Что дальше?

В гостиной тихо. Пейн понимающе улыбается, а Наруто встает с кресла и подходит к огромному окну. Чиркнув спичкой, он затягивается сигаретой, и в безмолвной тишине слышны только глубокие затяжки, но никто не торопит его. Смахнув слезы, парень грустно улыбается. Скоро, совсем скоро, все будет нормально. Резко повернувшись, он поясняет: – Я вспомнил, как ты меня учил кататься на велосипеде. Я, наконец, чувствовал, что это мое воспоминание! Понимаете? То есть я чувствовал! – глаза парня лихорадочно блестели, как у маленького ребенка, рассказывающего родителям об очередных успехах, – Не было ощущения, что я слушаю рассказ о постороннем человеке! Я могу рассказать, как были собраны волосы мамы, как заразительно смеялся папа! И как ты, Дей, – подойдя к брату, произнес Наруто, – придерживал постоянно велосипед. Спасибо тебе, спасибо, спасибо... – крепко обняв Дейдару и уткнувшись ему в шею, шептал блондин, как заведенный. Итачи, дав знак Пейну, вышел и прикрыл за ними дверь в гостиную, где Дей, крепко прижав к себе брата, гладил того по волосам. Без лишних слов, он понимал, за что благодарит его братишка... POV Наруто. Парни уходят ближе к вечеру. Странно, но мне удалось уговорить Пейна на повторное проведение процедуры в тот же день. Теперь же я снова сижу напротив панорамного окна в полной темноте. Комнату освещает лишь свет из окна: холодный, но нежный свет луны. Я думаю, ни для кого не секрет, какие ассоциации у меня он вызывает. Стакан в руке приятно холодит кожу, а тлеющая сигарета дает ощущение комфорта. Странно, правда? Мне так хорошо сейчас. Так спокойно, хочется продлить эти мгновения как можно дольше. Вот так вот сидеть и смаковать свои вновь раскрытые воспоминания. Пейн не обманул. Воспоминания приходят постепенно, и придется запастись терпением, но теперь я знаю, что есть надежда, а это значит, что нужно бороться до последнего. Из раздумий меня вывел стук в дверь. Теряясь в догадках, кто бы это мог быть, я поплелся открывать свою многострадальную дверь. Открыв ее, я впал в ступор. За ней стоял Гаара с одной удивительно красивой розой. Но то, что он произнес дальше, меня удивило еще больше: – Наруто, я хочу, чтоб мы стали парой. *** Руки Саске были по локоть в машинном масле. Таким его видел только Итачи: растрепанным, грязным, с горящим взглядом, в старых растянутых майке и штанах. Еще в раннем детстве он воровал у старшего брата журналы о машинах и взахлеб зачитывался статьями зарубежных журналистов. Шло время, менялись увлечения и вкусы, но любовь к машинам осталась непоколебимой. Он пронес ее через годы, и, когда встал вопрос о покупке собственной машины, Саске сам ездил по объявлениям и рассматривал автомобили. И в одном из старых гаражей у толстого, неряшливого мужика он нашел его. Chevrolet Corvette C3. Старый, грязный, убитый, но такой красивый, такой изысканный, такой притягивающий. Недолго думая, он отзвонился Итачи, и тот помог отбуксировать малыша в его стойло. С тех пор не прошло и недели, чтобы в С3 не добавлялась какая-нибудь деталь или же не перебирались старые. Он чувствовал машины. Он разговаривал с ними. Они так похожи на девушек. Внешностью, изяществом и характером. У них есть душа. И он в это свято верил. Сейчас, перебирая мощный 8-ми цилиндровый мотор от Mustang, он испытывал двоякие чувства. Саске явственно ощущал присутствие его, Наруто. Это не было галлюцинацией, он не видел его образ, просто каждая деталь этой машины впитала в себя частичку души своего хозяина. И возясь с его машиной, он мог представить ласковую улыбку блондина, его хитрый прищур аквамариновых глаз, его заливистый, как перезвон колокольчиков, смех. И на душе становилось тепло и уютно от переполнявших его эмоций. Саске решил, что в любом случае перекрасит эту машину. Хоть черный цвет ей идет, как никакой другой, все же он не вяжется с образом солнышка. Учиха не хотел выставлять его посмешищем, при желании Наруто сможет ее перекрасить в любой момент. Ведь еще одной решенной Саске вещью было то, что он, несмотря на то, вспомнит все парень или нет, обязательно подарит ему свою любовь, даже если ее придется вложить в эту машину. Провозившись с мотором, он не расслышал звонка. Когда же начало его любимого «The World Is Mine» заиграло раз в пятый, Учиха, встрепенувшись и вытерев руки о свою майку, потянулся к сотовому. «Итачи». –Да, аники. – Легче достучаться до небес, отото, чем дозвониться до тебя. Саске усмехнулся про себя. Итачи в своем репертуаре. И в эту фразу он впихнул кусочек из своего любимого «Достучаться до небес». – Ну, так постучаться на небеса, помниться, можно с помощью текилы, соли и лимончика? На том конце провода тепло рассмеялись. – Верно... Прекрасный фильм, но звоню я тебе не кинематограф обсуждать. Саске, у Наруто получается. Гаечный ключ, который парень взял в руку, с грохотом упал на пол. «У Наруто получается». Прекрасней этой фразы, наверное, только тихое: «Я люблю тебя», в исполнении Солнышка. С шумом втянув в себя воздух, парень с удивлением отмечает, что не дышал все это время. Во рту резко пересохло, и приходиться облизать губы, чтобы попросить: – Расскажи... *** В квартире темно. На кровати спит красивый рыжий парень, на лбу которого красуется татуировка «любовь». Немного посмотрев на него, блондин уходит на кухню, где налив себе выпить, набирает до боли знакомый номер. POV Саске. В комнате темно. И только свет из окна не дает темноте поглотить меня самого. Я лежу на спине в спальне и смотрю на причудливые колечки дыма. Где-то зазвонил телефон, но вставать лень. Но кто-то, видимо, настойчиво ждет разговора со мной, поэтому, справедливо отметив, что легче ответить, чем потом оправдываться перед близкими, поднимаюсь с кровати. – Да, – ужас, какой у меня хриплый голос! – Саске?! – предательская дрожь пальцев сводит судорогами руку, и я сжимаю трубку с большей силой, чем нужно. – Да. – Узнал? – Конечно, солнышко, – тихий всхлип по ту сторону телефона, но я внимательно вслушиваюсь, поэтому и не пропускаю. – Как ты, Саске? – Жив еще, слышал, что есть прогресс? – говори, пожалуйста, говори со мной, мне так этого не хватало весь прошедший месяц! – Осталось совсем чуть-чуть. Я поднял практически все гребаные фотографии на столе. Вспомнил все детство. Юность. Осталось самое главное, слышишь, Саске? Конечно, я слышу. Слышу, но ничего не могу с собой поделать. Предательские слезы текут из глаз. Горько усмехаюсь тому, что веду себя как лесбиянка, и это бесит меня ужасно. Прошел гребаный месяц. Месяц без него. Целуя рыжего ублюдка, он смотрел мне в глаза. Хотел сделать мне больнее, солнышко? – Саске, ты здесь? – в голосе паника, он ожидал, что я положу трубку? Обидно. Это чуть усмиряет мой пыл. – Самое главное говоришь? – пауза, – А что для тебя главное, солнышко? Та безделушка на пальчике от твоего Гаары? – Не говори так… – отчаянный шепот, в нем столько боли, что она передается и мне. – А что? – скажи мне, пожалуйста, скажи. – Я звонил просто услышать твой голос, любимый. Спи спокойно. В трубке раздаются гудки. Блядь! С силой запускаю телефон в стену. Ничего, завтра куплю новый аппарат. POV Наруто. Тихо кладу трубку на барную стойку. Остался неприятный осадок от разговора. Но сердце до сих пор бьется пойманной птицей только от звука его голоса. Опускаю взгляд, и на безымянном пальце правой руки [1] в лунном свете блеснул золотая пластинка. Кто бы знал, как кончится этот разговор, если бы не оно. Никогда не любил золото. Но когда тебе дарят, выбирать не приходиться. Flashback. – Гаара, я дома! Стащив с ног кеды, наступая на задники, я протопал на кухню, где и оставил все сумки. – Иди ко мне! Эм-м. Вроде голос из ванной. Иду туда и замечаю весьма привлекательную картину. В комнате не горит верхний свет, и только от свеч, расставленных по бортику ванны, исходит мягкий свет. В пушистой пене спиной к выходу сидит рыжик. Подхожу ближе и обнимаю его. Он разворачивается и просит забраться внутрь. Гаара подвинулся вперед, и я сел за ним, крепко прижимаясь к его спине. Он кладет свои ладони поверх моих, и мы сидим, наслаждаясь таким уютным моментом. Чуть откинув голову, он шепчет мне на ухо: – У меня для тебя есть сюрприз. Слежу за его рукой, которая тянется к тумбочке. Он вытаскивает оттуда маленькую коробочку, сует ее мне в руки и закрывает глаза. В шоке смотрю на коробочку в моих руках, а между тем Гаара начинает говорить: – Я был сегодня в старинной лавочке. И продавец рассказывал о разных ювелирных украшениях, – ах, да, его семья же владеет ювелирными магазинами, – и вот, я подошел к одной из витрин, а там они, – усилием воли заталкиваю липкий страх куда подальше и открываю коробочку. Там на бархате лежат два тонких золотых кольца. Золото тускло отсвечивает свечи вокруг нас. И у меня нет слов! Что это значит? В ответ на мои мысли Гаара рассказывает дальше, – продавец сказал, что они очень старые и таких больше нет. Еще к ним прилагалась легенда, хочешь расскажу? – Не надо! – чуть ли не срываясь на крик, хриплю я, и его хитрый прищур вянет от тона моего голоса, в извинение я целую его в висок, и он чуть расслабляется, – Не хочу слов, хочу тебя. Позволяю ему надеть кольцо на палец, но протягиваю правую руку. На его немой вопрос отшучиваюсь тем, что слишком молод для замужества. Ему хватает. А потом целая ночь моих безмолвных, но весьма страстных извинений. Ведь за прошедшие две недели процедур, я отчетливо понял, что между нами есть кое-что, кроме секса. Возможно, я даже влюблен. И если бы не Саске, то я искренне любил бы рыжика. Но, увы, это не тот взрыв чувств, что я испытываю к брюнету. End flashback. Сейчас не о чем жалеть. Что сделано, то сделано. Но вот что делать дальше? Есть ли еще у меня шанс на счастье с Саске? Его холодный тон сегодня много сказал, но это ведь Саске. Он вообще не стал бы со мной разговаривать, если бы не захотел. Это ж блядь, чертов Саске Учиха! Он всегда делает только то, что хочет! Завтра суббота и очередная встреча с Пейном. Это значит, что завтра будет новое воспоминание, и еще одна фотография поднимется на столе. Допиваю янтарную жидкость из стакана и, выключив свет, иду в спальню. Ложусь и выключаю ночник. Видимо, почувствовав рядом тепло, Гаара уютно жмется ко мне и что-то бормочет. Мягко целую его в висок и устраиваюсь поудобнее. Пары минут мне хватает, чтобы унестись в царство Морфея. *** Итачи сидел на диване и думал: правильно ли он поступил, отправив брата так далеко, когда он должен быть здесь? Flashback. – Саске, что, блядь, произошло? Итачи стоял сейчас в дверях и не знал, что ему делать в первую очередь. То ли бежать и звонить в полицию, то ли броситься и осмотреть брата. Обезумивший брюнет переворачивал сейчас свою квартиру верх дном. Все началось так обыденно. Он ходил и выключал свет во всех лампах, но на последней, напольной, его переклинило и, схватив ту за основание ножки, он перевернул ее на стеклянный дизайнерский столик. Тяжело дыша, он смахивал какие-то бумаги на пол, и чуть не опрокинул моноблок, но благо, тот надежно стоял на столе. Таким его и нашли Итачи и Дейдара. Дей сорвался с места и исчез в кухонном проеме, принося обратно стаканы и холодную воду. Итачи прошел к брату и опустился на корточки рядом с ним. – Расскажи, что стряслось? Саске поднял свои черные глаза на брата. В полутьме они резко контрастировали с бледной кожей, и от этого казалось, что их обладатель либо не спал несколько дней, либо пил столько же. Кстати, Итачи не удивило бы, что оба варианта приемлемы. Уже вторую неделю Саске потихоньку сходит с ума. Ни с кем не разговаривает, никому не показывает свою боль. По крайней мере, пытается. Именно из-за этого Итачи поговорил с отцом, и тот согласился послать младшего сына на стажировку в Японию. На месяц. Быть может, это его отвлечет. – Гаара подарил Наруто кольцо. Радует только то, что носит он его на правой руке, – голос такой тусклый, как и неживой вообще, бровь приподнята, будто он сам не верит в то, что говорит, и, не моргая, смотрит вдаль. Закончив свою речь, Саске усмехнулся и осушил свой стакан. Опустив голову, Итачи вздыхает и считает до пяти. Как это все, однако, его вымотало. Когда они, наконец, помирятся? – Саске, через полтора часа твой рейс в Токио, ты уже собрался? – утвердительный кивок, – Тогда поехали. Завтра я сюда пришлю прислугу. End flashback. [1] – в США обручальное кольцо надевают на левую руку. Ваш КЭП))