Точка невозврата

      Одним вечером, когда недалеко от ресторанчика проходил фестиваль, посетителей было нереально много. Парни с Ганни вымотались так, что гневно шипели и обещали закопать Чонгука, который все никак не найдет четвертого работника. Как назло, часы работы в такой день увеличили у всех заведений, поэтому ребята закончили только к пяти утра. Быстро убравшись в зале и подсобке и отпустив поваров с Ганни отдыхать, Чимин и Юнги вышли на улицу.       Небо было почти черное от туч. Было настолько тихо, будто природа готовилась к буре. Это совсем не понравилось парням. — Зонтика у нас, конечно же, нет? — Пак взволнованно посмотрел на друга. — Именно так.       Мин тяжело выдохнул и медленно спустился по ступенькам вниз. — Рискнем и побежим домой или же останемся отсиживаться? — Ммм… — Чимин мотнул головой, — Домой?       Парни быстрым шагом направились к парку. Только они готовы были свернуть на улочку, забитую маленькими ресторанчиками, мастерскими и магазинами одежды и всяких побрекушек, как раздался почти оглушающий раскат грома. — Юнги-я! — пискнул Чимин и схватился за рукав черной толстовки парня, — Только не отходи! — Боже, ты боишься обычного грома? — брюнет мягко улыбнулся, но, к сожалению, Пак не заметил этого и лишь насупился. — Но страшно же…       Рыжий еще крепче сжал ткань своими короткими пальчиками, от чего Юнги снова невольно улыбнулся. Рука юноши сама потянулась к рыжим волосам, слегка взъерошила их и аккуратно заправила выбившуюся прядь. — Давай поторопимся, надо успеть до того, как начнется дождь, — голос был настолько тихий, мягкий и даже милый, что Чимин поднял голову и недоверчиво посмотрел на хена. — Х-хорошо.       Мин перехватил руку, сжимавшую его рукав, переплел свои пальцы с милыми и чуть пухлыми пальчиками Пака и потянул за собой.       Дождь начинался аккуратно: сначала лишь пара капель упала на макушку Юнги, будто предупреждая. Только ближе к дому, когда юношам оставалась пара десятков метров, дождю, видимо, надоело ждать, и он хлынул разом. Одежда промокла за несколько секунд, а вода лилась по лицу и с ресниц капала в глаза, мешая видеть. Мин лишь сильнее потянул за собой Пака и рванул с места, но не сильно быстро, чтобы мелкий поспевал за ним.       Парни вбежали по лестнице и заскочили в парадную, громко хлопнув дверью. — Черт возьми, я так и знал, что не успеем, — Мин свободной рукой провел по волосам, стряхивая с них капли. — Зато было весело, — Пак тихо захихикал и ступил на первую ступеньку, — Пошли домой?       «Пошли домой». От этих слов живот Юнги стянуло сладкой болью, а в глазах на секунду потемнело. Это звучало так уютно, по-домашнему и непривычно. Мина вдруг осенило, что это плюшечка сама, как дом. Мягкий, плюшевый, всегда вкусно пахнущий какой-то выпечкой, с широкой улыбкой на губах и чуть горящими, смотрящими так по-доброму и заботливо, глазами. — Да, пошли.       Только сейчас юноша понял, что Чимин так и не убрал свою руку, поэтому он до сих пор сжимал маленькую теплую ладошку. «Стоит ли мне отпустить? Или же сжать его руку крепче и сильнее переплести наши пальцы?».       Чимин рвано выдохнул, когда Юнги нежно провел большим пальцем по паковским костяшкам и еще сильнее сжал руку. — Хен, — рыжий нахмурился, — Ты опять даешь мне ложные надежды? — Почему опять?       Пак прикусил нижнюю губу и еще сильнее нахмурил брови. — Той ночью ты сказал, что я могу делать что захочу, так? — Допустим, — спустя пару секунд ответил брюнет. — Но после этого ты продолжаешь смотреть на Чонгука! Серьезно, я же спрашивал тебя о чувствах к нему, но ты увиливал от ответа. — Чимин. — Зачем вести себя так? Если ты говоришь человеку, что он может действовать, значит откройся и жди! — Чим. — Нет, Юнги. Я понимаю, ты довольно сложный человек со своими замашками, но не настолько же. — Чимин-и, — Мин приблизился к юноше и снова провел пальцем по костяшкам, — Я знаю, что сказал тебе тогда и знаю, что смотрю на начальника. Но, черт, это происходит не по моему желанию. Он будто медом намазан, поэтому я не могу оторвать от него взгляд, но не больше. — Это вообще тебя не оправдывает. — Ты серьезно? — Юнги медленно убрал руку и отошел на шаг назад, — Ты говоришь, будто мы уже друг другу в любви признались, и поэтому так выступаешь. — Это грубо.       Чимин исподлобья посмотрел на хена и сложил руки на груди. Внутри все кипело и бурлило, хотелось либо ударить парня, либо элементарно накричать. — Уж простите, что у меня такой характер, — брюнет фыркнул и облокотился об стену плечом, — Мелкий, я ничего тебе не обещал и сказал об этом сразу. Чего ты начинаешь? — Да, я понимаю. Но это не значит, что ты должен после этого наплевать на меня и идти пялиться на своего начальника! Я пытаюсь делать первые шаги к тебе, полностью принимаю твои грубость и похуизм, стараюсь, черт возьми! — Тебя никто не просил влюбляться и мечтать о прекрасной и романтичной жизни.       У Чимина кончился воздух в легких. Такого идиотского ответа он никак не ожидал. — Ты сейчас серьезно?! Ты просто сволочь, Мин Юнги.       Пак развернулся, поднялся по ступенькам и вызвал лифт. Уже зайдя в кабинку, парень почувствовал, как одежда противно липнет к телу.       В коридоре он с трудом стянул полностью промокшие кроссовки и джинсовку и направился в ванную комнату, по дороге стягивая свитер и джинсы. С последним было вообще тяжко, ведь светлые дырявые в области коленей джинсы были безумно узкие. «Зато красивые, заразы».       Холодный душ помог остыть. Голова сразу же очистилась от всех плохих мыслей, и Чимин смог успокоиться. Повернув вентиль, парень сделал воду более теплой, почти горячей, и прислонился к стенке душевой кабины. Пак провел рукой по волосам, а затем посмотрел на саму руку. В голове сразу же вспыхнули воспоминания, как Юнги держал его ладонь, касался костяшек, а сама рука будто до сих пор чувствовала холод тонких пальцев брюнета. — Твою мать… — громко выдохнул Чимин.       Юноша положил ладонь на шею, провел вниз, слегка касаясь груди и живота, и остановился возле основания члена. В голове снова ярко появилась картина голого, тяжело дышащего Юнги, его плеч, покрытых капельками воды, дрожащих рук, цепляющихся за самого Чимина, плоский живот, дорожки темных тонких волосков от пупка.       Пак распахнул глаза, когда понял, что член встал колом и упирается в запястье. «Так и живем», — произнес усталый голос в голове рыжего. Чимин медленно провел от основания до головки, размышляя, можно ли вообще после такого далеко не приятного разговора дрочить на Мина?       Желание получить удовольствие перевесило, поэтому Пак накрыл головку и начал массировать ее. Затем несколько быстрых движений до основания, легкие касания яичек, снова красная, набухшая головка. Чимин играл, не давая самому себе кончить слишком быстро. Как только ноги начинали дрожать, а в глазах мутнеть, парень убирал руку и переходил на соски, слегка оттягивал их, массировал, чуть выкручивал. Стоны приходилось сдерживать, ведь он не знал, пришел ли Юнги домой, поэтому вторая рука была у рта. Каждый раз, когда Чимин был на грани, он прикусывал указательный палец.       Вскоре юноша обильно кончил на кафельную плитку, все-таки не сдержав громкого стона. Смыв плоды своих стараний и наконец-то помывшись, Пак вышел из кабинки и накинул халат.       Мин так и не пришел. Чимин заволновался и уже собирался звонить ему, но в коридоре тихо хлопнула дверь и загорелся свет. Рыжий вышел встречать соседа.       Судя по виду парня, тот снова выходил на улицу: с одежды и волос вода лилась ручьями, а губы посинели и слегка дрожали. — Зачем на улицу выходил? — спокойно спросил Пак, помогая снять ветровку. — Бегал. — Ты придурок? Кто бегает в такой дождь?       Мин мельком посмотрел на Чимина, быстро снял конверсы, затем футболку, а после, сев прямо на пол, с трудом стянул и черные джинсы. И все в том же самом коридоре. — Я мыться, — бросил брюнет, шлепая босыми ступнями по полу.       Чимин проводил его взглядом, собрал мокрую одежду с пола, подождал, пока Мин заберется в кабинку и закроет за собой дверь, тихо зашел в ванную и забросил вещи в корзину для белья.       На кухне юноша заварил ядреный кофе для Юнги и зеленый чай с медом для себя. Скоро брюнет вышел из ванной и прошлепал на кухню, чуть не упав по дороге. — Хочу извиниться, — сразу же начал Мин, взяв свой напиток и сев за стол, — Веду себя с тобой, как последний мудак. Я был не прав от слова совсем, когда говорил, что тебя никто не просил влюбляться. Я должен был и вправду быть с тобой открытым и искренним, а не, — юноша улыбнулся, — залипать на нашего начальника. — Тебя серьезно тянет к нему? — Ну, не сказал бы. Просто он так выглядит… статно и мужественно? Вот я и купился, наверно. Не думаю, что хоть что-то к нему чувствую. — А ко мне? — Пак пристально посмотрел на парня, уткнувшегося в кружку. — А к тебе… — брюнет подставил руку под подбородок и поднял взгляд, — Ты уютный. Такой домашний и безумно уютный. С тобой всегда можно поговорить, спокойно излить душу. Ты не делаешь что-то для своей выгоды, это реально круто, таких людей мало в наше время.       Мин встал, помыл кружку и перевернул ее на пластиковую сушилку. Затем, под тем же пристальным взглядом Чимина, он развернулся спиной к кухонной тумбе и облокотился на нее бедрами. — Я честно не шарю во всех этих отношениях, тем более с парнем. Не умею показывать свои эмоции, особенно если с нами еще есть кто-то. Не знаю, как быть романтичным, про милого и софтового я вообще молчу.       Брюнет взял кружку Чимина, когда тот допил свой чай, сполоснул ее и тоже перевернул. — Но я постараюсь тебя не расстраивать в дальнейшем. — И не смотри больше на Чонгука! — Хорошо, мелкий, больше не буду.