Агент ФБР, который меня мониторит

Тэхён всегда был слишком впечатлительным. А ещё слишком доверчивым и наивным. Он мог придумать невероятную историю и сам же в неё поверить. А ещё он верил в то, что за каждым человеком через камеру, телефон, по спутнику наблюдают агенты. Которые знают про тебя всё-всё: чем ты занимаешься, что смотришь, сколько у тебя друзей. И обязательно просматривают историю браузера. Тэхён верил в это всем сердцем, поэтому, приходя домой, заклеивал камеру на компьютере и со спокойной душой переодевался и вообще прекрасно проводил время. Чонгук считал это самой тупой выдумкой, в которое вообще могло верить человечество. Он даже больше верил в пришельцев и потусторонний мир, чем в агента, что день и ночь наблюдает за тобой через камеру на ноутбуке. Это же невероятно глупо и так по-детски. Кто вообще в здравом уме додумается до такого? Тэхён додумался. Они снова встретились в обед в университетской столовой. Там, как всегда, было невероятно шумно, людно и грязно. Чон не совсем любил это место. Он лучше бы поел где-нибудь в парке или на заднем дворе, чем в этом месте, что по-простому можно было назвать «в мире животных». Уж слишком похоже на дикие джунгли. Тэ сидел напротив, увлечённо рассказывал об очередном доказательстве существования агентов ФБР в компьютере и с завидной скоростью съедал свой обед. - Даже не пытайся, Тэ, - тяжело вздыхает Гук, качая головой, - я не поверю. - Но почему? - Потому что это бессмысленно. – Он пожимает плечами, ковыряясь палочками в рисе. - Так много людей говорили о том, что за ними наблюдают. – Взмахивает руками рыжик. - Они просто параноики. И ты тоже скоро таким станешь, если не прекратишь. – Он откидывается на спинку стула. Аппетита не было с самого утра, а сейчас он пропал окончательно. - Я ведь говорил, когда мне было очень грустно, в моей ленте постоянно появлялись видео с котиками. Это подняло мне настроение. Всё потому, что мой агент заботится обо мне. – Обиженно протянул парень, хмуря брови. - Они появлялись, потому что ты вечно их смотришь, не более. Не неси глупости, когда-нибудь мне надоест слушать этот бред, и мы серьёзно поссоримся. – Вздыхает Чон, поднимаясь с места. Его пары на сегодня были закончены. Он устал и хотел домой, поэтому не собирался засиживаться в этом месте дольше положенного. – Я напишу тебе вечером, пока. Тэхён машет ему в ответ, а после брюнет уходит. Ему нравились те дни, когда пар в его расписании было не много, и после обеда можно уже было спокойно выдохнуть и понять, что у тебя осталось ещё целых полдня отдыха. Замечательное время. А ещё скоро должны были начаться летние каникулы. Чонгук ещё не знал, как хочет их провести, но точно был уверен в том, что в этом году он сделает что-нибудь особенное. Или это что-нибудь особенное просто случится. Чтобы этот год запомнился на всю жизнь. Он пришёл домой и сразу завалился на кровать. А потом невольно кинул взгляд на маленькую чёрную линзу на ноутбуке. После разговоров с Кимом у него всегда появлялась паранойя. Но он не будет сходить с ума, и заклеивать свою камеру листом. Это слишком глупо. Особенно для Гука. Вся жизнь Чонгука, казалось, была прекрасной. Вообще, так оно и было. У него была любящая семья, друзья. Его мечты понемногу исполнялись. Он был доволен всем, что происходило вокруг него. Он добивался успехов во всём, за что бы ни взялся. Он любил проводить время с родителями, особенно на выходных. Они были прекрасными людьми, часто смеялись, а ещё всегда поддерживали Чона. Он смотрел на знакомых, кому в жизни повезло не так сильно, и благодарил судьбу. Потому что он был действительно счастливым. Потому что приближался день рождения его мамы. Он долго копил деньги, подрабатывал, чтобы купить ту самую красивую цепочку, которую она увидела в одном торговом центре. Чонгук бережно гладил красную бархатную коробочку и поправлял свой пиджак. Они договорились с отцом выглядеть в этот день как настоящие джентльмены. Его мама точно оценит и будет растрогана. Вот время подходит к шести вечера. Он спешно берёт подарок и выбегает на улицу. Они должны встретиться в ресторане, недалеко от центра. Его маме нравилось это место. В этом самом ресторанчике, тогда ещё не таком знаменитом и успешном, его отец сделал ей предложение. Это было особенное место для них всех. Он выходит из автобуса, сжимая в руке подарок, и спешит к пешеходу. Кажется, его родители уже внутри. Он точно не уверен. А потом он замирает, не успев даже ступить на белые полосы. Из угла вылетает машина и несётся вперёд, даже не смотря на то, что горит красный свет. Чонгук успевает заметить женщину на той стороне дороги, но не успевает крикнуть ей «осторожно», как слышит скрежет колёс, чей-то пронзительный крик, а после тупой удар. Женщина подлетает в воздух и приземляется на твёрдый асфальт. Чонгук удивлён, напуган и обескуражен, потому что никогда в жизни не видел аварию в живую. Он волнуется за пострадавшую, пытается хоть что-то рассмотреть, но толпа уже столпилась вокруг тела, что-то крича и громко обсуждая. Гук пытался пролезть несколько раз, а когда получилось, то увидел до боли знакомые каштановые волосы, что уже успели выпачкаться в крови. Он застывает на месте, пока не слышит истошный крик своего отца, что выбежал из ресторана и кинулся к своей жене. Он только видит, как мужчина падает рядом с ней на колени, берёт её лицо в руки и плачет. Кто-то из толпы вызывает скорую, кто-то пытается помочь. А Чонгук просто остаётся стоять на месте, сжимая в руках подарок. Он не замечает горячих слёз, что обжигают его лицо. Не замечает, как ноги подкашиваются, и он падает на землю. Он ничего не замечает. В ушах стоит только гул, всё вокруг него размывается, превращаясь в одно огромное неясное пятно. Сердце стучит так сильно, что болезненно отдаётся ударами в висках. Он, кажется, начинает задыхаться. Они ведь были такой счастливой семьёй. У них должно было быть прекрасное будущее. У них было столько планов. - Чонгук? Что случилось? Что с тобой? – Мать подскакивает с места, отбрасывая бумаги в сторону. У Чонгука разбита губа, а ещё ссадина на скуле и вся одежда грязная. Его глаза красные от слёз, что он старательно сдерживает, а руки дрожат. Он боится. - Прости меня. – Только и шепчет парень, опуская голову ниже. - О чём ты говоришь? – Она выглядит напуганной и обеспокоенной. Чон всегда говорил, что у него нет врагов, что в школе ему нравится и вообще жизнь прекрасна. Так кто же его ударил? - Я мерзкий? Противный? Я недостоин жить? – Гук не может сдержать слёз. Они слишком обжигающие. Женщина только обнимает его и гладит по голове, как делала это в детстве и всегда. - Что случилось? – Уже более спокойно спрашивает она, прижимаясь щекой к волосам сына. – Ты ведь знаешь, что можешь мне всё рассказать. Я поддержу тебя. Всегда. Чон сильнее прижимается к матери, утыкается носом в шею и тихо плачет. Разве он виноват в том, что полюбил? Разве виноват в том, что это оказался парень? Сердцу ведь не прикажешь. - Мне нравятся парни. – Тихо всхлипывает брюнет, и, кажется, на мгновение замирает. Он боится вздохнуть, пошевелиться. Он ожидает удара в любой момент, он ожидает криков и просьб сходить к психологу. - В этом нет ничего страшного. – Кажется, она улыбается. А после медленно отстраняется, заглядывая в почти чёрные глаза. – И ты не мерзкий, Чонгук. Если окружающие так считают, просто наплюй на них. – Она тепло улыбается и вытирает пальцем мокрые щёки. – Они не достойны тебя, малыш. Не делай себе больно просто потому, что общество не считает это нормой. Я поддержу тебя в любую минуту, ты только попроси. И защищу от всего мира. Ты не должен бояться, ладно? Гук неуверенно кивает, медленно успокаиваясь. Она слишком идеальна для этого мира. Слишком чиста и невинна. Слишком добра к этим людям. Это они её не заслуживают. Он боялся рассказывать кому-либо о себе, а теперь нашёл поддержку в лице самого важного человека. Он улыбается ей в ответ, чувствуя небывалую лёгкость на сердце. - Я должна быть первой, с кем ты познакомишь своего парня. – Женщина широко улыбнулась, направляясь на кухню. – Я сделаю тебе что-нибудь вкусное, хорошо? В который раз он просыпается весь в слезах в комнате, которая душит его своими стенами. За окном темно, даже лунный свет не проникает внутрь. Это хорошо, потому что ему сейчас совсем не хотелось бы видеть. Ему не хотелось дышать, чувствовать, существовать. Ему не хочется жить. Без неё. Он снова чувствует тупую боль под сердцем, что разъедает его изнутри. Она жжёт под кожей, выжигает вены и артерии, печёт так сильно, что хочется разодрать ногтями или выгрызть зубами. Глаза болят от пролитых слёз, но они всё не кончаются. Он засыпает плача, а просыпаясь, рыдает вновь. Он уже неделю как посадил голос, он даже не может говорить. Или просто не хочет. Ничего не хочет от этой жизни. Она в один миг потеряла всё: краски, запахи, звуки. В тот самый момент, как вышедший из операционной врач принёс им свои соболезнования. Чонгук тогда впервые видел, как сильно рыдал его отец. Им пришлось вколоть ему снотворное, чтобы он хоть немного поспал. А потом похороны, причитания родственников и просьбы держаться. Ему не надо всего этого. Только живую мать и те светлые дни. Он просто хочет назад свою счастливую семью. В тот день он плакал на плече Тэхёна. Так сильно, что начал задыхаться. Он смотрел на мать, что так ярко улыбалась с их последней совместной фотографии, и так сильно хотел отправиться за ней. Сдерживали только мысли об отце. Он ведь не сможет один. Совсем загнётся. Он зарывается носом в одеяло, что почти потеряло любимый запах. Он не выходил из её комнаты две недели. Просто отказывался, даже когда отец часами сидел под дверью, умоляя впустить его внутрь и помочь. Чонгук не хотел. Он всё чаще начал думать о том, что отцу может помочь Тэхён. Он справится, он ведь сильный. Чонгук не такой. Он ломается. Трещит и сыпется, теряя прежнего себя в том дне. Каждый раз, закрывая глаза, он видел ту красную машину. И мать, что бежала ему навстречу. Она хотела лично встретить его, потому что ужасно скучала. Он помнит лужу крови под её головой, и глаза, что закрылись навсегда. От этого ещё больнее. От осознания, что если бы он успел, если бы крикнул или что-то сделал, то она была бы жива. Улыбалась сейчас ему и благодарила за ту цепочку, что ужасно понравилась в одном торговом центре. Как иронично. Этот год он точно запомнит на всю жизнь. Он просыпается. Снова. На мокрой подушке, с ужасно болящим горлом и душой. Солнце только недавно поднялось над горизонтом, а отца нет дома. На работе. Этой ночью он засыпал с мыслью о другой жизни. Где есть его мать и вернувшаяся на лицо улыбка. Он знал, что этого можно достичь лишь одним способом. Может, не самым приятным, но Гук давно смирился с подобным. Он тихо вышел из комнаты, оглядываясь. Он знал, что отца нет дома, но всё равно решил проверить. Мало ли. Он только сейчас вспомнил, что все его вещи остались в его квартире. Придётся воспользоваться компьютером отца. Чон быстро прошмыгнул в чужую комнату и немного удивился, увидев на столе свой старый ноутбук. Видимо, отец притащил его, когда ходил за некоторыми вещами, потому что брюнет не собирался выходить из комнаты, где всё пахло умершей матерью. На экране всё так же поднималось солнце над океаном, вот только в сердце Гука это солнце не поднимется никогда. Больше никогда. Он быстро ввёл в поисковую строку давно заученную фразу. «Как быстро умереть». Ему понадобилось время, потому что вокруг было куча ссылок, где не говорили ничего полезного. Какие-то ненужные чаты, слишком тупые советы, причины, почему этого делать не надо. Он искал несколько часов, и даже не заметил, как вернулся отец. - Чонгук? – Мужчина остановился на пороге комнаты. - Отец. – Он так быстро захлопнул крышку ноутбука, что на секунду показалось, будто та сейчас отлетит. - Как ты себя чувствуешь? – Он обеспокоенно рассматривал лицо сына, всё ещё сомневаясь, стоит ли входить. - Лучше. – Поджал губы Гук, пытаясь то ли улыбнуться, то ли успокоить мужчину. - Не хочешь пообедать? - Ладно. – Он устало кивнул, поднимаясь с места. Возможно, вина совсем чуть-чуть уколола его сердце. Его отец выглядел таким раздавленным и уставшим, Чон не мог знать этого, сидя в комнате. Ему всегда казалось, что тот прекрасно справляется и однажды всё станет лучше. Но сейчас, глядя на потускневшие от грусти глаза, ему становилось стыдно. Плечи мужчины были опущены, будто на них лежал груз неподъёмной тяжести. Будто он вот-вот сломается и упадёт на землю. Будто больше не поднимется. Они ели в полной тишине. Никто не пытался заговорить, никто не пытался утешить. Никто не пытался сделать вид, что всё будет хорошо. Потому что не будет. Чон уже не знал, стоит ли делать то, что он собирался до этого. Но (он так думал) поздно отступать. Он ведь уже решился. - Я пойду в комнату. – Тихо проговорил Гук, поднимаясь с места. - Опять? – Мужчина смотрел на брюнета такими жалобными глазами, что захотелось обнять и пожалеть. - Я устал. Просто посплю, не волнуйся. – Он слабо улыбнулся, в попытке успокоить. Не был уверен, хорошо ли получилось, но отец останавливать не стал. Он заснул на удивление быстро. И был безумно счастлив ничего не видеть. Ему не снилась авария, не снилось слишком радостное прошлое. Ему ничего не снилось. Только всепоглощающая темнота и тишина, что резала по ушам. Это хорошо, возможно, это именно то, чего он так сильно желает. Он проснулся к вечеру. Скорее даже к ночи. Отец спал в гостиной, а за окном светила растущая луна. Чонгук перевёл взгляд на часы. 3:03. Самое время, чтобы раз и навсегда распрощаться с жизнью. Возможно, отец будет плакать. Но он переживёт. Наверное. Чон тихо прокрался в другую комнату и закрыл дверь на замок. На случай, если не успеет до пробуждения мужчины. Экран ноутбука загорелся ярким светом, когда брюнет открыл крышку. Все программы были закрыты, пришлось открывать заново. Это расстраивало, потому что он даже не запомнил сайт, где нашёл необходимую информацию. «Как быстро умереть». Снова эта фраза. Он приготовился искать, но просто замер, вглядываясь в экран и снова и снова проверяя запрос. Кажется, что-то сломалось. Потому что, сколько бы раз он ни вводил, всё время находилось одно и то же. «Как справиться с болью» «Психолог о самоубийцах» «Советы как пережить смерть близкого» «Глупые поступки» «Как не совершить глупость» «У всех есть поддержка» - Что за херня? – Нахмурился Гук. Он опять, и опять, и опять вводил свои три слова, но не получал нужного результата. Открыл другой поисковик, другой браузер. Ничего не помогало. Будто кто-то издевался над ним, это ведь несправедливо. - Да. Я хочу вернуться. - Ты уверен? – Мужчина стоял у двери, с тревогой оглядывая юношу. - Я ведь уже сказал. Со мной всё хорошо. Я просто хочу побыть один. Мне правда лучше. Не стоит так сильно волноваться. - Ты три недели не выходил из её комнаты. Что я должен был подумать? - Прости. – Он ощутил вину. Он, правда, нечестно поступил с отцом. Ему тоже нужна была поддержка все эти дни, а Гук просто заперся в своём мире, не понимая, что есть кто-то, кто страдает так же сильно. - Напиши мне, пожалуйста. - Хорошо, не волнуйся. – Он скованно улыбнулся отцу и, не оборачиваясь, ушёл. Чон был безумно рад вернуться снова в свою квартиру. Долгожданная тишина, покой, и нет никого, кого нужно утешить или пожалеть. В университете понимающе отнеслись к неделе пропусков, но вот начались каникулы и две недели из них он провёл в комнате матери. Тэхён заботливо писал каждый день, спрашивал о самочувствии и приглашал встретиться. Чонгук отказывался. Не было ни настроения, ни желания куда-либо выбираться. Он смог спокойно выдохнуть только тогда, когда захлопнул за спиной дверь. А после молча прошёл в комнату, скидывая у стены портфель с несколькими вещами и ставя свой старый ноутбук на стол. Тот жалобно запищал, когда Чон открыл крышку и снова засветил своим ярким экраном. Гук думал какое-то время – он ведь не параноик, – но всё же решил перепроверить свои запросы в интернете. Брюнет со слепой надеждой ввёл давно знакомые слова в поисковик, но ответ оказался всё тем же. Ничего не поменялось, разве что несколько новых ссылок. - Это глупо… - Сам себя отговаривал Чон, принимаясь раскладывать вещи в шкафу, но продолжал коситься в сторону ноутбука. Эта мысль казалась всё более реальной, а слова Тэхёна уже не были такими странными. – Я точно спятил. Гук тяжело вздыхает, зачёсывает волосы назад и возвращается за стол. Он смотрит точно в камеру, будто на другом конце кто-то смотрит в ответ. Молчит минуты с две, а после нервно хихикает, откидываясь на спинку стула. - Я не знаю, правда ли это… Потому что это кажется полнейшим безумием. – Он поджимает губы, отводя глаза к окну. – Но… Спасибо? – Гук усмехается, возвращая взгляд в камеру. – На самом деле, я был готов сделать это той ночью, но ты не позволил мне. Как иронично. Хотя, кто знает… наверное, это спасло меня. Мне пришлось серьёзно подумать над своими мыслями. – Он неверующе улыбается, а после встаёт с места. – Кажется, я превратился в параноика. Он не подходил к своему ноутбуку весь оставшийся день. Закрыл крышку и даже не думал её открывать. А вечером позвонил Тэхёну, и они проговорили почти до самого утра. У рыжего оказалось слишком много новостей, а Чон просто соскучился по его голосу и той нормальной жизни, что была у него до смерти матери. Три недели – это ничто, по сравнению с целой жизнью. За три недели нельзя забыть о смерти родного человека и продолжать жить как раньше. За три недели боль никуда не денется. Возможно, не станет больше, но уж точно не уменьшится. Он продолжал плакать почти каждую ночь на протяжении оставшихся недель до конца каникул. Он продолжал скучать, но уже отгонял мысли отправиться за ней на тот свет. Отец всё ещё волновался о нём, и даже пару раз приехал навестить. Но, увидев сына живым и здоровым, кажется, немного успокоился. Гук долго думал над своими глупыми действиями, но как-то утром снова сел за ноутбук, потому что на душе было слишком больно от очередного сна-воспоминания. Сердце болело и ужасно хотелось плакать. Он не думал рассказывать об этом Тэхёну, тот начнёт волноваться, захочет приехать, возможно, расскажет отцу. Слишком много лишних проблем, но выговориться надо. Поэтому он просто вылил всё дерьмо, что копилось в его голове эти недели, в чёрную линзу камеры, хотя ощущал себя при этом полным придурком. А потом залез в соц.сети и постоянно натыкался на музыку, которая одним своим звучанием поднимала настроение. Оставшиеся дни пролетели совсем незаметно. Чонгук продолжал разговаривать с ноутбуком, каждый раз удивляясь самому себе. Но это действительно помогало. Потому что после в рекомендациях появлялись фильмы, книги, музыка. Всё, что было нужно, чтобы настроение Гука стало лучше. Он неуверенно, но верно начал верить в ангела-хранителя на той стороне экрана.

***

- Как ты? – Тэхён приземлился рядом, шурша обёрткой печенья. - Всё хорошо. – Успокаивающе улыбается Чонгук. - Не хочешь сходить с нами в боулинг? - С нами? - Хёны со старшего курса пригласили. - Думаю, что откажусь. Я немного устал, хочу домой. - Да ладно тебе. – Ким легко ударяет брюнета в плечо, наигранно хмурясь. – Ты совсем завянешь в своей берлоге. - В следующий раз, хён. Ладно? – Чонгук поднимается с места, складывая учебники в портфель. – У меня пары сейчас. Увидимся. – Тот машет другу и, разворачиваясь на пятках, уходит в корпус. Нет никакого желания учиться. Вообще. Хочется домой, в тишину, под тёплое одеяло. Мысли, то и дело, возвращаются к старому потрёпанному ноутбуку и кому-то, кто сидит на другой стороне экрана. Гук даже успел дать этому «кому-то» имя. Чарли. Смешно, но в тот вечер он посмотрел американский боевик, и образ агента так плотно засел в его голове, что захотелось иметь себе такого же. Он уже стал более спокойно относиться к мысли, что за ним продолжают наблюдать. Это странно, и совсем не страшно. Как-то даже спокойнее. Потому что кажется, что если с ним что-то случится, его ангел-хранитель обязательно примчится на помощь. Вернувшись домой он снова уселся за свой стол. В последнее время в этом месте он проводит почти всё своё время. Это успокаивает и придаёт маленькую уверенность. Его монологи никогда не перетекали во что-то большее, но после них на душе всегда становилось легче. Будто выговорился психологу и получил взамен список лучших комедий года. Он так и жил. Следующий день встретил его пасмурной погодой. Хоть на дворе была ранняя осень, холодно не было совсем. Возможно, совсем немного похолодало из-за неба, затянутого тучами. Но Чон был безумно рад, когда вспомнил, что никуда идти не надо. Выходной. Только вот остаться полежать в тёплой кровати он так и не смог. - Доброе утро. – Пропел в трубку Тэхён. Он был слишком радостным для одиннадцати часов утра. В это время, в субботу, студенты должны спать и видеть десятый сон. А не бесить всех вокруг своим настроением. - Оно было добрым, пока ты не позвонил. – Пробурчал Чонгук, зарываясь с головой под одеяло. Там было тепло, темно и тихо. - Не будь таким противным. – Просипел в трубку рыжий. – Не хочешь встретиться? - Нет. - Как грубо. Мы с хёнами собираемся пообедать вместе. Недалеко от того торгового центра. Давай с нами. - Уж как-нибудь обойдусь. – Тянет Чон, а потом вспоминает, что его холодильник абсолютно пустой. И всё равно придётся выбраться на улицу, чтобы, хотя бы, сходить в магазин. - Ты всегда был таким гадким? – Бурчит в трубку Тэ и слышно, как он выходит на улицу, потому что на какое-то время его просто не слышно от сильного ветра. - Ты просто не замечал этого. - Не важно. Выбирайся, пока не пошёл дождь. Я скажу хёнам, что ты придёшь. - Я не соглашался. – Хмурится младший. - А тебя никто не спрашивал. Кажется, твоя кожа стала серой. Тебе нужен солнечный свет и немного воздуха. Так что собирайся и приходи. И позвони мне, когда будешь рядом – я встречу. Тэхён бросает трубку, даже не дослушав отказ брюнета. Выходить никуда, честно говоря, не хочется. Но ведь это Тэхён. Он придёт к нему домой и вытащит силой, если понадобится. Поэтому Гук поднимается с тёплой постели, не забыв сказать «доброе утро» ноутбуку и после пожелать удачного дня. Он как-то поймал себя, что уже не закрывает крышку. Чтобы линза камеры всегда была на виду, и в любой момент можно было с ней поговорить. Узнай Тэ, чем он тут занимается, проблем было бы выше крыши. Он даже думать не хочет о том, как начнёт вести себя старший. Это так унизительно. Он, правда, не собирался приходить. Хотел закрыться дома и притвориться мёртвым. Но уже как десять минут стоит у входа торгового центра и ждёт друга, что обещал встретить. Это глупо. Тэхён начинает кричать ещё с другого конца помещения. Он машет руками и прыгает, будто бы без этого Чон не смог его заметить. Тот слишком радостный и воодушевленный. На самом деле, Чонгук и сам чувствует какое-то облегчение. Они так давно не проводили вместе время. И не важно, что сегодня с ними будут незнакомые ему люди, потому что сразу при встрече Гук предлагает старшему устроить посиделки в воскресенье, как раньше. Тот донельзя счастливый. Сияет и светит своей квадратной улыбкой, а после тянет в сторону предполагаемого кафе. Там внутри уютно и тепло. Играет приятная музыка и пахнет свежей выпечкой и кофе. Они проходят за дальний столик, что стоит у самого окна и открывает красивый вид на реку внизу. Наверное, владельцы потратили кучу денег, чтобы заполучить такое место себе. - Ребята, это Чонгук. Мой обожаемый донсен. – Тэхён широко улыбается, представляя брюнета старшим. Гук на это только неловко улыбается и кланяется, а после, под напором рыжего, садится на свободное место. - На каком ты курсе, Чонгук? – К нему поворачивается блондин, с явно выбеленными волосами, и внимательно заглядывает в самую душу. - На втором. – Кивает Чон и берёт предложенное меню. - Твой хён каким был неловким, таким и остался. – Хмыкает тот, протягивая руку. – Мин Юнги. Это Намджун и Хосок. Чонгук как-то неловко кланяется старшим, ловя их улыбки в ответ. Кажется, выбраться на улицу была не такая уж плохая идея. Особенно когда он узнал новых знакомых поближе. Они были интересными, много шутили и смеялись. И никто из них не пытался показать своё превосходство перед младшим. Будто они ровесники и давно знакомы. Слишком приятно и тепло. Он просидел с компанией до самого вечера. Когда солнце уже спустилось за горизонт, переставая греть землю своими лучами, и внизу возле реки зажглись фонари. Тэхён ретировался сразу же, хватая Хосока под руку и оставляя Чона прощаться со старшими. Намджун бурчит что-то про то, что ему ещё в студию, а Юнги вызывается проводить макне до дома. Всё то время, что они провели компанией в кафе, Чонгук пристально наблюдал за старшим. И тот казался ему каким-то отстранённым. Он редко вливался в разговор, предпочитал слушать и молча есть. Иногда только вставлял свои шуточки, плещущие сарказмом со всех дыр. Кажется, он был тем самым человеком, кого всегда вытаскивают на улицу, просто потому что он одиночка и ему не хочется с кем-то общаться. Он казался тем, кто никогда не поддержит. Возможно, будет сидеть рядом и ждать, но никогда не скажет успокаивающих слов. - Ты живёшь один? – Подаёт голос Юнги, доставая из пачки сигарету. - Да. Мои родители в Пусане. - Так ты провинциальный мальчик? – Хмыкает, улыбаясь, блондин и чиркает зажигалкой. Никотиновая трубочка слабо вспыхивает, а после Мин выпускает облако табачного дыма. - Ты учишься на последнем курсе? - Ага. – Кивает тот. – Осталось совсем чуть-чуть и я нахрен уеду из этого места. - Куда? - Не знаю. Может, в Америку. Или Канаду. Куда-нибудь подальше. - Ты хочешь уехать из Кореи? – Удивляется младший. Как бы сильно он ненавидел свою жизнь, его никогда не посещали мысли уехать. А может стоило задуматься над этим? - Именно. – Хмыкает Юнги, стряхивая пепел. – Ненавижу это место. – Он глубоко вздыхает, останавливаясь на светофоре. - Так ты здесь всего на полгода? - Полгода – это ужасно много. Ты даже не представляешь, сколько всего можно сделать за это время. - Да, наверное. – Он опускает смущённо голову. Снова сморозил какую-то глупость? Юнги слабо ухмыляется, разворачивая корпус к брюнету. - Почему ты выглядишь так, словно я плохой хён? - Что? – Чонгук удивлённо поднимает голову, а затем спешит за Юнги, переходящим дорогу. – Я не это имел в виду. - Тогда расслабься, мелкий. – Он снисходительно улыбается и ерошит чёрные волосы Гука. - Ладно. – Тот согласно кивает и прячет руки в карманы ветровки. Они разговаривают всю дорогу, делятся информацией друг о друге и шутят. Юнги уже не кажется таким отстранённым и холодным. Да, он немного замкнут, не любит вдаваться в подробности чьей-то жизни, если его об этом не просят, и сам не любитель рассказать о себе. Но всегда готов выслушать, если надо, и, на самом деле, внимательный и заботливый. Так кажется Чонгуку. Потому что тот спрашивает, не мешает ли сигаретный дым младшему, а после выдыхает в другую сторону, когда Чон соглашается. А когда они останавливаются возле дома, блондин поправляет ветровку Гука, застёгивает её до конца и отправляет младшего домой, потому что «на улице холодно». Они лишь обмениваются телефонами, а после расходятся. И домой Чонгук приходит в приподнятом настроении. Он, кажется, светится и можно не тратиться на электричество. Всё-таки, очень хорошо, что Тэхён вытащил его на свет и притащил на, казалось, такую никому не нужную встречу. Позже надо будет отблагодарить старшего. Чон быстро готовит себе кофе, а потом спешит к ноутбуку. Его маленький личный дневник ждёт новые записи о сегодняшнем дне, и Гуку хочется поделиться этим хоть с кем-то. - Как прошёл твой день, Чарли? – Брюнет усаживается на стуле, поджимая к себе ноги. – Надеюсь, он был не очень тяжёлым. А если так… Хорошенько отдохни этой ночью. – Чонгук отпивает горячий кофе, обжигает себе язык и оставляет кружку подальше на стол. – Я ведь, всё-таки, пошёл на ту встречу. И знаешь… Я познакомился кое с кем. Он такой хороший. Заботливый, смешной и взрослый. И… Чарли? Мне кажется, что я влюбился. – Он смущённо хмыкает, опуская голову на согнутые колени. – Это странно, да? Я ведь совсем не знаю его. Мы согласились встретиться завтра. Как думаешь, стоит пойти? – Он поднимает бровь, будто ждёт ответа. Его не следует. Как и всегда. Поэтому Чонгук заходит в интернет и точно убеждается в том, что его ангел-хранитель не против. Он сразу же пишет Тэхёну, чтобы тот пришёл ближе к вечеру, а на лице расплывается улыбка, от одной только мысли о предстоящей встрече. Всё ведь когда-то должно начать налаживаться? Он желает своему Чарли спокойной ночи и со спокойной душой уходит в душ. Уже там его клонит в сон, хотя ничем тяжёлым он не занимался. Наверное, его вымотали эмоциональные впечатления за день. Чонгук быстро ретируется в кровать и засыпает на удивление быстро. Ему снова снится мать. Снится выпускной, счастливый отец и вкусный обед, приготовленный по этому случаю. Он, кажется, счастлив. Улыбается во сне, громко смеётся. Ведь впереди столько планов, столько возможностей и светлое будущее. Мама дарит тот самый фотоаппарат, с которым через несколько лет он откажется расставаться. Самое важное воспоминание об умершей. Он был счастлив в мире воспоминаний, а просыпается полностью убитым и с мокрой подушкой. Опять. В голове гудит и она кажется ужасно тяжёлой, будто его огрели железной битой прямо по макушке. Пропадает всякое желание куда-либо идти. Даже если это Юнги-хён. Он нехотя поднимается с кровати, глаза болят и чешутся, будто в них насыпали раскалённого песка. - Доброе утро. – Шепчет он охрипшим голосом, даже не поворачиваясь к ноутбуку. Всё это стало настолько привычно, что не пожелать счастливого дня компьютеру, словно забыть помолиться перед едой. Гук плетётся в ванную и долго стоит под холодной водой. Она не обжигает, как раньше. Он, кажется, вообще не чувствует температуру, поэтому продолжает морозиться, чувствуя как покрывается мурашками кожа. А после совсем вяло возвращается в комнату и садится напротив ноутбука. - Что ты будешь делать сегодня, Чарли? – Бурчит Чонгук, расплываясь на столе грустной лужицей. – Должен ли я пойти сегодня? – Он водит пальцем по столу, вырисовывая ему одному известные фигуры. – Мне так плохо сейчас… Он сам не замечает, как начинает тихо плакать. Даже, скорее, беззвучно. Просто позволяет слезам стекать вниз по щекам и слишком громко в этой тишине падать на стол. Ему казалось, что он смирился. Что всё стало лучше и воспоминания уже не такие болезненные. Он даже мог спокойно смотреть фотографии и видео с умершей женщиной. Но этот сон был таким реальным. Будто всего этого не было. Не было аварии, похорон, и долгой депрессии в закрытой комнате. Будто сейчас раздастся звонок, а на той стороне родной женский голос спросит, завтракал ли он. Слишком больно понимать, что всего этого больше не будет. Чонгук вздрагивает, когда из динамиков начинается музыка. Не грустная, но и не слишком радостная. Она успокаивает и будто говорит, что всё будет хорошо. Гук грустно улыбается, вытирает лицо и поднимает голову со стола. - Спасибо. Это значит, что я должен пойти? – Он несколько секунд смотрит в камеру, а потом вздыхает и плетётся к шкафу. - Прости, я опоздал. – Чонгук тяжело дышит и опирается руками о колени, складываясь почти пополам. - Ничего страшного. Идём? – Юнги хмыкает, как всегда, пожимает плечами и поворачивает в сторону парка. - Куда мы идём? – Догоняет его младший и подстраивается под темп. - Это секрет, хотя… Вообще, это не так важно. Я просто хочу прогуляться. Ты не против? - Совсем нет. – Он краснеет, прямо как несмышленая школьница. Соберись, Чонгук. Тебе ведь уже давно не 15. Они снова заводят ту непринуждённую беседу, что понравилась Гуку ещё вчера. Разговаривают обо всём и ни о чём. Перескакивают с одной темы на другую, но никого это, в принципе, не волнует. Это нормально, начинать с любимых жанров в книгах, а заканчивать перечислением шрамов на теле. Так делают все, они не исключение. И, кажется, Чонгук с каждым словом влюбляется всё больше. Хён кажется ему самым замечательным человеком на Земле (после Тэ, конечно же). Он, и правда, очень заботливый. Они останавливаются в парке на какой-то скамейке, когда младший устаёт ходить. Юнги сам покупает еду в недалеко стоящем ларьке. И всеми силами отказывается разделить плату. Чонгуку неловко, Юнги нормально. - Спасибо. – Он неловко принял рыбку из сладкого теста и улыбнулся. - Обращайся. – Мин тепло улыбается, садится рядом и принимается есть то же самое. Чонгук чувствует, как на языке растекается паста из бобов, а после всё тело обволакивает тёплой плёнкой. Они оба молчат, пока едят. Кажется, что у каждого есть, что сказать, но просто никто не решается. Юнги смелее. - Слушай, - он достаёт из полупустой пачки сигарету, тут же закуривая, - может, я ошибаюсь, но я точно заметил вчера твои взгляды в мою сторону. - О чём ты, хён? – Его спалили? Неужели он был настолько очевидным? Да, он вчера кидал восхищённые взгляды на Мина. Даже когда не знал вовсе. Его заинтересовал этот парень с первой встречи. - Не притворяйся. – Он самодовольно хмыкает, придвигаясь к брюнету поближе. – Я ведь не один чувствую это влечение? Чонгук не успевает ответить, как чувствует губы старшего на своих. Они тёплые, чуть шершавые и со вкусом никотина. Юнги опирается рукой о скамью, прижимаясь ближе, а второй рукой поглаживая бедро брюнета. Гук чувствует его горячее прикосновение даже через плотную джинсовую ткань. Воздух вышибает из лёгких одним ударом, а сердце стучит так быстро, что чувствуется в позвоночнике. Но он точно знает, чего хочет. Поэтому размыкает губы, позволяя горячему языку Мина скользнуть внутрь его рта. Он чувствует горький, едкий дым, что царапает горло и течёт вниз по горлу. Чон хочет отстраниться и покашлять, но старший не позволяет, сжимая пальцы на бедре и проникая языком глубже. Чонгук ощущает покалывание в кончиках пальцев, оно мелкими разрядами проходится по позвоночнику и шевелит волосы на затылке. Он чувствует, как поджимаются пальцы на ногах от этого чувства. Он чувствует пальцы Юнги на своих пальцах и спешит переплести их, скрепляя в крепкий замок. И совсем не важно, что вокруг слишком много людей, что они знакомы всего день, и что старший уезжает через полгода. Всё это неважно. Когда такое долгожданное тепло разливается по всему телу, скручивается спиралью под кожей и бурлит кровь, что щекочет тело маленькими пузырьками. Юнги прикусывает губу, оттягивает и снова обхватывает своими губами, посасывая. Чонгук держится из последних сил, но не сдерживает стона наслаждения. Жмурит глаза до боли в висках и отвечает на поцелуй так отчаянно, будто блондин может исчезнуть в любой момент. Мин поднимает свою руку выше, от бедра к талии и притягивает максимально близко к себе. Гук на это лишь обвивает шею старшего руками, жмётся, стараясь стать единым целым. Его губы горят и пульсируют от укусов и поцелуев, но он не хочет отстраняться, как бы сильно не болели его лёгкие. Ещё чуть-чуть и он готов оседлать хёна и позволить творить ему всё, что тот захочет, не смотря на то, что они находятся в общественном месте. - Тише, ковбой. – Усмехается Юнги, отрываясь от покрасневших губ младшего и слизывая напоследок сладкий вкус бобовой пасты. Их лица слишком близко друг к другу, Чонгук может почувствовать горячий никотиновый воздух, что выдыхает Мин ему в лицо. - Прости. – Шепчет Чон, но ему совсем не жаль. Если бы они были дома, то простыми поцелуями точно не отделались бы. - Я хочу попробовать. Встречаться с тобой. – Щурит глаза блондин, улыбаясь одними уголками губ. – Как ты смотришь на это? - Я согласен. – Довольно улыбается Гук, сжимая чужие пальцы в своей руке. Они разговаривают ещё долгое время, продолжая сидеть всё на той же скамье. Выброшенная недокуренная сигарета продолжает тлеть в траве, когда они уходят при наступлении сумерек. Юнги снова провожает его до самого дома, только в этот раз дарит на прощание долгий нежный поцелуй и желает приятных снов, перед тем, как уйти. Когда Чон приходит домой, то застаёт в квартире дующегося Тэхёна. У него уже давно есть дубликат ключа и ему не составляет никаких проблем проникнуть внутрь, даже если никого нет. Тот хмурит брови, недовольно бурчит и складывает руки на груди. - Ты случайно не забыл, что мы должны были встретиться уже как,.. – он переводит взгляд на часы, что висят на стене, недовольно хмурится и снова смотрит на младшего, - четыре часа. - Прости, хён. – Тянет Чонгук, а улыбка продолжает играть на покрасневших губах и он даже не пытается спрятать её. - Что-то случилось? – Настороженно спрашивает Тэ, ловя довольное настроение брюнета. - Может быть. – Ещё шире улыбается Гук, вспоминая сладкие поцелуи со старшим, и закрывает лицо руками. - Ты ведь с Юнги встречался? Я прав? – Подходит ближе рыжий. – Он что-то сделал? - Мы встречаемся, хён. – Он поднимает свои блестящие глаза на Кима, прикусывая губу. Потому что мышцы сводит от такой широкой улыбки. – Он предложил мне встречаться. Тэхён выглядит шокированным, а потом расплывается в такой же улыбке, щурит глаза и сгребает донсена в объятия. Он выглядит счастливее, чем сам Чонгук и, кажется, вот-вот расплачется. Потому что, на самом деле, безумно больно было видеть друга таким разбитым. Таким потерянным и опустошённым. Теперь в его жизни появился кто-то, кто сможет, наконец, разогнать тучи и дать внутреннему солнцу ярко сиять. Они незаметно перебираются в гостиную, продолжают разговаривать и смеяться. Тэхён купил всякой гадости, которая портит желудок (это традиция, без этого никак) и нашёл много интересных фильмов, которые они «просто обязаны посмотреть». И совсем неважно, что завтра на учёбу к восьми утра, а часы уже показывают три. Они так давно не были вместе, что хочется остановить время и остаться в этой ночи навсегда. Они даже не спят, как и планировали. Поэтому, с утра пораньше, заливают в себя по две чашки кофе и идут в университет в приподнятом настроении. Чонгук не знает, как сильно изменились их отношения с Юнги, и как он будет относиться к нему сейчас. Но надеется на благоприятный исход, сидя на лекции и выжидая звонка на обеденный перерыв. А после со всех ног несётся в столовую, хоть и ненавидит это место всей душой. Но Тэ сказал, что Мин будет там сегодня, поэтому Гук просто не может не прийти. Он залетает в дикие джунгли, находит взглядом рыжего и идёт к нему. Тот уже приготовил поднос с обедом и с огромным аппетитом ест мясо. - Привет. – Выдыхает младший, садясь напротив друга. - О, ты пришёл? – Ким улыбается, запуская в рот очередную порцию обеда. - Юнги не приходил? – Вообще, это единственное, что волнует брюнета сейчас. И он бы всё отдал, чтобы узнать ответ. - Хосок сказал, что они скоро будут. – Он пожимает плечами, а после переводит взгляд на двери, машет рукой и довольно улыбается, глядя на сжавшегося Чонгука. - Ребята. – Хосок присаживается около Тэхёна непозволительно близко и приветственно кивает брюнету. Тот только моргает, как бы давая понять, что не умер, и еле заметно сглатывает. А после слышит сзади шаги, которые явно Юнги и сердце пропускает, кажется, несколько ударов. - Привет, малыш. – Слышится хриплый голос возле самого уха, а затем горячая ладонь на плече и ужасно приторный поцелуй в висок. Хосок на это лишь удивлённо вскидывает брови и читает по глазам Тэхёна, что тот расскажет об этом чуть позже. А Чонгук краснеет и опускает взгляд, улыбаясь. - Ты даже не взял себе поесть? – Спрашивает Мин, садясь рядом. - Я не голодный. – Еле слышно отзывается брюнет. - Не говори глупостей, - вздыхает старший, - я пойду возьму чего-нибудь. Гук только и может, что кивать на это, потому что пальцы рук жжёт от желания прикоснуться к ладони хёна, а губы чешутся, до сих пор ощущая поцелуй блондина. Тэхён хихикает где-то в стороне и его голос слышится будто через толщу воды. Он что-то шепчет Хосоку на ухо, а тот внимательно слушает, чуть хмуря брови. Неловкость с новой волной окатывает тело Чонгука и он, кажется, плавится под пристальными взглядами хёнов. Его спасает только подошедший Юнги, который ставит перед младшекурсником поднос с едой. Он снова садится рядом и, переплетая пальцы с Чоном, начинает разговор с Хосоком.

***

- Я надеюсь, что ты счастлив за меня. – Глупо улыбается Гук, укладывая голову на согнутые в локтях руки. – Он замечательный. Такой внимательный и милый. А сегодня сводил меня в парк аттракционов. – Он продолжает прожигать дыру в камере ноутбука и представляет на её месте парня в форме. – Вообще, он сказал, что это глупо, и туда ходят только дети. А на следующий день привёл прямо туда и ничего не сказал. – Гук откидывается на спинку стула и поджимает ноги. – Он только кажется таким холодным, а на самом деле очень заботливый. Из динамиков начинает играть спокойная музыка. Кажется, это какой-то концерт Баха. Или Моцарта. Или, возможно, Шопена. Чонгук не очень разбирается в классической музыке, но очень любит её слушать. И ему нравится осознавать, что его ангел-хранитель сейчас слушает эту музыку вместе с ним. - Ты помнишь, сколько времени прошло? – Чонгук задумывается, пока на экране не включается календарь. Он тихо смеётся, пробегая взглядом по цифрам. – Точно. Четыре месяца. Не могу поверить, что уже так давно. Мне кажется, что с каждым днём я влюбляюсь всё больше и больше. Разве он может быть ещё прекрасней? Он отвлекается от уже давно привычного монолога, когда его телефон начинает неистово вибрировать и кричать какую-то нелепую песню на всю комнату. - Это он. – Заговорщицки шепчет Чон и поднимается с места, чтобы ответить на звонок. Он разговаривает со старшим долго, постоянно улыбается и смеётся. А после сбрасывает вызов и выглядит донельзя довольным. На дворе уже середина декабря, и обычно он мёрзнет в такое время, но в этот раз всё по-другому. На душе теплее, чем в самом жарком вулкане и цветы распускаются, как ранней весной. Он не знает, сможет ли когда-нибудь разлюбить этого молчаливого парня с выбеленными волосами, но надеется, что это чувство пробудет с ним как можно дольше. Юнги пригласил его в кафе вечером, и Чонгук уже не может дождаться того времени, когда увидит его. Сердце то и дело пытается выпрыгнуть из груди, а в висках стучит так сильно, что в ушах стоит звон. Поэтому всё оставшееся время он приводит себя в порядок, выбирает одежду на этот случай и не забывает разговаривать со своим Чарли. Он слишком сильно увлёкся выбором наряда и, возможно, мог бы сильно опоздать, если бы на экране ноутбука не высветились часы. Музыка сменилась на более энергичную, на что Гук только рассмеялся, поворачиваясь к камере лицом. - Что бы я без тебя делал, Чарли? – Покачал головой Чон, улыбаясь, и отвернул ноутбук к стене. – Не подсматривай. – Шепнул он ближе к микрофону и довольно хмыкнул. Юнги ждал его, как всегда. Тот всегда приходил раньше, из-за чего брюнету было неловко. Но как бы он ни пытался прийти раньше, Мин всё равно опережал его. Словно приходил в назначенное место сразу же, после назначения встречи. Он уже заказал кофе и какие-то пирожные, поэтому Чону оставалось только сесть и наслаждаться. - Я снова опоздал? – Растерянно улыбнулся Гук, садясь напротив старшего. - Всё в порядке, это я пришёл раньше. – Юнги улыбнулся в ответ, переплетая пальцы с пальцами брюнета. Это было настолько привычно, что казалось, что так будет всегда. - Как прошёл твой день? – Парень отпивает кофе, морщится от слишком сладкого вкуса, но продолжает пить бодрящий напиток. - Всё хорошо. – Кивает Юнги, как-то растерянно бегая глазами по лицу младшего. - Что-то случилось? - Я хотел поговорить с тобой. – Мин сильнее сжимает пальцы младшекурсника своими, опуская взгляд. - О чём ты? – Настораживается Чонгук. Он чувствует, что его ожидает не самый приятный разговор. Страх жжёт глаза и больно бьёт по сердцу. Оно с каждым ударом режет по грудной клетке, мешая нормально вздохнуть. - Я сдал последний экзамен на прошлой неделе. Мне разрешили сделать это досрочно. – Осторожно начинает блондин. - Ты не говорил. – Нахмурился Чон, кусая губы. - Да, прости. – Он дёргает плечами. – Я уезжаю на следующей неделе. Чонгук сам не ожидает, но выдёргивает руку из чужой хватки, прижимая её к себе. Слишком больно слышать подобное. Он, кажется, готовился, что рано или поздно Юнги уедет. Но не думал, что всё случится настолько быстро. - И ты говоришь мне об этом только сейчас? – Он чувствует, как в нём медленно закипает злость. - У меня не было времени рассказать раньше. – Хмыкает старший, поджимая губы. - Ты уверен в этом? Я даже не знал, что ты сдаёшь экзамены. Мы виделись столько раз в этом месяце, и ты продолжаешь утверждать, что не было времени? - Я понимаю, что ты злишься, малыш, - раздражённо вздыхает Мин, - но это ведь не конец света. Господи, мы вместе всего четыре месяца. - Что ты имеешь в виду? - Мне нужно было занять себя кем-нибудь до отъезда. Ты ведь не думал, что всё серьёзно? – Поднимает бровь блондин. – О, чёрт… Ты думал? - Иди ты к чёрту, Юнги. – Чонгук поднимается с места. – Я был для тебя простым развлечением? Так не поступают. Это слишком мерзко. - Да ладно тебе. – Качает головой старший. – Признайся, мы оба получили от этого выгоду. - Пошёл ты. – Выплёвывает Гук, хватая свою куртку с вешалки. – Надеюсь больше не встретить тебя. Он вылетает из кафе, даже не замечая, что не застегнул замок. Холодный ветер касается кожи, но Чонгук даже не чувствует этого. Его сердце, кажется, разбили. Будто сжали в кулаках, а после бросили под ноги и позволили всем в этом грёбанном мире пройтись по нему. Всё внутри просто разрывается от боли, и он даже не пытается сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Горячие слёзы уже давно текут по щекам, а ноги то и дело подкашиваются, отказываясь идти. Он с трудом доходит до квартиры. Внутри так пусто и темно. Не в квартире. В душе. Будто из него вырвали кусок на живую, и продолжают сжигать в огне, не прекращая, хоть Чон и просит остановиться. Слишком больно даже вздохнуть. Ему кажется, что лёгкие, поросшие красивой красной розой, начали резаться об её шипы. Он чувствует, как всё тело кровоточит и неслышно кричит от боли. Чонгук продолжает задыхаться в всхлипах и плаче и не знает, что ему делать. Он и не думал, что всё будет именно так. Что будет именно так больно. Это напоминает лето, где он потерял одного важного человека. Этой зимой он, кажется, потерял самого себя. Он даже не знает, к кому обратиться за помощью. Он просто хочет свернуться калачиком, спрятаться под одеялом и остаться там гнить до самой смерти. У него хватает только сил дойти до стола, а после он падает на стул, долго смотрит в камеру, не сдерживая плач, и закрывает лицо руками. - Пожалуйста… Ты нужен мне… Сердце бьёт по грудной клетке, а горло болит от кашля и рыданий. Он хочет прекратить, но не может, как бы ни пытался. Поэтому просто падает на пол, опираясь спиной о кровать, и продолжает плакать, комкая в руках край свитера. Он бы сейчас хотел заснуть и не проснуться. Хотел бы промотать время назад и не влюбляться. Хотел бы не верить во всю эту чушь про агента по ту сторону камеры. Потому что всё обернулось против него. Влюблённость – разбитым сердцем и болью во всём теле. А ангел-хранитель – беспомощной тишиной. Он так привык доверяться вирусам в его компьютере, что всерьёз поверил в то, что есть кто-то, кто следит за ним. Это всё детские сказки, и не стоило поддаваться их влиянию. Потому что сейчас, когда ему действительно нужна помощь, никто не придёт. Всё это было лишь для того, чтобы чем-то занять себя, пока было свободное время. Никого нет по ту чёртову сторону, на что он надеялся? Чонгук плакал до самой ночи. Его голос охрип, голова болела, а глаза хотелось выдавить и положить в холодную воду. Его тело будто бы онемело и не слушалось совсем. Наверное, стоит перебраться на кровать и продолжить самобичевание там. И он сделал бы это, если бы не раздражающий звонок в дверь. Гук было подумал, что это Тэхён. Но не будет же его друг приператься в начале четвёртого ночи без предупреждения. Дверная трель не прекращалась, а через время к ней присоединился и беспокойный стук. Будто кто-то молотил кулаками. Чон не хотел открывать, но, кажется, ещё немного, и этот человек разбудит всех соседей. Он вообще не был уверен, стоит ли кому-то открывать дверь посреди ночи. Но этот «кто-то» так настойчиво пытался попасть внутрь, что стало не по себе. Чонгук с огромным сомнением открыл дверь, встречаясь взглядом с шоколадными глазами. На пороге стоял запыхавшийся парень, с крупными хлопьями снега (кажется, на улице, наконец, пошёл снег) на блондинистых волосах (не таких, как у Юнги, этот цвет более мягкий), и испуганными глазами. Он пробежался взглядом по всему телу младшего, будто бы проверяя на сохранность, и только после этого спокойно выдохнул. Чон заметил, как его плечи расслабились, кажется, он был ужасно напряжён всё это время. - Вы кто? – Просипел охрипшим голосом Гук, хмурясь. - Чимин. – Ответил ему блондин, вздыхая. – Не Чарли. - Что? – Опешил парень, услышав знакомое имя. - Меня зовут Чимин. А не Чарли. Чонгуку понадобилось время, чтобы осознать сказанное блондином. Его уставший мозг пытался всё расставить по полочкам, но выходило, мягко говоря, хреново. Не было никого, кто бы знал имя его тайного агента. Тэхёну не рассказывал, а больше, в принципе, некому. Он не отрывал взгляда от шоколадных глаз, а после в его мозгу будто что-то вспыхнуло. Щёлкнуло так громко, что зазвенело в ушах. Слёзы сами брызнули из глаз, и он поспешил закрыть рот рукой, чтобы ненароком не вскрикнуть. Перед ним стоял тот самый парень. Тот самый ангел-хранитель, что выслушивал его бред на протяжении пяти месяцев. Что подбадривал музыкой и фильмами и напоминал о важных вещах. Чонгук просто не мог поверить в то, что всё это правда. Разум кричал, что всё это глупая шутка, а сердце – что стоит довериться самому дорогому человеку в его жизни (после Тэхёна, конечно). Гук ведь и сам не заметил, как этот самый тайный агент стал кем-то настолько близким, что хотелось увидеть его, обнять и посмотреть в до боли любимые глаза. Он только сейчас понял, что Юнги никогда не мог сравниться с ним. Ведь только ему Чонгук рассказывал о самых потайных мыслях, желаниях и страхах. Он никогда бы не рассказал Юнги, что его тревожит, чего тот ждёт от жизни. Чимин (он запомнил его имя) слушал его постоянно. И поддерживал. А ещё, чтобы не забыть, спас от верной смерти, впервые выдавая себя. Как он мог быть настолько слепым? Почему не попросил о встрече раньше? А Чимин вообще пришёл бы, будь он в полном порядке? Ему вообще можно так поступать? Он почувствовал, как воздух начал покидать его лёгкие. И просто не мог вздохнуть. Закрывал рот рукой, громко всхлипывал и пятился назад, когда блондин делал шаг навстречу. А после споткнулся об обувь и готовился больно приземлиться на пол, а попал в тёплые объятия своего агента. Чимин был ниже, как минимум, на пол головы. Но обнимал крепко, прижимался близко-близко и обрывисто дышал в шею. Гладил руками спину, запускал пальцы в волосы и шептал своим нежным голосом что-то на ухо. Чонгук не слышал слов, но слышал тембр, что обволакивал словно мёд. Гук снова всхлипнул и обнял в ответ, утыкаясь лбом в плечо. На парне был бежевый свитер с вырезом, открывающим ключицы, а ещё от него пахло горьким шоколадом и немного кофе. Они так и остались стоять на пороге, пока брюнет не успокоился совсем. А когда Чимин попытался отстраниться, младший сильнее схватился за свитер на его талии и не позволил. Он только глубоко дышал, прячась в этом миниатюрном пареньке, словно в крепости. Он так боялся выпустить его из своих рук, так боялся, что тот сразу же уйдёт. - Эй, эй. Мы не можем стоять тут вечно. – Мягко протянул парень, поглаживая Чонгука по его чёрным волосам. - Не уходи. – Прохрипел Гук. Он сорвал голос. И ощущение в горле такое, будто по нему сначала прошли наждачкой, а после ржавой тёркой. - Я не уйду. – Нежно прошептал тот, и только после этого Чон позволил ему отстраниться. Он впервые смог так близко увидеть своего агента. Широкие, чуть опухшие глаза любимого шоколадного цвета, пухлые губы, словно у куклы. А ещё безумно милые щёчки и слишком сексуальная родинка на шее, что ну никак не сочетается с его невинной внешностью. И тот факт, что он ниже Чона и смотрит на него снизу вверх, заставляет умиляться и хотеть одновременно. - Может, пригласишь меня? – Мягко улыбается Чимин. – Мне не нравится стоять в коридоре. Чонгук тут же растерянно кивает, выпуская из своих пальцев мягкий свитер, и идёт на кухню, надеясь, что агент пойдёт за ним. Потому что вдруг слишком неловко и он не знает, что говорить. - Мне всегда было интересно, как выглядит твоя квартира. – Задумчиво тянет блондин, осматривая кухню. – Ведь всё время приходилось довольствоваться только твоей комнатой. Он довольно хмыкает и присаживается на стул, переводя свои яркие глаза на брюнета. Чонгук почему-то сразу тушуется, и не знает, что делать. Просто стоит возле окна, и не смеет прерывать зрительный контакт. - Сделаешь мне кофе? – Невинно тянет парень, улыбаясь. У Чонгука бабочки в животе взлетают, щекочут своими крыльями желудок и пускают вибрации по всему телу. И ноги, кажется, подкашиваются. Только вот он успевает схватиться за подоконник, чтобы не упасть совсем. Чимин мягкий, словно зефир. А ещё такой домашний и тёплый, что хочется приклеить к себе и не отпускать больше никогда. Гук только растерянно кивает и ставит чайник на плиту. Тихую кухню наполняет шум подогревающейся воды. Чонгук продолжает кидать тайные (так ему казалось) взгляды на блондина, а тот, подперев рукой подбородок, смотрит в окно. И в голове у брюнета столько вопросов, столько всего, что бы он хотел сказать, но он даже рот открыть не в состоянии. Потому что страшно и… имеет ли он вообще право на это? - Мне неловко, когда ты молчишь. – Хмыкает Чимин, обращая свой взгляд к парню. Гук задыхается на мгновение, потому что голос агента прекрасен. Его хочется записать на диктофон и слушать не прекращая. - Я… я не знаю, что сказать. – Он мнётся возле плиты, не решаясь сесть за собственный стол. Квартира сразу кажется чужой, будто никогда и не принадлежала ему. - Правда? – Улыбается блондин. – Обычно тебе есть что рассказать, даже с утра пораньше. - Господи. – Он закрывает лицо руками, чувствуя, как начинают гореть кончики его ушей. – Как стыдно. - Да ладно. – Тихо смеётся Чимин. – Мне нравится слушать твои рассказы. Чонгук только качает головой, но рук от лица не убирает. Он знает, что его лицо сейчас полностью красное, и выглядит он как ученик средней школы. Он ведь собирался всегда выглядеть в глазах своего агента как модель, сошедшая с обложки. Но получилось как-то не очень. - Чонгук. – Вздыхает Чимин, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу. – Ты сам позвал меня. Я сорвался с работы, уверен, мне вычтут это из зарплаты, летел через весь Сеул только чтобы увидеть, что ты в порядке. Я волновался, Чонгук, пожалуйста, скажи, что я сделал это не зря. - Не зря. – Шепчет Гук, потому что слёзы снова прозрачной пеленой застилают глаза. Ему так стыдно за то, что заставил этого парня волноваться. Он ведь даже не рассчитывал, что к нему кто-то придёт. А Чимин бежал посреди ночи, чтобы успокоить ревущего Гука. – Прости. – Он спешит вытереть мокрую дорожку со щеки, как слышит звук отъезжающего стула и тихие шаги. Чимин прижимается к всхлипывающему парню, обвивает руки вокруг его талии и утыкается носом в шею. Брюнет сразу же обнимает в ответ, зарывается лицом в пушистые белые волосы и пытается успокоиться. А потом вздрагивает и замирает. Потому что чувствует чужие губы на собственной шее. Они оставляют после себя жар на коже, который рассыпается на миллионы крохотных звёздочек. Они проникают в кровь, разносятся с ней по организму и заставляют дрожать. Чонгук судорожно вздыхает. Язык Чимина горячий, а губы слишком нежные. Он оставляет мокрую дорожку из поцелуев на всей шее, прикусывает мягкую кожу, оставляя на ней красные пятна. А Чон не сопротивляется совсем. Он просто не в состоянии оттолкнуть парня от себя, или попросту не хочет. Ему так тепло в его объятиях, так спокойно и правильно, что хочется плавиться от прикосновений и таять, словно мороженное на солнце. Чонгук моментально расслабляется и откидывает голову назад, открывая больше мест для поцелуев. Чимин нежный, аккуратный, он невесомо касается подушечками пальцев поясницы Гука, пробегается ими по рёбрам, поднимается выше к груди и замирает на шее. Отрывается от сладкой кожи брюнета и заглядывает в давно полюбившиеся чёрные глаза. - Поцелуй меня. – Шепчет почти в самые губы. И Чонгук не против совсем. Наклоняется вперёд, тут же скользя языком в чужой рот. Мин тихо стонет, выгибается, чтобы стать ближе. Запускает пальцы в тёмные волосы, путается в них и оттягивает чуть назад. Чонгук давно освоил технику поцелуя, потому что Юнги нравилось целоваться. Наверное, за это стоит поблагодарить. Чон обхватывает губами горячий язык блондина, посасывает и легко кусает. Чимин несдержанно стонет, пуская вибрации до самой глотки. Гук на это лишь углубляет поцелуй, проходится языком по ребристому нёбу, ровному ряду зубов и сплетает с языком блондина. Он хорошо чувствует, как агент кусает его губы, прокусывает до крови, а потом зализывает всё языком или начинает посасывать. Чонгук сквозь шум в ушах слышит свист закипевшего чайника и пытается нащупать кнопку. Чимин опережает его, ловко выключает плиту и наваливается на младшего сильнее, прижимая поясницей к тумбочке. - Чайник… закипел… - Сквозь поцелуй бормочет Гук, сжимая в кулаках свитер на боках блондина. - Плевать. – Жарко выдыхает тот и тянет парня на себя. Чонгук поддаётся и шагает вперёд, толкая Чимина назад, пока тот не врезается в стол. Гук помогает ему сесть на деревянную поверхность, а сам становится между разведённых ног блондина, всё так же не отрываясь от пухлых губ. Его тело горит, но, кажется, тело агента куда горячее. Он чувствует жар, исходящий от его кожи и не может сдержаться, чтобы не коснуться её. Чимин рвано вздыхает, когда Чонгук касается пальцами его напряжённого живота. Когда скользит выше к груди, задевает чувствительные места и точки. Чон позволяет блондину скрестить ноги за своей спиной и быть притянутым почти вплотную. Тугой узел возбуждения стягивается внизу живота, давит на ширинку и бьёт молотком по голове. Ещё чуть-чуть и он окончательно сорвётся. Гук опускает руку на бедро блондина, сжимает пальцы, а потом скользит ладонью вверх. Чимин отстраняется с громким выдохом, сразу же заглядывая в закрытые пеленой возбуждения глаза. - Рано, Чонгук. – Мягко шепчет он, оставляя лёгкий поцелуй на покрасневшем пятне на шее Чона. - Да, - выдыхает младший, - прости. Чонгук скользит взглядом по шее агента, по полуоткрытым плечам и острым ключицам. Кожа на месте засоса всё ещё горит, и он хочет оставить точно такой на нём. Юнги не позволял делать этого, говорил, что это некрасиво и больно. Это совсем не больно. Пятно горит и приятно покалывает, а ещё согревает теплом всё тело. И это очень красиво. Говорит о том, что у тела есть хозяин. Чонгук ведь такой собственник, ему важно пометить своё, чтобы никто не претендовал. Он тянется к открытой шее блондина, впивается губами в бархатную кожу, прикусывает и обводит языком. Чимин тихо стонет на ухо, путаясь пальцами в волосах. Всё тело отдаётся приятной дрожью на действия младшего, а разум сразу же отключается. Он жмётся ближе и не отстраняется, даже когда тот уже закончил. Чонгук чувствует, как Мин зарывается носом в его волосы, как легко целует за ушком и наслаждается близостью. Гуку неудобно так стоять, спина затекает, но он не двигается, утыкается в висок и шумно дышит. - Останься до утра… Прошу… - Шепчет Чонгук, покрывая лицо блондина мелкими лёгкими поцелуями. - Ладно. Если ты, всё-таки, сделаешь мне кофе. – Довольно улыбается Чимин, чуть ли не урча от нежности младшего. Они так и заснули в тот день, прижимаясь друг к другу, а перед этим долго разговаривая в тишине ночи. Наутро Чон проснулся в пустой постели и почти начал снова паниковать. Он уже хотел кинуться к ноутбуку, как услышал шум на кухне. Сердце тут же дёрнулось и встрепенулось и он, радостный, подскочил с места и направился в кухню. За плитой стоял Чимин. Домашний, чуть сонный, в длинной белой рубашке Чонгука, что достигает середины бёдер, и донельзя уютный. Такой правильный, что хочется видеть такого его на своей кухне каждый день. Брюнет тихо подбирается к парню, обвивает руки вокруг его талии (с наслаждением подмечая, что тот вздрогнул, а затем заметно расслабился) и сладко целует в макушку. - Доброе утро. – Шепчет, заглядывая через плечо на плиту. - Доброе. – Улыбается в ответ Чимин, щурит глаза, превращая их в милые щёлочки, и поворачивает голову, чтобы оставить поцелуй на щеке брюнета в ответ. – Будешь завтракать? - Конечно. Он не выпускает Мина из своих объятий до конца готовки, и даже отказывается отпускать, когда тот приглашает его за стол. Блондину приходится есть у него на коленях. Это оказывается не очень удобно, потому что Чон постоянно лезет целоваться, проводит ладонями по голым бёдрам и щекочет шею своим дыханием. - Гук, перестань. – Хнычет Чимин, потому что есть хочется, но не получается. - Не могу. – Жарко выдыхает в затылок брюнет, оставляя очередной поцелуй на бархатной коже. - Я хочу спокойно поесть, перед тем как уйду. – Он хмурится, отталкивая руку от своей ноги. - Ты собираешься уйти? – Младший тут же замирает. Игривое настроение сразу же пропадает, как и всё, в общем. - Мне нужно на работу, не могу же я просидеть у тебя весь день. – Он, наконец, довольно выдыхает, чувствуя свободу, и начинает есть. - Я не хочу, чтобы ты уходил. – Хмурится брюнет, прижимая Мина сильнее к своей груди. - Меня уволят, если я не приду. - А что насчёт меня? - В каком смысле? – Он поворачивает голову к Чонгуку. - Что мне теперь делать? - Что и всегда. – Пожимает плечами тот, возвращаясь к еде. Чон вскакивает с места, сбрасывая с себя блондина, хмурится до боли в мышцах и пелены слёз перед глазами. Ему кажется, что его сердце разбили дважды. Бережно склеили после выходки Юнги, а после сделали то же самое. Чимин только непонимающе смотрит на Гука, всё же переставая есть, наверное, окончательно. - Ты серьёзно? – Не верит в происходящее брюнет. – Ты был нужен мне, потому что этот ублюдок поигрался со мной и бросил. И ты теперь делаешь то же самое? Заставил довериться и воспользовался ситуацией? – Больно. Чертовски больно осознавать, что наступил на одни и те же грабли дважды. Это каким нужно быть идиотом, чтобы не учиться на собственных ошибках? - Эй, эй, малыш. – Чимин поднимается с места и вплотную подходит к Гуку. – С чего ты взял, что я играл с тобой? – Он переплетает свои пальцы с длинными пальцами парня, и Чон невольно замечает, какие милые и маленькие пальчики у его агента. - Тогда что? Почему ты уходишь? – Он сильнее сжимает чужую ладонь в своей и не хочет отпускать. Чимин только улыбается на его слова, и зачёсывает волосы назад, открывая лоб. - Мне нужно работать, Чонгук. – Он касается ладонью щеки парня и оставляет почти невесомый поцелуй на его губах. – Если хочешь, то я могу прийти к тебе после работы. - Хочу. – Кивает младший и наклоняется, чтобы получить ещё один поцелуй. Чимин после выскальзывает из объятий брюнета и спешит в комнату, чтобы одеться. Он уже опаздывает, а ему ехать через весь Сеул в офис. Чонгук настигает его в коридоре, когда он уже обувается и одёргивает, вспоминая вопрос. - Могу я спросить? - Конечно. – Чимин натягивает на себя куртку и поворачивается к младшему. - Как я должен называть тебя? - Для тебя я хён, Чонгуки. – Расплывается в улыбке Мин и собирается выходить, но останавливается, услышав голос брюнета. - Имя. Какое у тебя полное имя? - Пак Чимин, малыш. – Он, всё же, пересекает порог квартиры, выпрыгивая в коридор. – Жди меня к вечеру. Чимин уходит, а после него в квартире остаётся пустота и какое-то беспокойство в сердце. Чонгуку кажется, что его обманули, что Пак больше не придёт. Но очень хочет верить. Поэтому просто проводит целый день на диване, в абсолютной тишине. Под вечер ему звонит Тэхён. Он переживает, ругается, что не сообщил ему сразу и тот всё узнал от Хосока. А ещё набивается в гости, чтобы успокоить. Гук только отмахивается, говорит, что в порядке и всё не так плохо. И договаривается встретиться чуть позже. Время тянется всё медленнее. Гук успел подумать о самых ужасных вещах, расстроиться и, вроде, немного успокоиться. На улице уже давно стемнело, и снова начался снег. Чон сквозь стёкла видел, какими большими хлопьями тот падал с неба, и невольно поглядывал в окно. Когда Чимин пришёл к нему прошлым вечером, на его волосах были точно такие же хлопья. Чонгук слишком резко подлетел с дивана, когда услышал звонок дверь. Даже растянулся на полу в гостиной, и ударился плечом о косяк. Он очень надеялся, что это действительно окажется Мин, а не Тэхён или его отец. - Привет. Я купил курочку с пивом. Ты ведь любишь такое? – Улыбается широко Чимин, а Чон бросается ему на шею, даже не впустив в квартиру. - Я думал, ты не придёшь. - Эй, я ведь обещал. Забыл? – Тепло улыбается агент, поглаживая Чонгука по спине. - Нет, просто… - Он отстраняется, опустив голову. - Чонгук. – Чимин поднимает его голову за подбородок, попутно заправляя прядь волос за ухо. – Я не брошу тебя, ладно? Гук только кивает на это, а потом как-то смущённо забирает пакет с едой из рук старшего и убегает на кухню. Что с ним такое? Чимин выглядит как плюшевый медвежонок, но, почему-то, Чон чувствует такую безопасность рядом с ним, что, кажется, сбрось на них ядерную бомбу и они останутся живы. Весь вечер он смотрит на агента изучающим взглядом. Потому что до сих пор не в силах поверить, что всё, что с ним случилось – не какой-то тупой сон от которого он вот-вот проснётся. Его агент сидит сейчас совсем рядом, такой тёплый, настоящий, кушает курицу и пьёт пиво. Будто они знакомы сто лет. - Ты скоро во мне дыру прожжёшь. – Хихикает блондин, поворачиваясь к Гуку. - Прости. – Он виновато улыбается и отпивает пиво из своей банки, чтобы хоть как-то успокоиться. - Ты всё ещё думаешь о нём? - М? - О Юнги? - Оу, ты об этом. – Он потирает шею. – Нет. - Ты врёшь. – Щурится Пак, откладывая еду. - Это правда! – Возмущённо спорит Чон, почти полностью поворачиваясь к парню. – Я перестал думать о нём, как только ты появился. - Точно? - Ты не веришь мне? - Верю. – Улыбается Чимин, подползая ближе. На его губах вкус пива и совсем чуть-чуть курицы. Он жмётся к Гуку, пока тот не упирается спиной в диван. А после заползает на него, седлая бёдра. Его пальцы кажутся горячими, оставляют невидимые ожоги на коже, а губы продолжают прижиматься к шее, оставляя такие собственнические отметины. Он знает, куда следует нажать и где коснуться, словно всё это время тщательно изучал его тело. - Чимин. – Шепчет Чонгук, задыхаясь от поцелуев. – Я хочу узнать тебя. - Пак Чимин, 25 лет… - Он прикусывает за ухом, вырывая еле слышное шипение. – Агент ФБР. Живу один, ни с кем не встречаюсь. – Спускается ниже, задерживаясь на ключицах. – Мне нравится танцевать и готовить. – Мажет языком по выступающим косточкам, а затем совсем легко целует. – Люблю красный цвет, и мне больше нравятся рассветы, чем закаты. – Поднимается вверх, оставляя за собой мокрую дорожку, берёт лицо младшего в руки и останавливает взгляд на губах. – Не могу заснуть, если не увижу тебя перед сном. – Поцелуй. – Меня успокаивает твой голос. – Поцелуй. – И возбуждает твоё тело. Чонгук чувствует, как правильно сейчас то, что между ними происходит. Как правильно сейчас Чимин сидит на нём, как правильно себя при этом ощущает сам Чон. - У тебя будет много времени, чтобы узнать меня. – Мурлычет блондин, утыкаясь носом в чужие волосы. - Обещаешь? - Обещаю. Я слишком сильно нуждаюсь в тебе, чтобы так просто отпустить. - Поцелуй меня. - Только если потом ты приготовишь мне кофе.