Горький дым, чей-то полигон...

      — Горький дым, чей-то полигон… сколько «от балды» в этом ущелье полегло? Нам никогда не будет места тут, помни, братан, Горгород, Горгород — дом, но капкан. — тихонько напевал Артём.       — Завали ебало, если не хочешь вылететь отсюда! — обрушился на него гнев Лёши.       — Лёш, не ори, пожалуйста, Макс спит, — в комнату вошла Аля.       — Что с ним? — повернулся Илья.       — Он так и не пришел в себя. Пулю я достала, кровь залила всю кровать. Кое-как смогла наложить повязку, а он хрипел… ужасные хрипы. Надеюсь, жить будет.       — Иди отдохни, с ног уже валишься. Тихо, тихо, тихо… — Артём успел поймать её до того, как она свалилась от усталости.       — И что теперь? — смотря в пол, спросил Лёша, — Что нам дальше делать? Мы не сможем скрываться здесь вечно. Нас поймают.       — Ты не можешь быть уверен на сто процентов — грубо отрезал Артём.       — Я уверен на все триста процентов. Мы не сможем скрываться в Горгороде столько, сколько нам понадобится. Хочешь очнуться, прикованным к Позорному Столбу?! Не думаю. Хочешь знать, что будет дальше? Я тебе расскажу. Просыпаешься ты утром, идёшь на кухню, варишь чашечку ароматного, но дерьмового кофе, выходишь с ним на балкон и «наслаждаешься» видом, отпивая горячий напиток. А потом слышишь грохот выломанной двери, и куча ебаных палачей роняют тебя мордой в пол, заламывая руки. Затем тащат к столбу на Главную площадь, застегивают кандалы на руках и начинают отбивать тремя хлыстами. А ты извиваешься от боли, обдирая запястья о ржавые железки, и тебе на лицо падают капли еще теплой крови. — говорил Лёша, потирая шрамы на запястьях.       — И ты всё это пережил? — тихо спросил Илья.       — Да, пережил. Давно, года три назад.       — Но тебе было лишь 13… За что они так?       — Тогда я посмел пройти на один из верхних уровней, живя в середине. Меня поймали за «кражу», которую совершил не я, но им было плевать. Какой-то мелкий уёбок спёр булку на бульваре и свалил все на меня. Потом меня заставили год работать на полях.       Аля взяла стул и села рядом. Осторожно прикоснувшись к грубой коже его холодных рук, она ощутила мелкие и крупные рубцы. Синие вены вздулись на его руках, и сиреневые шрамы сильнее контрастировали на покрасневшей коже. В надежде хоть немного вывести его из пучины неприятных воспоминаний, она положила голову ему на плечо. Остальные лишь опустили глаза в пол.       — Сходи, посмотри Макса. — попросил Илью Лёша.       — Как думаете, он выживет? — с надеждой спросила брюнетка.       — Думаю, да. Сама же говорила: «Уверена, жить будет».       — Не «уверена», а «надеюсь». Вроде дышит, но не очнулся, — грустно произнес вернувшийся в комнату Илья.       Аля встала и сама решила проверить его состояние. За время их знакомства они довольно сильно сдружились, и оставаться равнодушной она не могла. Она — единственная девушка в этой компании. К тому же, имеет неплохие навыки медсестры и психолога, что сильно помогает парням после очередной перепалки на разных уровнях Горгорода.       Открыв тяжелую дверь, она увидела монохромную комнату с большой кроватью, залитую уже запёкшейся кровью. Окна, сквозь которые и так никогда не проникал свет, завешены чёрными шторами. На некогда бывшем белым постельном белье лежало бледное тощее тело.       Аля осторожно прошла к тумбочке, где стояла аптечка и присела на стул. На душе стало тяжело. Она взглянула на его полуживое лицо, и из глаз непроизвольно потекли слезы. За что с ним так? Полицейские, которые должны охранять мирных граждан, ради забавы подстреливали жителей нижних уровней. Подоспевшие на звук выстрела друзья оттащили Макса домой. Если бы не случайность, он бы так и остался лежать, медленно-медленно остывая.       Люди из этой компании не имели ничего общего. Абсолютно разная внешность, национальность, интересы, вкусы. Но всех их объединяло одно — все они потеряли кого-то в Горгороде. Родители, вторые половинки, лучшие друзья. Всё началось с Лёши. Когда его родителям приказали отрубить головы за взяточничество, маленький мальчик остался один. Ему пришлось очень рано повзрослеть. В 13 лет они с лучшим другом шныряли по бульвару. Когда продавщица из хлебной лавки заметила отсутствие булочки с белой глазурью, она подняла такой шум, что «преступника» нашли в первые же минуты. Трусливый дружок смылся с бульвара в секунды, оставив Лёшу на произвол судьбы. Его приволокли к Позорному Столбу. Когда люди разошлись, проворный парнишка его лет достал с вершины ключ и отстегнул оковы. С тех пор Лёша и Илья стали шнырять по уровням Горгорода вдвоём. Через пару месяцев они бродили по самому нижнему уровню и в переулке заприметили какое-то движение. В куче мусора и возле трупов своих родителей спрятался зашуганный худощавый парень со смуглой кожей и чёрными волосами. Эдакий цыганёнок. Когда Лёша и Илья отвели его домой и заставили помыться, обнаружилось, что кожа вовсе не смуглая, а волосы не такие чёрные, какими были раньше. Так их стало трое. Спустя около недели в их дверь отчаянно забарабанил парень, где-то на год старше их. За ним гналась толпа голодных бездомных, охотясь за его довольно крепкими и, должно быть, вкусными мышцами. В компанию влился и Артём. Девушку они нашли у канализационного коллектора. Всю в грязи, в рваной одежде. Они дали ей дом, а она им — заботу и медицинскую помощь. Вот уже год они живут все вместе, в одной квартире, скрываясь от властей.       Мулатка осторожно взяла его холодную руку и положила пальцы на пульс. Сердце билось слабо и редко. Из её глаз медленно потекли слёзы. Ранение оказалось слишком серьёзным, хотя казалось, что ничего особо ценного пуля не задела. Маленькая настольная лампа то и дело моргала, делая картину ещё более жалкой. Хотелось кричать, но сил не было. Синяки под глазами расплылись на половину лица. Он вот-вот умрёт.       — Илья. — сквозь слёзы позвала она.       В комнату вошёл обеспокоенный парень. Ему достаточно было одного взгляда девушки, чтобы понять. что скоро случится что-то страшное. Сердце Макса перестало биться, а тело почти остыло. Лицо мулатки исказила гримаса боли и грусти. Она кинулась в объятия Ильи и зарыдала в голос, уткнувшись лицом в его кофту. Он провёл рукой по её волосам и прошептал что-то, вроде «Успокойся, всё будет хорошо». Пытаясь сделать голос как можно более ровным, он всё больше срывался. Горячие слёзы обжигали щёки и скулы, оставляя солёные дорожки. Теперь в этой квартире на одного человека меньше.       Через несколько мгновений, забеспокоившись долгим отсутствием Ильи и Али, в комнате появились остальные. Слов было не нужно. Сквозь слёзы Аля то и дело бубнила «Он был…»       В том-то и дело, что был.       Его смерть была лишь началом чего-то более страшного. Что делать теперь? Куда спрятать труп, да так, чтобы не привлечь внимание? Жителям нижних уровней всё равно, они каждый день кого-то хоронят. А что, если заметит полиция, нехотя патрулирующая город? Лёша, Артём и Илья числились в розыске уже полгода. Найдут их — убьют, Аля одна тело не вытащит, оставь труп в квартире — повиснет невыветривающаяся вонь, да и разлагающееся тело лицезреть не очень приятно.       Дождавшись ночи, парни вынесли друга на общий «могильник» и вырыли неглубокую яму. Пока Илья пытался поставить какую-никакую плиту, Аля стояла над Максом и плакала. От боли, от обиды. От отчаяния и осознания того, что ничего уже не изменить. Она так и не успела сказать ему, что любила его до потери пульса. Была готова сделать всё ради него, а в последнее время он стал проявлять к ней хоть и слабые, но чувства. Когда Лёша затащил его в квартиру и отнёс на кровать, девушка не отходила от него ни на шаг. В последние секунды своей жизни он, дрожащими руками, протянул ей серебряный браслет, который не снимал с детства. И она поклялась носить его до скончания своих дней. И кажется, она сдержит обещание.       Засыпав в «могилу» последнюю горстку земли, Лёша вытер рукавом пот со лба и отрезал:        — Пошли.       Он, буквально, силой оттянул девушку от свежей могилки и затащил в дом.       Идущий последним Артём заглянул в почтовый ящик и обнаружил там выпуск городской газеты. Взяв пожелтевшую бумажку, он вошёл в дом и запер дверь. Друзья удобно расположились на старом диване и приготовились слушать то, что прислали по почте. Илья развернул стул спинкой вперёд, сел и развернул газету.        — Уважаемые жители города! — начал он. — С радостью сообщаем вам, что наш уважаемый и горячо любимый мэр принял решение о расширении верхних и средних уровней за счёт ненужных низов. Те граждане, которые увидят объявление обязаны освободить площадь нижних уровней. В противном случае подножие горы вместе с домами будут засыпаны. — не дочитав до конца, парень откинул газету в угол комнаты.       Друзья опешили. Лишать жизни людей, которые и так обделены даже воздухом, не говоря о других жизненно важных товаров? А что, если им некуда идти? Родственников в других городах не осталось, а на верха им путь закрыт. Оставаться здесь? Ходы будут засыпаны в течении ближайших дней, а все запасы еды и воды в доме в конце-концов иссякнут.       Настроение опустилось ниже плинтуса, которого в доме и так никогда не было. Их судьба решена «горячо любимым» мэром. Они все понимали, что в конечном итоге умрут. Но продолжали жить.       Так прошёл месяц. Как и предполагалось, еда в холодильнике кончилась, а электричество отключили, так что и воды теперь не достать. Обещание мэр сдержал — все нижние уровни засыпали грунтом, и ребята оказались заперты в одной тесной квартире. Они пытались не унывать, но у них ничего не выходило. Вечерами они собирались в гостиной и рассказывали истории, которые сочиняли сами, иногда и на ходу, сидя у маленького костерка из обоев и обломков мебели. Кончились и спички. «Темнота — друг молодёжи» — говорили они и пытались не сойти с ума. В еду шло всё — хиленькие цветочки с подоконника, крысы, иногда попадались и тараканы. Мерзко, но жить всё равно хочется. Пили более-менее нормальную воду, пока не перестал работать чайник. Теперь, чтобы восполнить запас жидкости, приходилось употреблять ржавую воду из-под крана. Кому воды было мало — пили кровь пойманных крыс.       Через полтора месяца такой жизни умер Илья. Несмотря на старую дружбу, оголодавшие Артём, Лёша и Аля не побрезговали ничем. Его худого тела хватило на неделю. Если бы они могли выбраться, похвастались бы, что знают вкус человеческого мяса. Отбросьте роскошь — сырого, с привкусом железа крови.       Вторым не стало Артёма. Он уснул на диване, да так и не проснулся. Многолетний опыт спорта и крепкие мышцы оказались на удивление сытными. Лёше и Але хватило этого почти на месяц. Тем временем, воздух тоже кончался. Он больше не проникал через полуразбитые окна. Аля всегда была худой, но сейчас она выглядела, как персонаж мультфильма Тима Бёртона. Худой скелет с огромными синяками под глазами. Вот только у персонажей Бёртона есть своя эстетика, а у мулатки, увы, нет. Лёша выглядел не лучше: яркие голубые глаза потускнели, а почти белые волосы слиплись от крови и стали чёрными.       Девушка сидела на ещё целой обивке от дивана и пялилась в разбитый телевизор, представляя там любимый фильм. Со стороны послышался хруст стекла. Она испуганно повернулась и увидела друга. Он тихо сел рядом и немного приобнял девушку.        — Что смотришь?        — «Труп невесты»        — Давай пообещаем, что что бы ни случилось, мы не съедим друг друга, — с запинками произнес он хриплым голосом.        — Обещаю.       Их глаза встретились. Полные боли, грусти и отчаяния. Стараясь сыграть в «счастливых», они улыбнулись. Улыбка не могла назваться улыбкой. Это была лишь жалкая попытка. Крепко обнявшись, друзья закрыли глаза. Кроме друг друга у них больше ничего не осталось.

Это были их последние секунды. Совсем скоро юные хрупкие тела остынут, а по прошествии многих лет станут скелетами, переплевшиими кости. Они умирали счастливыми, пройдя все нелёгкие испытания, которые приготовила им старушка Жизнь. Они подарили друг другу последний взгляд, последний вздох и последнюю улыбку.