Нетерпение сердца

Зима выдалась сырая и сопливая. После того, как Гарри переехал в Нору, он заболел два раза. Гермиона говорила, что это от «сердечной болезни», тело реагирует ослабленностью на эмоциональный дисбаланс. Рон попытался как-то вывести его на личный разговор, и они ожидаемо напились посреди ночи в маленькой кухне. Гарри кричал, что ноги его больше не будет рядом с Северусом, а Рон неожиданно разрыдался пьяными слезами и проскулил, что абсолютно не знает, как стать хорошим отцом. Гарри утешил его фразой о том, что он сам вообще никогда не станет отцом, только если приемным. — Вот ты мой друг, да? — мотая головой спросил рыжий, пытаясь сфокусировать на Поттере взгляд, — а я всё никак не привыкну, что ты… того. Гарри усмехнулся. Его огневиски забрало не так сильно, как Рона. — Того? Потрудись объяснить конкретнее… — Вот! — Уизли обвиняющее наставил на него палец, — ты уже и говоришь, как он. И брови так же приподнимаешь. А когда ты слушаешь кого-то внимательно — складываешь руки так же, как Снейп, в точности! Почему так? Гарри усилием воли не дернулся, когда друг вскользь обронил его фамилию. Прошло почти четыре месяца, а рана в груди все не затягивалась. — Думаю, это передается половым путём, — скептически проговорил он, и Рон скривился. — Ты не думай, я не против, что ты… но Снейп? Мерлин, я никогда не смогу этого понять. Получасом позже Гарри сгрузил тихо поющего что-то себе под нос Рона на диване в гостиной, а сам направился на улицу. У него начиналась «карусель», и хотелось проветриться. Не накинув ничего, парень вышел на крыльцо Норы в холодную февральскую ночь. Температура упала всего на два градуса ниже нуля, но ветер усиливал легкий морозец до того, что казалось, стоишь под колючим ледяным дождем. На Гарри была синяя рубашка с раскрытым воротом и домашние брюки, ему было холодно, но он продолжал стоять на крыльце, прислонившись к входной двери спиной. В тот же день, когда все Орденцы вернулись живыми и здоровыми, а он врезал профессору в нос, с удовольствием и от души, Гарри покинул дом Снейпа через каминную сеть. Он хотел поселиться в своем доме на площади Гриммо, но Гермиона настояла на том, что ему необходимо быть с близкими. Она долго в красках расписывала ему, что человеку нельзя оставаться одному при разрыве, что ему необходима дружеская рука. На что Гарри ответил ей совершенно спокойно, что никакой травмы у него нет. Да, он порвал со Снейпом, но на нем свет клином вовсе не сошёлся, и он переживет все это и в одиночку. После чего Гермиона бросила притворяться и взмолилась, что Молли не отходит от нее ни на шаг, постоянно спрашивает о самочувствии и ничего не разрешает делать. — Если в доме будет находиться кто-то еще, за кем есть повод поухаживать, может, она отвлечется от меня? Гарри согласился. Представив себя в одиночестве в доме своего крестного, он подумал, что ему действительно нужна компания. Молли приняла его с распростёртыми объятиями. Долго расспрашивала, как ему жилось все это время, что они не виделись, но при этом ловко обходила тему Снейпа. Наверное, Рон просветил своих родителей о природе их отношений. К чести Уизли, за четыре месяца пребывания в их доме Поттера, никто из них ни разу не спросил его о Северусе. Кроме Рона, который вдруг высказался сегодня по пьяни. Накипело, наверное. Гарри вздохнул обжигающий воздух и чуть прикрыл глаза. Опьянение быстро уходило, и возвращалась тупая боль в груди, которая теперь стала его вечным спутником. Нужно признаться себе: Северус нужен ему. Иногда Поттер даже злился на себя. Он думал: «Как я допустил все это? Когда Снейп стал для меня таким значимым?». До этого Гарри и не догадывался, насколько он зависим от этого человека. Будто вырвали половину его сердца, будто все то лучшее, что было с ним, осталось в том доме, среди яблонь и вереска, на клавишах старого фортепиано, среди страниц потрепанных книг. Но Гарри не собирался возвращаться. Дело было даже не в обиде. Дело было в чем-то ещё. Когда он пытался это анализировать, становилось так больно и мерзко, что лучше было не ворошить прошлое. Он дома, среди близких, ему хорошо и одному… То единственное письмо, которое прислал ему Северус на рождество, Гарри, не читая, кинул в камин. Возможно, его поступок отдавал мелодрамой, но ему совершенно не хотелось погружаться во все это снова. К тому же с момента его ухода прошло два месяца, а профессор решился написать только теперь? С чего бы это? Поздравление на рождество? Пусть подавится им! Гарри твердо решил оставить Снейпа в прошлом и точка. В доме Уизли было много работы, и Гарри с удовольствием взялся за неё. Снега выпадало много, он тут же таял, становясь тяжелым и его нужно было сразу убирать, чтобы он не слежался и не превратился в лед. Он помогал Молли с уборкой и готовкой. Помимо Рона и Гермионы в Норе гостили Билл с Флер и Чарли. Перси перебрался обратно в родительский дом после примирения. Народу была уйма, и скучать не приходилось. Гермиона, став неповоротливой и круглой, иногда просто запиралась у него в комнате, чтобы её никто не трогал. — Они словно сговорились, Гарри! — со слезами на глазах говорила она, — Молли, кажется, видит смысл своего существования в том, чтобы запихнуть в меня побольше еды, Флер постоянно норовит схватить меня за живот и приторно умиляется, лопоча что-то по-французски, а Рон просто не дает мне вздохнуть спокойно. Его постоянное присутствие рядом меня достало. — Когда вы давали друг другу брачные клятвы, предполагалось, что вы будете находиться рядом всю жизнь, Гермиона, — ровно отвечал Гарри. — Нет, ты не понимаешь, — рьяно качала головой девушка, — он постоянно спрашивает, не нужно ли мне чего. Начитался каких-то второсортных книжек и заставляет меня делать чертову дыхательную гимнастику, спать только на левом боку и не дает сладкого! Я больше не могу. — Она опустила взгляд вниз и добавила с чувством, — Вылезай уже! Гарри прикоснулся ладонью к её большому животу, и малыш тут же толкнул ножкой точно в то место, где была его рука. — Он постоянно чувствует тебя, надо же, — задумчиво сказала Гермиона — Ты думаешь, это будет мальчик? Девушка пожала плечами. — Мне все равно, только, ради Мерлина, быстрее бы уже… Гарри видел, что перспектива родительства Гермиону не пугает, как Рона, но и не радует особо. Она не оставляла попыток заниматься, читала книги не только на тему материнства и младенчества и планировала поступать в университет через полтора года. Гарри её всячески поддерживал и пытался мягко осаживать Молли, которая, стоило только Гермионе заикнуться об учебе, начинала ей внушать, что мать должна быть рядом с ребенком, а не где-то там на лекциях, практиках и семинарах. Девушка так явственно скрипела зубами при этом, что Поттер тут же пытался перевести тему в менее опасное русло. Сразу после рождества он посетил могилу Джинни. Она лежала рядом с Фредом, на их надгробиях была вырезана одна и та же дата смерти. Гарри долго сидел напротив неё, смотрел на серый камень, на улыбающуюся фотографию на нем, где Джинни была жива, примерно на пятом курсе, весела и полна радости и света. Чем-то она напоминала его мать, какой он видел её на фотографиях Снейпа, такая же неисправимая оптимистка. — Видишь, как вышло, Джин? — тихо проговорил Гарри, — может тебе стоило остаться с Дином, и тогда ничего бы не было, включая эту странную связь — меня со Снейпом… К чему теперь думать, что могло бы быть? Гарри поднялся, провел ладонью по буквам её имени, будто желая согреть холодный камень своим теплом, а потом трансгрессировал в Нору.

***

Наступил март, а вместе с ним и скорая дата родов Гермионы. В связи с этим все в доме вертелось вокруг неё, отчего девушка уже откровенно выла. Гарри, как мог её развлекал. Они вместе читали книги по заклинаниям и зельям. Гермиона гоняла его по экзаменационным вопросам, которые ему любезно прислали из министерства. Гарри подал документы на поступление в университет. Гермиона лишь вздохнула, когда ему пришёл конверт с инструкциями, списком вопросов для экзаменов, расписанием консультаций и поздравлением от Кингсли. — По-моему, они взяли бы тебя даже без экзаменов, исключительно для поднятия престижа факультета, — негромко проговорила Гермиона. — Мракоборческий в этом не нуждается,  — ответил Гарри, пролистывая учебник по зельям за четвертый курс, — и мне все равно нужно досконально подготовиться. Я собираюсь выполнять свою работу хорошо. Он с досадой бросил учебник на диван. — Боже, я вообще учился в Хогвартсе? — Ты все больше старался сохранить свою жизнь, - Гермиона подняла книгу, с трудом нагнувшись, и открыла на первой главе. — Свойства безоара. Давай. Это третий курс. В начале учебников всегда идёт повторение. — Противоядие от множества ядов, — буркнул Гарри, и в его памяти неожиданно выплыл ясный весенний вечер, и винтовая лестница в подземелья — как не хотелось идти тогда на урок! — Безоары все знают как мощный антидот, но это не единственное его полезное свойство. Например, из его порошка получается прекрасный загуститель зелий, или при расплавлении его добавляют в сироп от кашля — он превосходно снимает воспаление… Мягкий, бархатный голос прозвучал так, будто Снейп стоял у него за спиной. Гарри резко вдохнул и помотал головой так рьяно, будто хотел вытрясти оттуда мысли о Северусе. Гермиона наблюдала за ним очень внимательно. —  Противовоспалительное и загущающее свойство… Девушка кивнула, а потом прищурилась. — Гарри, так продолжаться не может. Поттер с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Периодически она начинала такие разговоры. Гермиона почему-то была уверена в том, что он ночами не спит, думает о Снейпе, похудел и осунулся исключительно по той же причине. И ещё, наверное, плачет в подушку. — Вот только не начинай. — Что он сделал? — повысила голос Гермиона, — спас тебя от верной гибели? Так это случалось и раньше. Ну да, он придумал изощрённый и жестокий план, но иначе было никак не избавить тебя от беды. — Вот скажи, ты бы так поступила? — спросил Гарри решительно, — с Роном. Поступила бы с ним, если бы ему грозила такая же опасность? Гермиона замялась, и Поттер горько усмехнулся. — И теперь скажи, почему ты не стала бы этого делать? Девушка промолчала, поджав губы, и Гарри вновь ответил за неё: — Да потому что ты любишь его настолько, что никогда бы не поставила его жизнь под угрозу. А если бы меня, вопреки его плану, просто кто-то шлёпнул авадой из-за угла из пожирателей, и — привет. Что бы он тогда делал? Снейп, по всей видимости, совсем меня не ценит… — Гарри, все люди разные! — всплеснула руками Гермиона, — если тебя кто-то не любит так, как тебе хочется, это не значит, что он не любит всем сердцем. — Я не стану продолжать эту беседу, — отрезал Поттер и взялся за новую книгу, на этот раз — по заклинаниям, — мы говорили об этом много и довольно мучительно для меня, так что, прошу тебя, давай займемся делом. Гермиона беспомощно замолчала и только фыркнула.

***

— Ты точно не пойдешь с нами на праздник в честь помолвки Невилла и Полумны? Рон мучился с галстуком перед зеркалом уже несколько минут, а Гермиона с жалостью смотрела, как он мнет его, пытаясь завязать правильно. — Я не хочу никуда идти, да и мне уже тяжеловато, — ответила она мрачно из кресла, где устроилась с чашкой чая, — передай Невиллу и Полумне наилучшие пожелания и мои искренние поздравления. — Не пей много чая, дорогая, — елейным голосом проговорила Молли, проходя мимо в своем зеленом выходном платье, — чай приводит к преждевременным схваткам! Гермиона закрыла на мгновение глаза, и Гарри на всякий случай забрал у неё чашку, пока она её не раздавила в ладонях. — Может, все-таки… — Рон. Я сыта по горло обществом. Оставь меня хоть на полчаса, умоляю. Уизли усмехнулся, понимая и не сердясь, потом поцеловал свою жену в щеку и повернулся к Гарри. — Ты тоже остаешься? — Да. Надо ловить момент пока тихо, и можно углубиться в "зелья". — Значит, брюзжание мамы и щебетание Флёр мне придётся выслушивать в одиночку. — Рон вздохнул и махнул им, а потом Гермиона закрыла за ним дверь. Проводив семейство взглядом до оградки, Гермиона резво подпрыгнула на месте. Гарри показалось, что она сейчас пустится в пляс. — Помнится, ты «очень устала» и «ляжешь вздремнуть». Ты это сказала двадцать минут назад Молли, когда она звала тебя с собой? — О, Мерлин, Гарри, я наверху блаженства, — улыбнулась Гермиона, залезая в холодильник и вытаскивая пирожные со взбитыми сливками, — у меня с утра просто ломка какая-то. Я больше не могу обходиться без сладкого. Сейчас сяду у себя в комнате и буду есть, в ТИШИНЕ! Поттер усмехнулся. Примерно через час Гермиона позвала его из их с Роном спальни. Гарри с сожалением заложил сорок вторую страницу в учебнике по зельям за пятый курс, и поднялся по лестнице. — Герм? Что-то слу… Он застыл на пороге, вцепившись в дверную ручку. Возле подоконника в комнате стоял Снейп. Поттер перевел взгляд на подругу. — Что это такое? Гермиона как ни в чём ни бывало сидела на кровати и с интересом поглядывала с одного на другого. — Это — вовсе не «такое», Гарри, и вообще, так невежливо отзываться о своих бывших профессорах. Гарри чувствовал нечто схожее с гневом, но на беременную Гермиону он сердиться не мог. Северус не двигался. Замер статуей у окна в своей черной строгой мантии, сложил руки за спиной, слегка наклонил голову, отчего его волосы чёрным золотом упали наискось на его лоб. Взглядом он был прикован к лицу Гарри, и в нем, как обычно, ничего не читалось. Поттер заметил некоторые изменения в облике профессора: он слегка загорел и поправился, что шло ему лишь на пользу. Гермиона поднялась на ноги и медленно зашла за спину друга. А потом неожиданно втолкнула его в комнату так, что он запнулся о порог и чуть не упал, и защёлкнула дверь с другой стороны. Гарри такого подвоха не ожидал, и, восстановив равновесие, воскликнул: — Гермиона, что ты творишь? Ты рехнулась? — Возможно, — отозвалась девушка из-за двери приглушенно, — но мне простительно. У меня гормоны и навязчивые состояния беременных. Я не выпущу вас до тех пор, пока вы не поговорите. — Да не о чем нам разговаривать. — Проорал Поттер, — всё сказано! — Не стесняйтесь, у меня много времени. — Ласково заверила их девушка, — Уизли придут только под вечер. — И с этими словами она шумно потопала вниз. Гарри глубоко вздохнул. Потом ещё раз, пока Снейп не сказал: — Ты сейчас весь воздух всосешь. Гарри повернулся к Северусу. В лице профессора появилось снисходительная насмешка, но добрая. Гарри сложил руки на груди и расправил плечи. — Что ты хотел мне сказать? — спросил он как можно нейтральнее. — Всё, что хотел, я сказал в письме, — спокойно ответил Северус, — — судя по тому, что спрашиваешь — ты не читал его. — Нет. Я его сжег. Снейп кивнул, не особо удивляясь. — Я ожидал, что ты так поступишь. Тебе вообще свойственны импульсивные поступки. Поэтому я написал его ещё раз. — Он протянул Поттеру желтый конверт, — посмотри. Гарри всерьез хотел послать Снейпа к такой-то матери вместе с его конвертами, письмами и планами! Но почему-то протянул руку и взял послание. «Поттер. Теперь, когда опасность, грозящая тебе, миновала, я уже ничего не смогу для тебя сделать. Видишь ли, моё присутствие в твоей жизни было обусловлено множеством личностей, желавших тебя убить, и защищать тебя — вошло в привычку. А вот то, что ты появился в моём, мне казалось, уже пропащем существовании — абсолютно иррационально. Я не раз говорил тебе, почему, однако, должен признать, хоть это мне дается нелегко, ты — моё отражение. Когда-то ты спросил меня, каким я был тогда, в детстве, и как реагировала на мой скверный характер Лили. Я ответил тебе, что был другим. Я был похож на тебя. Был таким же великодушным и доверчивым, таким же влюбленным в неё и в жизнь. И таким я был только с ней, потому что она гасила мой гнев, скрашивала мою печаль и заставляла смеяться, заставляла поверить, что в мире больше добра, чем мне казалось. Мы жили недалеко друг от друга в городе, и я под любыми предлогами убегал из дома, только бы увидеть её. А однажды я попросил моих бабушку и дедушку взять её с собой к нам на несколько дней летом. Её родители разрешили. И я впервые узнал, что такое два дня абсолютного счастья. У нас с тобой, Гарри, было мало времени, чтобы прочувствовать счастье. Но всё-таки, то почти забытое и умершее чувство отозвалось во мне. Отозвалось, не когда ты мне признался впервые, и не в одну из наших ночей — они были лишь последствиями. Оно воскресло, когда ты впервые поцеловал мою руку. Да, одно невинное прикосновение губ к запястью, и я — вредный профессор зельеварения Северус Снейп — ощутил нечто давно погребенное в глубинах моей души. Я поступил жестоко. Я это осознаю. Но если бы всё повторилось, и мне вновь пришлось сделать то же самое — я бы предпринял точно такие же меры, поступил точно так же ещё раз. Потому что твоя жизнь намного ценнее моей, потому что ты для меня — отражение того моего света, который когда-то был в моей жизни. Я могу попросить прощения, но сожалею я лишь об обстоятельствах, которые вынудили меня на все это, а не о своих поступках. С.С.» Гарри поднял взгляд от письма на Снейпа. Тот стоял без движения и, казалось, вовсе не дышал. Лицо у него было такое, будто его всё происходящее не касается, однако пальцы на руках с такой силой вцепились в подоконник, что побелели, да и на скулах виднелись желваки. Гарри скользил по лицу Северуса, по его фигуре взором, и все его чувства, которые он с такой тщательностью заглушал четыре с половиной месяца, вернулись в один миг. Он видел, что Снейп старается быть спокойным, но по мелочам, которые его выдавали, было понятно, насколько он волнуется. Гарри безрадостно хмыкнул про себя. «Нелегко признаваться в сокровенном, не так ли, профессор?»… — Не подозревал в тебе склонности к поэтической манере речи, — негромко произнёс Поттер, взмахнув письмом, — «ты моё отражение», «погребенные глубины моей души», «отражение моего света»… Надо же. Северус не ответил, продолжая выжидающе смотреть на него, и Поттер покачал головой. — Не понимаю, что это письмо должно изменить между нами. Здесь нет почти ничего, что я бы хотел услышать от тебя. Снейп приподнял голову, весь выпрямился и лицо его, и так имевшее замкнутое выражение, закрылось окончательно. — Я вижу, что тебе нелегко было написать эти строки, — продолжал Гарри, — но… — Поттер, я здесь по собственной воле. — Мягко перебил его Снейп, — миссис Уизли вломилась в мой камин не далее, как два дня назад, и сказала, что если я не прекращу вести себя, как обиженный первокурсник, она заберет назад все хорошие слова, которые когда-либо говорила обо мне в жизни. Не то чтобы меня это сильно волновало, но что бы ты понимал: я пришёл единственный раз. Гарри, не меняясь в лице, смотрел на Снейпа. Пауза затягивалась. Наконец, Поттер произнёс: — Вот в этом весь ты. Северус приподнял брови. — Я сейчас что, должен испугаться, что ты больше не придешь мириться, и кинуться тебе на шею? — пояснил Гарри, — а тебе не приходит в голову просто извиниться? Может, одно простое слово окажется сильнее всех этих красноречивых оборотов, которых ты понаписал? — Извиниться за что? — упрямо проговорил Снейп, и Гарри возвел глаза к потолку. — Мы ходим по кругу. Всё это — бессмыслица какая-то! — воскликнул он в отчаянии и запустил руку в волосы, взлохмачивая их ещё сильнее, — Северус, ты мне дорог, пока ещё так, но есть вещи, с которыми я не смогу смириться никогда. Даже если допустить, что по-другому было сделать невозможно, будь я на твоем месте, я никогда не стал бы рисковать твоей жизнью! Не стал бы придумывать многоходовую комбинацию, основанную лишь на том, что Дин захочет убить меня лично, или же с твоей помощью, не принимая во внимание то, что вокруг, на минуточку, полно Пожирателей смерти. Полно ненормальных психопатов и фанатиков, которые в любой момент могли бы меня прихлопнуть, не спросив при этом твоего разрешения! Если начало своего монолога Гарри задумывал говорить спокойно, то к его концу он всё-таки повысил голос. Невозмутимость профессора выводила его из себя. — Это было исключено, я… — Да откуда ты знаешь? — проорал Поттер, потеряв терпение. Ему надоело прикидываться таким же спокойным, как Снейп, он не мог и не хотел быть похожим на него, — думаешь, ты читаешь души так же хорошо, как Дамблдор? Так вот, новость специально для тебя: ты вообще ничего не знаешь ни о чувствах, ни о душах, а тем более — о моей! Ты - эмоциональный инвалид, Северус. Рядом с тобой скорее замерзнешь, чем будешь счастливым! Снейп окаменел. Лицо его напоминало посмертную маску — такое же бескровное и безжизненное. Через несколько мгновений он сказал: — Вспомни, я никогда не обещал тебе, что со мной будет легко. — Гарри покачал головой, скривившись. Профессор помолчал, отошел от окна и приблизился к парню на несколько шагов. — Я не верил в то, что ты действительно испытываешь ко мне серьезные чувства до тех пор, пока не увидел твой новый патронус. Олень потерял свои рога, Поттер? Гарри вздрогнул. Ему хотелось отойти назад, не давать Снейпу к себе приближаться, потому что его глупое сердце тянуло его в противоположную сторону, к Северусу, но уходить было некуда — он упирался спиной в дверь. — Вместе с моей невинностью, видимо, — скептически проговорил Гарри, и Северус мягко рассмеялся. Его смех был словно чудо — такое редкое явление, что его требовалось отмечать, как праздник, с застольями и песнями. Он заставлял Гарри чувствовать то, что он сейчас чувствовать не хотел вообще. — Я — не самый приятный человек по эту сторону вселенной, и, возможно, мне потребуется некоторое время, чтобы научиться называть тебя по имени. Так же я до сих пор не совсем понимаю, в чём я виноват перед тобой, но если так — прости. Я уверен, ты научишь меня, как надо чувствовать и любить… Гарри показалось, что его дыхание замерло где-то по пути в легкие, а сердце забилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди прямо в руки к Снейпу. Он прокашлялся и сказал: — Ты меня предал. — Да. — Он сделал ещё шаг к нему навстречу. — Ты меня чуть не убил. — Да. — Снова согласился Северус. Гарри мог разглядеть, как пульсирует тонкий ободок зрачка внутри его радужки. Он осознавал, что сейчас этот наглый слизеринец бесцеремонно пользуется его невесть откуда взявшейся нерешительностью, и ничего не мог поделать. Северус нежно погладил его щёку тыльной стороной ладони, и Гарри неосознанно наклонил голову в эту же сторону, стремясь прижаться к ней. Профессор слегка улыбнулся. — Ты ни разу не позволил мне вести в сексе. Мда... За такое выражение лица Снейпа стоило, пожалуй, помучиться четыре месяца. Полная растерянность. Ровно одну секунду. — Если тебя это так волновало, почему мы просто не обсудили этот вопрос? Гарри усмехнулся и покачал головой, признавая свое поражение. — Я пожалею об этом, — сообщил он, обвивая его талию руками и прижимаясь к его груди. Он и забыл, какой Северус высокий… Он будто бродил где-то в пустыне много дней, мучаясь от жажды, а теперь его напоили холодной ключевой водой. Снейп прижал его к себе и поцеловал в макушку, потом в щеку, и, наконец, в губы. И этот поцелуй был особенным. Он обещал долгие годы вместе, он сулил много проблем и их решений, он был началом чего-то нового. Горячие ладони Северуса медленно двинулись по телу Гарри в чувственном танце. Он прогнулся в его руках, не в силах контролировать свое тело, которое, похоже, послало разум подальше и само тянулось к любимым прикосновениям. И вдруг с нижнего этажа послышался мучительный стон. Пронзительный и полный боли. Они посмотрели друг на друга с одинаково испуганным видом. — Гермиона! — Миссис Уизли! Впоследствии Гарри никак не смог объяснить, каким образом он преодолел запирающее заклинание, наложенное Гермионой на дверь. Они с Северусом бегом спустились в гостиную, где нашли девушку на полу в позе потягивающейся кошки. — Гермиона, что… Северус довольно грубо отстранил Гарри и опустился рядом с ней на пол. — Когда начались схватки? — спросил он. — С утра. Примерно в восемь часов… Гарри обернулся. Часы над камином показывали три часа дня. — Сколько интервал? — продолжал допытываться Снейп. — Ми… минута… О, Боже мой!!! Игнорируя яростный вопль, повергший Гарри в ужас, Северус встал и осторожно поднял на руки роженицу. — Поттер, отомри, — скомандовал он, — набери воды и поставь греться, принеси чистые полотенца, прокали на огне ножницы и неси всё сюда. Живо! Гарри подпрыгнул на месте и кинулся выполнять. Через десять минут, он вошёл в комнату со стопкой чистых полотенец и левитируемой ванночкой с кипяченой водой, и увидел, что Северус положил Гермиону на диван, накрыл её простынёй, держал её за руку и что-то успокаивающе шептал. Время от времени он приподнимал простыню, что-то там проверял и опускал обратно. — У нас есть как минимум ещё минут пятнадцать, — сказал он, — потом мне понадобится твоя помощь. Вызывать колдомедиков уже поздно. Гарри смутно представлял себе, чем он может помочь. Гермиона лежала и беспрерывно поскуливала, метаясь головой по подушке. — Я отправлю патронуса Рону, — сказал он. Ровно через пять минут после того, как сияющая лань вылетела из палочки Гарри, на пороге дома послышался дикий топот, и в гостиную ввалился жутко бледный Рон. — Профессор Снейп?! Что вы здесь делаете? — Очевидно, помогаю вашей жене рожать, — отозвался Северус, и дальнейшие его слова потонули в жалобном полном боли крике. Рон побледнел ещё сильнее, даже веснушки пропали. Он сделал несколько шагов к Гермионе, но подойти к кровати не решился. — Но ведь ещё рано! — пролепетал он, — еще не время, ты говорила… — Предлагаешь засунуть его обратно и уговорить посидеть ещё недельку? — выдавила Гермиона. Вслед за Роном, хватаясь за грудь, прибежала Молли, сзади неё топтались все остальные члены семьи. — О Мерлин всемогущий! — всплеснула руками мать семейства, — ещё не время. Господи! Послышался слабый звук, и Северус гаркнул: — Поттер! Живо сюда, показалась головка. — Его тон мгновенно изменился, когда он обратился к Гермионе, — давай, милая постарайся еще немного! Осталось совсем чуть-чуть… На словах «показалась головка» Рон ничком с грохотом рухнул на пол, а Молли завизжала. Северус, потеряв терпение, обложил всех матом и выгнал взашей, оставив одного Гарри. Когда Поттер, слегка осоловев от шока, взял на руки орущее, перемазанное нечто, весьма далекое от его представления о детях, он почувствовал, что сейчас тоже свалится подобно Рону. Но крошечная девочка на его руках, конечно, уберегла его от обморока. Северус ещё что-то делал, давал какие-то указания Гермионе, щелкнули ножницы, и Гарри бережно обмыл маленькое тельце, а потом передал её матери. Гермиона мокрая и измученная сияла от радости. — Рози… дочка моя… Гарри отошел на пару шагов назад, чтобы не мешать им наслаждаться первой встречей. Снейп открыл дверь в комнату и впустил счастливого отца, новоиспеченную бабушку и прибывшего колдомедика, явившегося осмотреть мать и дитя. Когда семья Уизли в полном составе отправилась умиляться и рукоплескать, Северус вышел на крыльцо, вытирая руки полотенцем от крови. Гарри присоединился к нему. — Где ты научился принимать роды? — с восхищением спросил он. — Принять роды не так тяжело, Гарри, — отозвался Снейп, — гораздо тяжелее матери. Гарри улыбнулся. — Ты умеешь всё на свете? Северус перекинул полотенце через короткие перила лестницы и повернулся к нему. На губах у него была улыбка. — Как выяснилось, не всё. Поттер опустился на ступеньку ниже и с наслаждением обнял его за пояс, уложив свою голову к нему на грудь. — Не переживай. Я тебя научу