цветы в волосах

По бледной коже холодный свет струится невесомой вуалью. Хочется содрать её, вышвырнуть нахрен в окно и расчесать прячущиеся где-то под кожей, назойливо зудящие прыщи. По спине пробегают мурашки, и непонятно, от сквозняка или еще от чего — настолько неуютно не было уже очень давно, и обычно при первой же возможности она сваливает в таких ситуациях если не по-английски, то как-нибудь еще, со скандалом или без, но сейчас уйти без прощания кажется каким-то кощунством. Джолин косится на безмятежного Джорно рядом. Ему всегда шли цветы в волосах — среди светлых кудрей пухлые пионы на автомате смотрелись на своём месте, на её же голове вспучивались расплывчатым пятном, то и дело стремившимся свалиться вниз. "Несправедливо", думает Джолин и одёргивает себя, теребя в ладонях полуопавший цветок. Невыносимо тянет закутаться в тёплую большую кофту, но та дома, а она здесь — в каком-то нелепом тонком платье, что не греет нихрена. В таких ситуациях она отсчитывает минуты до того, как окажется рядом с батареей — холод никогда не был ей другом, но сейчас хочется продрогнуть до костей и забрать всю промозглость мартовского утра. Обложить сотней грелок и одеял, согреть его даже собой, черт возьми, лишь бы сжечь эту тонкую маслянистую плёнку от люминесцентных ламп. Кто, если не она должна это сделать. Или должна была, но не сделала. Джолин хватает его за сухую руку и хочет сказать несколько важных слов, среди которых точно будут все вариации "прости": прости, я больше не могу, прости, это я должна была, прости прости прости прости, но земля внезапно уходит из-под ног и в голове взрывается рой чёрных мушек, оседающий на ресницах слезами. Рука скользит по лакированному белому дубу, из-под вспотевших пальцев раздаётся тошнотворный визг, застревающий где-то посреди горла. Гранитный пол осыпает колени ледяными поцелуями — кажется, порвались колготки. Несправедливо, молча давится всхлипом Джолин и прижимается щекой к одиноко стоящему в комнате гробу.