Надоело

Ньюту надоело. Надоело чувствовать боль в коленках, надоело видеть синяки на ногах и руках, надоело падать при всех, чувствуя, как его соулмейт получил силный ушиб. Надоело ходить то с разбитой губой, то с рассеченной бровью. Но всё же, он касался их с нежностью, жалея своего партнера. Он не знает, кто его соулмейт: киллер какой-то, футболист или просто вспыльчивый и неуклюжий человек. Он знает только то, что его судьба, в отличии от него самого, совсем не жалеет свою любовь всей жизни. Он падает, дерется, ломает пальцы. Кажется, делает все, лишь бы его соулмейт знал, что он жив. Или ему просто все равно, что чувствует Ньют. Он даже не старается обходить травмы стороной. Он как будто специально это делает. Вот уже семнадцать лет его любовь избивает его чуть ли не каждый день. И останавливаться не собирается. Ньют помнит каждый порез, каждый синяк и каждый шрам на своем теле. И все они от его соулмейта. Сам Ньют очень аккуратный, ни одного ушиба его партнер не получил. Он, наверное, вообще не знает, каково сидеть на уроке и резко закричать от того, что сломал палец, сидя за партой. Живет себе припевающе и не догадывается, как страдает его будущий спутник всей жизни. В детстве, конечно, все было еще хуже. Его партнер падал десять раз за день. Ньюту стало понятно, что его соулмейт младше его, ведь он был уже взрослый, ему было четыре года, а его чудо, видимо, только училось ходить. Каждый день Ньют лил слезы. Он думал, что со временем его партнер научится нормально ходить и терпеливо ждал, но этого не произошло. Положение только ухудшалось с каждым днем. Падал он, может, и реже, но гораздо сильнее. Ни одного дня без слез пройти не могло. Мать блондина уже с того времени недолюбливала этого незнакомца. Ньюту надоело, но одновременно он обрабатывает травмы с любовью. Надоело, но без улыбки он смотреть на свои ноги он не может. Вновь его уже взрослый парень упал. Он знает, что его соулмейт - парень. Девушка на такое не способна. Девушки даже на каблуках не падают, а его партнер, видимо, подмечает каждую лестницу. Сегодня Ньют проснулся и увидел фингал под глазом. Большой такой, фиолетовый. Голова наливалась свинцом от боли. Он потер ладонью лоб и, размяв пальцами переносицу, выдохнул. Интересно, что на этот раз? Он уже не знает, какой раз просыпается и видит на лице что-то новое. Однажды он проснулся и увидел, что у него рассечена бровь, разбита губа, на щеке царапина, а костяшки пальцев кровоточат. Он даже не удивлен, он просто пошел и обработал синяк. За свои годы он настолько привык к этому, что даже матери перестал рассказывать о похождениях своего партнера, чтобы лишний раз ее не нервировать. Ньют умывается, одевается, собирает портфель . Все как и обычно. Застегивает куртку и.. прищемляет подбородок. Собственноручно, надо же. В кой то веке он сам сделал себе больно. Может и его соулмейт поймет, что Ньют, вообще-то, существует и умеет чувствовать боль. Мысленно извиняясь перед ним, закрывает дверь на замок и уходит. На самом деле, Ньют очень хотел ударить его, накричать, высказать все негодование, да встретить его уже наконец. Многие его знакомые встретили своих соулмейтов в детстве, кто-то совсем недавно. Ньют смотрел на то, как им хорошо вместе и завидовал. Белой завистью, конечно, но все же. Он смотрел на одиноких людей в возрасте, был знаком с некоторыми, и он не хотел для себя такой судьбы. Эти люди выглядели подавлено, он даже и представить не мог, что они чувствовали в свои тридцать с лишним лет. Каково это, получать от своего партнера не только физическую боль, но еще и душевную? Он невольно делил жизнь своих знакомых на "До" и "После" встречи соулмейтов. Человек, что был молчаливым и заносчивым, после первой встречи будто расцветал. Душа компании, веселый и дерзкий, словно успокаивался, найдя то, что так давно искал. Он так же смотрел на своих знакомых без ссадин и порезов. Совершенно чистое лицо, руки, ноги, максимум одна царапина. Они гладили ее со всей нежностью, вкладывали душу в эти касания. Это было настолько редко и удивительно для них. Некоторые даже фотографировали свои травмы, - такой редкостью это было. Он видел много пар. У некоторых были одинаковые шрамы на все лицо, но выглядели они такими счастливыми. Ньют ждал своего соулмейта, жаждал с ним встречи. Ему было интересно посмотреть в глаза своего партнера спустя столько лет, интересно послушать извинения, да и вообще ему было интересно как выглядит этот парень. Наверное, он сильный, спортивного телосложения и с грубой внешностью. Не может же быть у него милая мордашка с таким образом жизни? В любом случае, Ньют знал, что полюбит его всем сердцем. Знал, что будет обрабатывать каждый его ушиб. Знал, что смотря в его глаза он увидит сожаление за содеянное, - нельзя ведь не жалеть о том, что причинил своему партнеру боль, хоть и не специально. Он, на самом деле, даже был рад тому, что его парень такой. Зато он знает, что он жив и с ним все в порядке. Знает, когда его раны заживают и радовался. День обещал быть обычным, без происшествий. Ну, может опять почувствует резкую боль в какой-нибудь части тела, он привык, он даже почти не дергался. Ньют шел по дороге в школу, обходя каждую яму, смотря под ноги, обходил все столбы, шел подальше от дверей, которые могут резко открыться. Такие обычные действия, которые его соулмейт не исполнял. Спокойно дошел до школы, до кабинета. Перекинулся незначительными фразочками с соседом по парте. Увидев у Ньюта фингал, он засмеялся, как и все прошлые разы. Он видел его таким патрепанным не первый раз и был одним из единственных, кто знал, что в драки влезает какой-то другой парнишка, а страдает из-за этого Ньют. Знал, что его соседу не повезло с соулмейтом, но находил это забавным. Он не видел такого больше ни у кого. - Иногда мне кажется, - начал Минхо, - что он действительно это делает специально, - он усмехнулся, - как ты не просыпаешься ночью? - Не знаю. Я уже привык, ты же знаешь, - Ньют пожал плечами и принялся читать параграф. Он думал о своем фингале, о том, что его соулмейт делал ночью, поэтому приходилось перечитывать одну и ту же строчку по нескольку раз. Он не мог сосредоточиться на учебнике, поэтому решил отбросить это дело. Все равно он не любил историю. Минхо было жаль Ньюта, ведь Тереза никогда не падала, да и он сам тоже старался быть аккуратным. Он и не представлял, что чувствовать чью-то физическую может быть настолько трудно. Только Ньют в полной мере понимал, что такое мир, в котором ты просто сидишь и резко у тебя что-то ломается. Ньют сидел на подоконнике напротив кабинета физики, листал учебник. Снова боль в коленках. Снова он упал. Это действительно надоедает. Перемена была длинная, Ньют не знал, чем себя занять. День проходил мимо него. Прибывание в школе ему уже наскучило, у всех были свои компании. Большинство были со своими парами, никому не было дело до блондина. Он жил мыслью о том, что скоро день кончится и он пойдет домой, смотреть сериал, в ожидании новой порции боли. Он мог почувствовать ее в абсолютно любой момент, даже в самый неподходящий. Он был готов ко всему. Ньют даже не помнил, когда последний раз выходил из дома без аптечки, - она всегда была в портфеле. Вдруг блондин снова почувствовал легкую боль, но на этот раз на затылке. Что-то новое. Было ощущение, будто ему кто-то дал подзатыльник. Закрыл глаза. Черт. Как же его это бесит. В то же время он увидел парня, который спускался с лестницы, потирая затылок, смотря на своего обидчика снизу вверх, видимо. Ньют не предал этому значения, как тот парень на его же глазах вновь ударился локтем о перила. Ньют почувствовал это. Его глаза округлились. - Черт, - донеслось до него из уст брюнета. Темноволосый парень, атлетического телосложения. С милой мордашкой, как ни странно: вздернутый нос, россыпь родиной на левой щеке, карие глаза, густые брови, тонкие губы. Его резкие скулы бросались в лицо. Он был в очках. С фингалом под глазом, рассеченной бровью, прихрамывающий, но это даже не портило его. Наоборот, придавало какого-то шарма, изысканности. Ньют был в шоке. Он встретил своего партнера просто так, в школе, прямо сейчас и без предупреждений. Вот так вот резко. И прямо у него на глазах он ушибся уже несколько раз, хотя прошло всего пара мгновений. Ньют потер переносицу, понимая, что это только начало, - ему придется спасать задницу этого брюнета на каждом шагу в течение всей жизни. Осознание этого пришло к нему быстро, он даже не захотел бросаться в объятия к этому брюнету, все шло как будто так и должно было быть. Не смотря на это, он был несказанно рад, что не останется один до тридцати лет. Конечно, он был не тем, кого ожидал увидеть блондин. Он не выглядел, как плохой парень, задира, драчун или даже спортсмен. Вполне обычный безобидный юноша. Нет, Ньют правда прибывал в полнейшем шоке. Он думал, что однажды встретит зэка, огромного амбала, тюремщика, наемного убийцу, с которым будет убегать от копов, переезжать с места на место и бояться преследований. Уже выдумал планы побега из тюрьмы. Да, он был готов помогать своему партнеру в любых делах. Но все же он никак не ожидал встретить парня с милой мордашкой, который за эти несколько секунд что-то сделал с затылком, ударился о перила локтем и оказался новеньким десятого класса. Парень прошел мимо него, потирая то затылок, то локоть. Ньюту это показалось забавным. Он ущипнул себя. До него донеслось тихое "Ай". Да, сегодня Ньют оторвется. Томас, а именно так звали парня, был на два класса младше Ньюта. Ходил в очках, на которых была трещина, постоянно падал на глазах у своего соулмейта, да и вообще у всех. Мог споткнуться об свою же ногу. Постоянно трогал свой фингал и что-то тихо шептал каждый раз. Взгляд у него был какой-то потерянный, он словно приведение увидел, ходя по школе. Было очевидно, что он чувствует себя не в своей тарелке. Наверное, он переехал в Лондон совсем недавно. Томас стоял недалеко от Ньюта, что-то спрашивая у какой-то девушки. Ньют ударил локоть, которым недавно ударился Томас, о стену. Было больно, но он готов был потерпеть ради такого представления. Семнадцать лет он терпел, а теперь он может лицезреть как Томас удивленно потирает локоть. - О да, парень, - с усмешкой шепчет Ньют, - раньше такого не было. Ньют ударился затылком о стену, пытаясь не привлечь его внимание. Брюнет стоял в шоке. Спустя долгие годы его соулмейт научился падать или ударяться об что-то? Он оглянулся по сторонам. Зачем? Ньюту доставляло удовольствие наблюдать за Томасом, он незаметно ходил за ним, попутно "случайно" ударяясь об что-либо. Ему хотелось сломать себе что-нибудь, рвать свои волосы, биться головой о стену, лишь бы посмотреть на Томаса. Брюнет смешно морщил лоб. Конечно, он не привык к тому, что его соулмейт умеет подавать признаки жизни. Весь день он ходил за Томасом по пятам, бил себя и хихикал. Со стороны это смотрелось странно, но Ньют был счастлив делать это. Он чувствовал какую-то легкость после этого. Томас даже не замечал его, он только вздыхал и потирал ушибленное место. Он вообще был каким-то рассеянным, ни на кого не обращал внимание, еле держался на ногах, постоянно смотрел в пол, и, Господи, он что-то шептал после каждого ушиба. Неужели ему достался какой-то шизик? Шел четвертый урок. Во время него Ньют несколько просил Минхо дать ему щелбан посильнее, ткнуть ручкой в ногу или еще что. Азиат странно на него смотрел, однако просьбы выполнял, это доставляло ему некое удовольствие. И Ньют был доволен: он заливался в смехе, представляя лицо брюнета, и Минхо, которому просто нравилось тыкать ручкой в своего друга, тоже смеялся. Он не понимал, в чем дело, но отказать своему соседу по парте не мог. Томас шел за своими новыми одноклассниками. Ему было интересно, в этой ли школе его соулмейт? Он начал заниматься спортом? Или сегодня просто такой день? Обычно его партнер аккуратный, никогда ни обо что не бьется. Он вообще не помнит, чтобы он когда-то получал синяк не по собственной вине. Это начинало раздражать. Ньют шел как всегда недалеко от него, вновь и вновь щипая себя и хихикая. Он готов делать это вечно, наверное. Знакомиться с Томасом он не спешил, время у него еще есть. Конечно, хотелось поговорить с ним, но блондин слишком злопамятный. Он страдал семнадцать лет, а Томас несколько часов. Это казалось ему несправедливым, поэтому он просто продолжал себя щипать и смотреть на ничего не подозревающего Томаса. Он так смешно морщился, это одновременно веселило и умиляло Ньюта. Пока Томас опять витал в облаках, он, конечно же, упал. Какая неожиданность! На глазах у Ньюта, да. Снова. Но он не просто упал, он упал с лестницы. Ноги блондина резко начали болеть, он глухо вскрикнул, морща лицо от боли. Он чувствовал, как появляется синяк на бедре. Он и без этого хромал, а теперь все будет еще хуже, наверное. Медленно скатившись по стене, он начал наблюдать за Томасом, надеясь, что не выдаст себя этим. Боль была терпимой, интереснее было посмотреть за действиями Томаса. Как он себя ведет в такие моменты? Брюнет распластался на полу, ловя взгляды учеников. Руку ему никто подавать не хотел, да и вставать он не спешил. Однако, надо было подниматься, хотя и не особо хотелось, - за этот день он успел вымотаться. Брюнет со стонами негодования медленно начал вставать, оглядываясь по сторонам. Ньют слышал, как его соулмейт снова что-то шепчет. Это были слова извинений. Он услышал это. Ему вдруг стало стыдно, что в его голове проскальзывали мысли о сумасшествии Томаса. Блондина умиляло это и было действительно жалко Томаса, хотелось одновременно его и обнять и придушить. Ньют встал с пола и, прихрамывая, пошел прямиком к Томасу, ловя его взгляд на себе. Брюнет уже встал, поспешно сметая со штанов и белой рубашки пыль. Подойдя к нему, Ньют молчал. Придушить его все таки хочется больше. Том смотрел ему в глаза, не понимания, что тот от него хочет. Фингал под глазом ему ни о чем не сказал, он продолжал смотреть на Ньюта непонимающими взглядом, хлопая глазками. Он, наверное, и не думал что этот парень - спутник всей его жизни, что он наблюдает за ним весь день и мучает его, весело хихикая и хлопая в ладоши в мыслях. Вдруг Ньют резко и со всей силы ударил себя по недавно появившемуся благодаря Томасу синяку, закусив губу. Было больно, но блондина это не волновало. Его волновало лишь то, что Томас очередной раз упал. Своим жестом и взглядом на него он хотел выразить все недовольство, скопившееся в нем за семнадцать лет. Томас ошеломленно потер свой синяк и поднял голову на Ньюта, приоткрыв рот. Он, конечно, знал, что его соулмейт его недолюбливает, но чтобы их первая встреча прошла именно так - не ожидал. Ньют стукнул локоть о стену, прожигая взглядом Томаса. Брюнет опять потер свой локоть, не отрывая глаз от худощавого парня, стоя с все еще раскрытым ртом, ища слова, как вдруг блондин резко и со всей силы несколько раз ударился локтем о стену, наблюдая за Томасом, сжав губы в полоску. Брюнет открыл рот еще шире, его лицо выражало жгучую боль. Он не понимал, как блондин держится, чтобы не закричать. Подняв на него глаза еще раз, он увидел, что взгляд того выражал ярость. Он ударился локтем еще раз. - Да Господи, - начал скулить Том, - я понял, понял я, хватит! - он поднял глаза, полные боли, на Ньюта, который раз уже потирая локоть. В этот момент действительно сожалел о том, что всю жизнь падал и дарил Ньюту синяки и ссадины, но поделать с собой ничего не мог. Он, вообще-то, и сам не понимал, как он падает, почему, что происходит в этот момент. Ньют все еще молчал, лоб нахмурен, глаза метали искры. Они испепеляли друг друга взглядом уже несколько секунд, прежде чем Ньют наконец решил подать голос: - Ты умеешь ходить? Смотреть под ноги? По сторонам? - слова лились из блондина, он давно хотел сказать это своему партнеру, - что в твоей голове, когда ты падаешь очередной раз? - шепот перерос в крик, он сделал акцент на слове "очередной" , - Ты вообще знал, что я существую? Ты вообще думал о том, что.. - воздух в легких Ньюта кончался, в горле пересохло, он начал кашлять. Сигареты давали о себе знать. Но сказать еще надо было многое, - Тебя всегда надо держать, чтобы ты не.. - закончить ему не дали. Томас резко взял его за руку, поцеловав костяшки пальцев, как бы извиняясь. Он смотрел на него такими глазами, будто совершил все семь смертных грехов. Ньют опешил. Взгляд блондина резко смягчился, хотя сердце все еще учащенно стучало, а лоб был нахмурен. Он лихорадочно начал облизывать губы, ища слова и быстро моргая. Посмотрев в глаза Томаса снова, он понял, о чем ему говорила мать. Он действительно перестал злиться на него. Желание оттаскать Томаса за волосы вмиг улетучилось. Вот, как это работает. Он еще открывал и закрывал рот, словно рыба на суше, желая ему что-то сказать, но в итоге лишь уткнулся в плечо, поняв, что безнадежен. Он не может идти против этого виноватого взгляда. - Господи, Томми, - только и смог выдавить из себя Ньют, отрываясь от его плеча. Томас прижал Ньюта к себе, выражая свои извинения этим жестом. Он понимал, что знатно надоел этому блондину за всю жизнь. Понимал, что хочет извиниться за каждую царапину, хочет поцеловать каждый синяк. Он еще не знал его странного имени, не знал ничего о нем, единственное, что ему сейчас хотелось сделать, - зарыться в его золотые растрепанные волосы и извиняться, извиняться, извиняться... Вообще-то, до этого момента он даже не верил в этих соулмейтов, хоть и извинялся на всякий случай после каждого падения. Он понимал, что причиняет боль человеку, ему было стыдно за это. Но он и не думал, что только одного взгляда хватит, что растопить лед в сердце. Не хотел признавать, что посмотрев в глаза своему партнеру, ему захочется орать о том, какой он идиот, вырывать волосы и плакать от того, как ему жаль, что он причинял боль человеку практически без зазрения совести. Он думал, что это бредни каких-то романтиков, считал, что люди гиперболизируют это все, превозносят выше, чем надо. И, черт, как же он ошибался. Им еще многое нужно обсудить. День обещал быть интересным.