Нетерпение сердца

Следующие несколько дней Гарри ощущал себя домохозяйкой. Ежедневно он натаскивал воду в большую бочку в углу кухни (благодаря при этом Мерлина за левитацию!), чтобы не бегать через вереск в колодец каждый раз, когда нужно готовить еду, мыть посуду или кипятить чайник. Использовать «Агуаменти» было крайне неудобно для таких вещей. Это заклинание было полезно лишь, когда надо срочно налить стакан воды, но не более того. В доме ничего не работало с помощью магии. Все-таки в плане быта волшебники недалеко ушли от магглов. Существовали нагревательные заклинания, с помощью которых можно было разогреть обед, были заклинания, которые помогали быстро нарезать продукты, но обжарить, зажарить, отварить без огня не представлялось возможным. Поскольку электричества в доме не было, плитка, скорее, была похожа на закрытый очаг, в котором готовили в 16 веке. Гарри разжигал внутри металлического жерла огонь и наверх ставил кастрюли. Еда на открытом огне готовилась мгновенно, и к плите нужно было приспособиться. Каждое утро Гарри просыпался раньше Снейпа, готовил завтрак и уходил в сад. Нужно было как можно раньше приступить к уборке участка и прополке, пока не наступала жара, и работать в саду было уже невозможно. Тогда Гарри возвращался в прохладу дома, весь потный, уставший и голодный. Есть с утра он не мог, поэтому завтракал поздно. К этому времени Снейпа уже не было. Он уходил приблизительно в девять утра, и об его уходе свидетельствовал лишь тихий скрип калитки и мерцание защитного заклинания. Куда он каждый день отлучался - Гарри не интересовался. Они вообще мало разговаривали. Преимущественно, парень задавал вопросы или просил разрешения на что-то, а Снейп отвечал. На этом общение заканчивалось. Поттер почти не видел хозяина дома. Весь день он возился с домашними делами, читал книги. Он отыскал в шкафу старые пожелтевшие ноты, пытался их разбирать. Залез на чердак и, спросив разрешения у Северуса, повытаскивал некоторые вещи оттуда в гостиную. Так свою вторую жизнь обрел старый патефон и десяток пластинок, высокий торшер, абажур которого Гарри перетянул куском ткани, и он стал как новенький. Парень наловчился помещать в лампочку огонёк, который так хорошо получался у Гермионы. Она делала его во времена поиска крестражей. Такой огонь не жалил, его можно было переносить в ладонях, и, мерцая в лампочке, он освещал абажур изнутри ярким светом. Поттер приволок с чердака небольшой круглый столик и поставил его перед камином. Теперь можно было пить чай в гостиной. А на чердаке из старых досок он сколотил несколько коробок и сложил туда мелкие вещи. Освободилось много места. Гарри развернул на полу выцветший, побитый молью ковёр, очистил его, и чердак преобразился. Единственным местом, куда Поттер не добрался, оставалась лаборатория, но однажды он краем глаза подсмотрел, что Снейп навёл там идеальный порядок. В саду за две недели полностью исчез бурьян и сорняки. Землю Гарри вскопал, сформировав аккуратные круглые барьерчики вокруг яблонь. Все ветки, тыкавшиеся в окна, он подрезал секатором, програблил землю от камней и пересадил разросшийся вереск. Теперь к колодцу можно было беспрепятственно подойти, а колючий, обсыпанный розовым цветом кустарник, расположился по обе стороны от дорожки, ведущей от калитки к крыльцу. За тяжёлой работой, перемежающейся чтением, готовкой, музицированием, Гарри почти не видел Северуса. Хозяин дома приходил поздно вечером, ужинал в одиночестве и удалялся в лабораторию. Ночевал Снейп в гостиной. Гарри каждое утро тихонько прокрадывался мимо него на кухню. Однажды ночью он услышал стон, перепугался, выскочил из постели, зажёг палочку и осторожно выглянул из комнаты. Северус спал, скинув с себя одеяло, закрыв лицо руками. Его волосы разметались по подушке резкими росчерками, колени прижаты к животу, он будто силился спрятаться в своём сне, исчезнуть, убежать… Гарри несколько минут стоял и наблюдал, как Снейпу снится кошмар. Что за демоны терзали его во сне? Парень думал — те же самые, что иногда являются и к нему. У них схожие страхи, схожие сны… Не в силах больше смотреть, как Снейп мечется на постели, но не зная, что сделать, Гарри зажёг торшер. Свет прогнал мрак гостиной, разметал его по углам, где он и затаился, ожидая, когда заклинание ослабнет, и снова можно будет медленно расползтись по всей комнате, поглощая предметы и тени. Лицо Северуса разгладилось, стоило только неяркому огоньку, пробившись сквозь абажур, мягким подрагиванием коснуться его век. Словно свет вместе с ночной тьмой прогнал и дурные сны. Руки его спокойно расслабились, тело обмякло, и он задышал ровнее. Гарри постоял ещё немного в дверях, а потом ушёл. С той ночи он много думал о Снейпе. Письма его матери были перечитаны все, и не оставалось сомнений: Северус любил её. Любил безответной, трепетной, несмелой любовью. Детской и наивной, но от этого, сильной, яркой, пылающей. Осталась ли она в его сердце до сих пор, или померкла, как и та, жизнь которой угасла так рано? Гарри испытывал по отношению к Снейпу странные, не до конца понятные ему самому чувства. От его ненависти не осталось и следа, она испарилась в тот момент, когда он прочёл первое слово, написанное рукой его матери. Словно бы эта теплота и нежность, сквозившая в каждом предложении, проросла и в него. Работая в саду, Гарри размышлял о том, что испытывал Снейп, когда узнал о смерти Лили, как он винил себя, как справился с этим. Как враз решил покончить с прошлым и перейти на светлую сторону. Поттер впервые думал о нём не как о нелюбимом презираемом профессоре, предателе и человеке неприятном во всех смыслах, а о том, что сделало его таким. О первопричинах того, что произошло с Северусом, и с ужасом понимал, что сам он, Гарри, возможно, не смог бы найти в себе силы поступить так, как поступал Снейп. В сердце парня неизменно закрадывалось уважение. Несмотря ни на что, Снейп в лихом бою безропотно прикрывал его спину, их палочки бились рядом, за одно и то же дело, у них была одна цель — это не может оставаться без внимания. К тому же, рядом с ним жил человек, который каждый день рисковал жизнью, чтобы эта общая цель стала достижима... В один из дней Снейп не вернулся домой. Гарри весь извёлся от волнения. Он слонялся по дому всю ночь, и к утру совсем издёргался. Северус появился в половине девятого на следующий день, страшно вымотанный и раненый. Задремавшего на минутку Гарри вырвал из сна грохот в прихожей. Выскочив в коридор с палочкой наизготовку, Поттер увидел, как Северус, путаясь в мантии, одной рукой держась за стену, пытается подняться с колен. Гарри подлетел к нему, закинул его руку к себе на шею. — Профессор, что с вами?! Что случилось? Где вы были? Вы ранены? Северус поднял голову, сфокусировал на нём затуманенный взгляд и с трудом проговорил: — Поттер, уйдите… Гарри только сжал зубы и поднял его на ноги. Кое-как они доплелись до дивана в гостиной. Парень осторожно усадил Снейпа, снял с него ботинки и помог справиться с пуговицами на сюртуке. Руки его были тверды, хотя внутри всё дрожало. Гарри умел собираться в стрессовой ситуации и соображать быстро. Северус, похоже, провалился в беспамятство. Лицо его было бледным, словно пергамент, губы бескровны, голову он уронил на спинку дивана, руки безвольно лежали вдоль туловища. Гарри понятия не имел, что делать, однако логика подсказывала, что нужно сначала понять, что произошло, где ранило, а потом думать, как действовать. Под сюртуком обнаружилась рубашка, под рубашкой — сам Снейп без видимых повреждений. Нигде не было следов крови или признаков борьбы, однако Северус по-прежнему лежал без сознания, и Гарри страшно перепугался. — Профессор! — Гарри взял его лицо в ладони и слегка тряхнул, — Северус! Очнись! Ноль реакции. Гарри уже взмахнул палочкой, заклинание «Энервейт» уже готово было сорваться с его губ, как он вспомнил, что если нет видимых следов повреждения, может быть задет разум человека. Гарри застыл. Если дела обстояли так, то энервейт мог только навредить, недаром мозг отключил тело от реальности — это механизм самозащиты от безумия. Гарри колебался. Он совершенно не знал, каким образом вернуть Снейпа в чувство нормальным человеком, кроме одного. Громкий стон смёл все его колебания. Он был обязан попробовать. — Итак, легилименция — искусство проникать в чужое сознание, — тихо прошептал Гарри, поднимая палочку. — Заклинание я знаю, жест видел много раз и успел его выучить. Давай, Поттер! Твёрдым быстрым движение вырисовал едва заметную петлю кончиком палочки и выкрикнул: — Легилименс! Крики, грохот мебели, плач женщины, и так страшно, так больно. Тёмный угол, куда он забился, не может защитить маленького мальчика от опасности. Дверь распахивается, на пороге вырастает очень высокий человек, дурно пахнущий виски, и дикий страх заполняет всё вокруг, лишая способности думать и двигаться. — А ну выползай оттуда, щенок! Не смей ныть, я тебе говорю, иначе… …Раскидистый дуб на берегу полноводной реки. Нежные руки гладят его по голове, ласковые слова обволакивают со всех сторон, и он медленно засыпает, а когда просыпается, видит над собой пожилую женщину с такими же как у него, чёрными глазами. Она улыбается и тянет его за руку, к дому, что в поле, среди воздуха, пшеницы и цветущего вереска… … — Нюньчик, кто это тебе фингал поставил? Я хочу поблагодарить его лично! Стыд и жгучая ненависть затопляет его сердце, но сбоку тут же кто-то налетает на него, обдавая ароматом жасмина и зелёного чая. — Не смейте к нему приставать! Но вихрастый мальчишка только презрительно смеется. — Давай, давай, Нюня, прячься под юбку своей подружки!.. Разум открыт, и Гарри упал в него, словно в омут с головой. Воспоминания замелькали, как в калейдоскопе, сменяясь одно другим со страшной скоростью. Эмоции Снейпа Гарри чувствовал, как собственные, и ужас наполнял его душу до краёв. … Рыжеволосая девушка беззаботно лежит на траве. Сзади неё высится вечный замок и поблёскивает озеро. Он скользит взглядом по ее лицу с милыми веснушками на носу, по длинным ресницам и розоватым щекам. Душа наполняется щемящим, почти болезненным чувством нежности. Сердце колотится, как сумасшедшее. — Сев, как ты думаешь, что будет, если смешать настойку полыни и корень асфоделя? Она смотрит на него изумрудными, непостижимым глазами. Что она спрашивала?.. …- Я нашёл её, господин, не далее, как вчера, она произнесла пророчество. В нём говорится о мальчике, родившемся на исходе седьмого месяца. — Очень хорошо, Северус… …Ступеньки, ступеньки. «Пожалуйста, пусть всё обойдётся, пусть он пощадит её!» Ещё ступеньки и лестничный пролёт. На нём он обнаруживает Поттера с невидящими глазами, мёртвого и недвижимого. Страх пронзает каждую клеточку его тела. Ещё ступеньки, открытая дверь, детский плач, и распростёртое тело на полу, среди раскиданных игрушек. Она лежит, неловко подвернув под себя руку, и её чудесные рыжие волосы закрывают лицо. В первое мгновение, он ничего не чувствует, но потом горестный вопль рвётся из груди: — Нет! А мальчик за прутьями кроватки всё плачет, и он краем сознания понимает, что хорошо бы закрыть от его глаз мёртвую мать, но на улице слышится рёв мотора, и он трансгрессирует… Гарри попытался продраться сквозь круговерть воспоминаний, которые охватывают Снейпа плотным коконом, и увидеть причину, по которой он не приходит в себя, но отрывки жизни мелькают перед глазами, так в сумасшедшем кинотеатре. Некоторые из них блёклые, некоторые чуть мерцают, а некоторые яркие, словно покрытые глянцем. Гарри выбрал самые глянцевые и нырнул в них. …Несмелый поцелуй горит на его щеке. Все его тело пронзает неудержимая дрожь. — Северус… Она вся мокрая, в серебристом купальнике, в её волосах запутались листики водорослей, а на щеках горит яркий румянец. Он не знает, как выразить ей всю палитру чувств, которые охватывают его, только смотрит, безмолвствуя. — Северус, давай, ты меня поцелуешь, а потом я поцелую тебя? Она тоже смущается, невинно смотрит на него, сдувая со лба чёлку. Над ними раскидистый дуб, им двенадцать лет, и он целует её в алые мокрые губы, пахнущие водой и летом, не разжимая рта, по-детски, просто прикасаясь к ним легко и медленно, чтобы навсегда сохранить этот момент. Чтобы запомнить его на всю жизнь… …Он входит в тёмный дом, удивляется свежести и порядку. Разувается в прихожей, и слышит звуки молчавшего столько лет фортепиано. Сердце его пропускает удар. Это звуки из детства, когда всё, что творилось дома, в ненавистном Тупике Прядильщика, уходило, и оставалась только добрая бабушка и мудрый дедушка, и поле, и вереск, и покой. Он проходит в гостиную, неслышно, боясь спугнуть странное наваждение, и изумляется ещё сильнее. Поттер… Он играет, запрокинув голову и сомкнув глаза, мягкими движениями волнуя клавиши. Сейчас он так похож на свою мать, не внешностью, но душой. Лили тоже запрокидывала голову и закрывала глаза, когда ей было хорошо и уютно. Её образ словно высвечивается в сыне в этот момент, и он стоит, недвижимый и очарованный… …- Гнида! Тварь! Что, больно? Тебе ещё мало, чёртов предатель! Боль затапливает всё вокруг. Он может только орать до хрипоты, пока кто-то не смилуется и не опустит палочку. — Значит, ты осмелился прийти к нам вот так просто, после того, как предал Тёмного Лорда. После того, как мальчишка убил его, а ты ничего не сделал? — Все видели, Снейп, что ты окликнул Поттера, чтобы спасти ему жизнь в последней дуэли между ним и Тёмным Лордом. Чуть не бросился закрывать его собственным телом. С чего бы это? — Да ясно с чего, — едкий смешок, — ты, никак запал на него, Снейп! Все знают про твои грязные делишки с Мальсибером на шестом курсе. Ты теперь переквалифицировался на мальчиков помоложе? — Хватит болтать! Где Поттер, говори, мразь, а то пожалеешь. Не тратить силы на разговоры. Закрыть разум, чтобы никто из них не смог применить легилименцию. Так глупо попасться… Гарри вынырнул из чужого сознания, словно нахлебавшись воды. Ему стало плохо, мысли путались, он несколько секунд не понимал, где он, что с ним было, и что теперь делать. Снейп по-прежнему лежал без сознания на диване, без единого движения, даже дыша через раз. Парень понял, что произошло. Северус закрыл сознание, а потом многократное Круцио зациклило его на своих же воспоминаниях. Как ему удалось выбраться от пожирателей, трансгрессировать в таком состоянии и добраться до дома — оставалось загадкой. Гарри в панике поднялся на ноги и бегом кинулся в лабораторию. Он побежал туда, совершенно не зная, что собирается делать, в отчаянной попытке помочь. Камин был заблокирован, антитрансгрессионный барьер был слишком далеко, чтобы бежать к нему, за это время с Северусом могло случиться непоправимое. Оставался лишь один путь. — Не может быть, чтобы его здесь не было! — бормотал Гарри, лихорадочно просматривая этикетки на баночках с готовыми снадобьями. — Ну же! Ты же сам говорил, что оно должно быть всегда под рукой, на случай, чтобы отменить нежелательный эффект неправильного варева… Вот оно! Обрывающее зелье! Светло-голубого цвета, консистенцией напоминает жидкое мыло, пахнет орехами. Отменяет все действия заклинаний и зелий. Стремительно вернувшись в гостиную, Гарри влил в приоткрытый рот Снейпа зелье, помассировал горло, молясь, чтобы жидкость попала в пищевод, а не в лёгкие. Ничего не происходило несколько минут, а потом веки Северуса затрепетали, и он открыл глаза. — Профессор, вы меня слышите? Снейп приподнял голову со спинки дивана и зашевелил губами. — Что? — Гарри приблизился к нему вплотную. — Поттер, что… вы здесь делаете? Гриффиндорца пробило холодом. Он неверяще вгляделся в сероватое лицо профессора. Неужели, его рассудок все-таки пострадал? Или память… — Я здесь живу, с вами, помните? — тихо спросил он. — Такое… не забудешь, — почти неслышно произнёс Снейп, — Я о другом… Что вы делаете рядом со мной? Гарри недоумённо отшатнулся от него. Его неожиданно ранило и обидело то, что Северус не ожидал от него помощи, и не хотел её от него. Он ничем не хотел быть ему обязанным снова, только не ему. Парень выдохнул, пытаясь унять нервную дрожь во всём теле. Кажется, критический момент миновал, и хозяин дома в порядке, только слишком слаб. Гарри от облегчения и сам почувствовал слабость. Он соскользнул на пол к ногам Северуса, и, повинуясь внезапному порыву, прижался к его безвольным рукам щекой. Он закрыл глаза. — Я теперь долго буду с вами, профессор…