сидел рядом и старался успокоиться.       Как бы парень не обижался на хена в последнее время, как бы не старался с ним не общаться, данная ситуация ломала все стены, которые были построены Паком. Брюнет всем своим видом заставлял соседа волноваться и переживать, а сердце каждый раз делало кульбит, когда рыжий смотрел на раскрасневшееся лицо старшего, его приоткрытые влажные губы, дрожащие длинные ресницы.       Чимин понимал, что лучше не стараться и не пытаться, ведь Юнги дал понять, что мелкий ему совсем не интересен. Но рыжий все равно берет руку Мина, слегка сжимает горячие пальцы и кладет голову рядом. Только сейчас юноша замечает, как же он устал и хочет спать.