Часть 1
23 апреля 2018 г., 00:06
Солнце только всходило, окрашивая скромными, алыми лучами поля уже спелой пшеницы, ровные ряды овощей, дом Фермера, маленький и крепкий, и пыльную дорогу, ведущую вглубь участка от открытых ворот. Петух, сидящий на крыше курятника и глядящий в сторону выкатывающегося Солнечного диска лишь расправлял перья, готовый петь, а Фермер, стоя на пыльной дороге, ждал появления грузовика с сеном - ферма была немаленькой, и зимний запас нужно было начинать собирать уже сейчас.
В своей будке за домом мирно посапывала Собака, совершенно не подозревая о приближающихся гостях.
Недалеко от стены дома, под кухонными окнами, тянулась вереница из пяти небольших курятников. Ограждений вокруг не было никаких, за ненадобностью - лес вокруг фермы никогда не славился обилием хищников, да и Собака могла одним своим видом припугнуть любого падкого на быстрый перекус охотника.
Внутри курятников, всё ещё не подготовленных к зиме, теснились куры с кучей цыплят, которых должны были распродать до наступления холодов. Но пока что жёлтые комочки пуха пребывали в блаженном неведении о своей дальнейшей судьбе рядом со своими матерями.
В самом дальнем от дома курятнике, в тёмном и холодном углу, напротив небольшой бреши в полу, спала старая Курица. Она, даже в наполненном курятнике, выглядела обособленно, словно между ней и её соседками была непреодолимая, в рост человека, стена. Распушившись, старая Курица пыталась укрыть от утренней прохлады, наверное, последние драгоценности в её жизни - трёх маленьких цыплят. Она не была единственной - в других курятниках были такие же, как и она. Старые, отжившие своё, чьи перья уж и не так красивы, и яиц они приносят меньше. Значило ли это что они не заслуживали лучшего места? По куриным законам - определённо значило.
Петух пропел свою громкую, резкую песню, и золотистое пшеничное поле колыхнулось от слабого порыва ветра. Потом ещё и ещё, и неестественно вздрагивающие колосья появлялись всё ближе и ближе к краю поля, пока на пустырь перед курятниками не высунулся маленький чёрный нос. Фермер знал что эти леса не славились обилием хищников, но сами хищники об этом не знали. А потому самые отчаянные, перед наступлением жёстких холодов решили испытывать свою удачу до самого конца.
Лисья тень чернильным росчерком проскользнула за курятник, сверкнув глазами на довольно раздувшегося Петуха. Тот, исполнив свой долг, не спешил слезать, наслаждаясь первыми лучами, а вот в курятниках уже слышалась сонная возня.
Не особо мудрствуя, хищник заполз под самую крайнюю постройку. В нос тут же ударился тёплый запах сена, перьев и птичьего помёта. Лис повёл носом по деревянному полу курятника, утыкаясь в брешь в уже старых, требующих смены досках. Птичий запах, заставляющий слюну капать из пасти, стал ещё сильнее и насыщеннее. Куры неспешно просыпались - Фермер ещё не открыл дверцы, значит можно было ещё понежиться в своих уютных гнёздах. Лис выглянул из своего укрытия - человек теперь стоял около открытых ворот, то и дело поглядывая на свою руку. Отлично.
Рыжий хищник, не без труда просунув лапу в брешь, со всей силой потянул вниз. Старая доска заскрипела, поддалась и треснула с оглушительным звуком, заставив курятник взорваться кудахтаньем и фонтаном перьев. Проскользнуть в этой суматохе внутрь и схватить с ближайшего насеста курицу - дело секундное, привычное.
Старая Курица даже не успела что-либо понять - треск и последовавшая за ним суматоха слились в одно последнее мгновение перед тем, как острые зубы впились в её горло. Она покинула мир мгновенно, и лишь её посмертно-одеревеневшие крылья продолжали укрывать её самое дорогое сокровище.
Лис быстро, как страшный змей, утащил свою добычу вниз, обратно в дыру, потому что уже слышал за всей суматохой надрывающегося Петуха. А вместе с Курицей, сам того не подозревая, стащил в чёрную пасть дыры трёх маленьких, сонных цыплят.
Всем троим пришлось приходить в себя уже на пыльной земле, под лапами хищника, из чьей пасти свисала их мёртвая мать. Лис, увидев, какая удача подвернулась ему, прежде чем маленькие жёлтые комочки успели рвануть в разные стороны, прихлопнул одного лапой.
Этот будет на перекус.
Двое других, однако же, что было духу в их маленьких легких рванули куда их повели сонные глазки. А именно - в сторону золотившегося пшеничного поля. Двое оставшихся малышей старались держаться вместе, но жёсткие, высокие колосья то и дело разделяли их и, чем дальше они бежали, тем сложнее становилось следить друг за другом и выправлять собственный курс. Потому что обоим в равной степени казалось что там, в этом море жёлтой травы, за ними по пятам несётся монстр с алой шерстью и горящими угольками глаз.
К тому моменту как Цыплёнок достигла дырки в сетчатом заборе, её брата уже нигде не было видно. Не раздумывая, она перемахнула через железный каркас и в следующее мгновение жёлтое, мажущееся поле превратилось в густой, буровато-зелёный снизу и ярко-алый сверху лес.
Маленькое сердечко стучало в груди, ножки, казалось, готовы были отвалиться, а крылышки тщетно били по воздуху, без возможности унести вверх, к безопасности, свою хозяйку.
Малышка несколько раз резко сворачивала, застревала в кустах и выбиралась, оставив несколько клочков нежного пуха. И даже отсутствие характерного шума погони за спиной не могло заставить её остановиться.
Она не знала сколько уже бежала, и не знала сколько ещё смогла бы пробежать, если бы не нечто мягкое, во что она влетела, после того как вылезла из очередного куста.
Нечто по мягкости напоминало родное гнездо, раскинутые в стороны материнские крылья, тёплые и защищающие, но пахло остро, жёстко. Нечто пахло лесом и дикостью, а не домом и тёплым сеном. Несмотря на всё желание выбраться, когда Цыплёнок почувствовала, что она начала скатываться вниз, то непроизвольно забила крылышками, пытаясь при этом уцепиться лапками за рыжую шерсть. Но ничто из этого не помешало ей с удивлённым писком рухнуть навзничь на покрытую бурыми листьями землю.
Придя в себя, Цыплёнок с ужасом осознала что над ней, заслоняя пробивающийся сквозь алую шапку деревьев солнечный свет, возвышается Лиса. Она не смогла убежать? Цыплёнок раскинулась на земле, не в силах пошевелиться. На неё с удивлением смотрели усталые, тёмные, но тёплые, как кора дерева, глаза. Морда, припорошенная, словно снегом, сединой, не морщилась в оскале, а одного из пушистых ушей-локаторов не доставало.
Тёплый, мокрый нос ткнулся Цыплёнку прямо в живот.
- Что ты тут делаешь?
Маленькое сердечко билось где-то в горле, не давая проронить и звука кроме тихих, жалостливых попискиваний.
Старая Лиса вздохнула, оглядела небольшую полянку, окруженную кустарником, на которой они находились под защитой старого дуба. Если Цыплёнок тут, то, скорее всего, где-то должна быть и его мать. Лучшим вариантом было не вмешиваться, а то глупая курица, увидев лису, чего доброго и бросит своё дитя. Так что хищница, рассудив, что лучше будет просто затаиться и проследить за воссоединением, шмыгнула в ближайший куст и там залегла, почти слившись с бурым покровом.
Цыплёнок, даже когда Лиса уже не возвышалась над ней, продолжала лежать на земле, сжав лапки, будто пытаясь схватиться за воздух. Хищница только что... спросила её о чём-то? И она видела её подернувшиеся желтизной, острые, устрашающие зубы и... выжила? Цыплёнок неуверенно повернула голову на бок, вглядываясь в куст. Лисы за последней державшейся зеленью видно не было, но она знала что хищница там. Там?.. Но если она её не видит, откуда она может знать что Лиса действительно всё ещё там?
Одним махом жёлтый комочек перевернулся, вставая на лапки. Находиться одной на, пусть и небольшом, но пустом пяточке было непривычно. Не хватало открытого пространства, зёрен под лапками, собачьего лая и окриков фермера вдалеке. Она сделала несколько шагов назад, не спуская глаз с кустов.
Только когда Цыплёнок упёрлась спиной в тёплый древесный корень, торчащий из земли, она смогла отвлечься от зелёных зарослей где теперь за каждым пучком листьев ей виделась лисья морда.
Дуб был большой, наверняка очень старый и его корни, волнами выдававшиеся из земли, простирались на большое расстояние от своего родителя. В густых зарослях корней зияла вскопанная (предположительно, лисой) дыра, а корни были погрызены, с целыми отсутствующими кусками. Вновь подул нагоняющий холода, осенний ветер, и, даже несмотря на укрытие кустов, Цыплёнка пробрал озноб. Она ещё раз посмотрела в яму и, решив, что одна из стенок достаточно пологая для того чтобы потом выбраться, прыгнула вниз, под защиту корней и тёплой земли.
Сидящая в кустах Лиса лишь фыркнула, подумав: "Что за глупое создание."
Она тихо перебралась в кусты левее, поднырнула под нижние ветки и улеглась там, предчувствуя долгое ожидание.
***
Но никто так и не пришел. Лиса потратила весь чертов день на ожидание курицы, которая не подумала даже появиться. Она могла бы дальше раскопать коренья, найти хорошее, трухлявое дерево с жучками, а вместо этого провалялась весь день под кустом, лишь пару раз спугнув зайца да любопытную ворону. Когда день начал клониться к своему завершению, и темно-синие тени начали наползать на лес, Лиса все же решила выяснить всё до конца. Она вылезла из своего укрытия не спеша, потягиваясь и разминая старые кости. Она успела немного вздремнуть днём а, так как Цыпленка не было видно с её угла в яме, оставалось надеяться что он так просто не сбежал. Иначе все это было бы зазря. Но, подойдя ближе и увидев спящий желтый комочек, Лиса вздохнула чуть ли не с облегчением. Она опустила нос в дыру и тихо фыркнула на Цыпленка, совершенно не зная как пробудить его так, чтоб не напугать. Желтый комочек, вздрогнув от потока теплого воздуха, открыл сонные глазки. Над ним, снова, возвышалась Лиса. И сейчас, как и тогда, парализованная страхом, Цыпленок лишь попыталась плотнее вжаться в землю. - Что ты тут делаешь? - Голос Лисы звучал глубоко и устало, поза её была расслабленной и, чтоб подтвердить свои мирные намерения, она, лизнув лапу, принялась скрести ею по морде, прогоняя остатки сна. - Я... Не знаю? - Тонкий голосок Цыпленка, подкрепляемый страхом, звучал еще тоньше. Увидев, с каким недоверием в глазах наклонила голову на бок Лиса, Цыпленок попробовала еще раз. - Я... Сплю? Лиса фыркнула: - Ты потерялась? Цыпленок тут же вспомнила о мягкости своего гнезда, о тепле и гомоне курятника. Там был её дом. Холодная яма в корнях дуба не была похожа на её дом. Следственно, Лиса права? Цыпленок кивнула. - Где твоя мама? Малышка вспомнила старую Курицу, поучавшую их наукам жизни. Вспомнила её теплые крылья и живот, мягкие пух и перья. Вспомнила с какой любовью та перебирала её желтый пушок. Следственно, мама должна быть дома? - В курятнике, который находится на ферме. Лиса дернула единственным ухом в удивлении. Как маленький Цыпленок мог оказаться в лесу один, в то время как его мать сидит дома? Приключения? Но курицы не суются в приключения, просто потому что слишком быстро забывают о том, что хотели бы в них отправиться. У куриц вообще была короткая память. - Домой-то хочешь? Цыпленок аж подскочила, совершенно позабыв о том что Лиса может представлять какую-либо опасность. - Хочу, хочу! Старая Лиса деловито осмотрелась кругом - солнце уже было слишком низко, и ночная тьма вступала в свои права. Лиса плюхнулась на пузо и положила голову на землю боком, проговорив: - Взбирайся мне на голову, переночуем в норе, а завтра я отведу тебя на ферму. Знаю я одну. Цыпленок совершенно без опасений выкарабкалась из своего укрытия и ступила нежной лапкой на морду Лисы, проскочив сначала по вибриссам, мимо глаза и, ступив на висок, оказалась около шеи. А старая Лиса со вздохом подумала что, попадись Цыпленку кто-то с менее доброжелательными намерениями, с такой забывчивостью и доверчивостью она была бы обедом в мгновение. Лиса медленно встала, прислушиваясь к копошению у себя на голове - она чувствовала как маленькие лапки цеплялись за её единственное ухо и шерсть. Наконец Цыпленок успокоилась, усевшись на самой макушке. Узнай мать Лисы, к чему в итоге пришел бы её отпрыск, её бы выгнали из норы раньше, чем это произошло на самом деле. Они пустились сквозь темный лес. Лисе постоянно приходилось напоминать себе о своей маленькой попутчице, сидящей у неё на макушке, потому что желание поднырнуть под низко растущей веткой, вместо того чтоб её обойти, иногда было слишком велико. Она ступала по темному лесу как госпожа - гордая, но при этом настороженная, как и всякий человек, выходящий ночью в пустые коридоры величественного замка. Её тихие лапы ступали по осеннему лесному покрывалу совершенно бесшумно, лишь хвост, уже не такой пушистый как раньше, тихо шелестел по опавшим листьям. Достигли норы они когда луна, почти полная, полностью показала свое светлое лицо из-за тонких тучек. Нора находилась под небольшим холмом, а вход прикрывал гордый ясень, растущий у самого подножия. Угол для быстрого доступа к норе был неудобный, и было не представить с каким трудом Лиса её вырыла. Рыжая, подойдя к норе, слегка тряхнула головой - тишина на её макушке говорила о том, что пассажир мог заснуть. - Эй, ты как? Мы пришли. Лиса почувствовала щекотное копошение, а потом тоненький сонный голосок пропищал: - Что, уже?.. - Да. - Лиса вновь очутилась на животе, положив голову на слегка выступающие из земли ясеневые корни, и Цыпленок, явно уже проснувшаяся и освоившаяся, пробежала по лисиной морде. Правда, она, видимо, не знала, что лисиная нора отличалась от ямы в корнях, а потому, сражу же как желтое пятнышко исчезло из поля зрения Лисы, она услышала тонкий, удаляющийся писк. Встав, рыжая покачала головой - оставалось надеяться что Цыпленок не переломала при спуске ни одну из своих нежных, ломких косточек. Взобравшись чуть вверх по холму, Лиса извернулась и протиснулась в нору сверху. Внизу туннеля, на небольшой площадке, было совсем темно, и даже в ясный солнечный день лучи редко доходили сюда. Весь пол был усыпан сухой травой и листьями, натасканными самой Лисой, а грязных костей и запаха гнилого мяса тут не бывало и в помине. Лиса, хорошо ориентирующаяся в темноте, тут же направилась к стене, где и отыскала маленький пушистый комочек. - Как ты? - Лиса ткнулась носом, пытаясь понять, вывихнула или сломала ли что либо малышка. Но та, кажется, снова уснула, прижавшись ко все еще хранившей тепло земляной стенке. Старая Лиса вздохнула, укладываясь на пол, укрывая хвостом малышку и свои израненные от долгой жизни морду и нос. Она, действительно, проживает странную жизнь, но подумает она об этом когда-нибудь потом. Возможно даже, что и в другой жизни.***
Когда Цыплёнок проснулась, в нору уже проникали лучи последнего теплого осеннего Солнца. Оглядевшись, она поняла что спала, зарывшись в пушистый лисиный хвост, и даже острый запах хищника её не тревожил. Сама же Лиса, явно уже побывавшая снаружи, с каким то остервенением, но целеустремленностью во взгляде грызла маленькие коренья. От неё также пахло зрелыми, сочными ягодами - зимняя еда птиц, обкрадываемая людьми и Лисой. И Цыпленок была уверена что красные пятна на черном влажном носе и белой шерстке над губами были именно ягодным соком. С трудом выбравшись из пушистого гнезда, малышка безбоязненно подошла ближе к морде Лисы. Та кинула на неё быстрый взгляд, но продолжила, морщась, разгрызать и жевать коренья. Она выглядела худой и усталой, ребра под тонкой шкурой беспрестанно шевелились от жевания, но в целом Лиса не казалась Цыпленку слабой. Скорее... Величественной. - Что смотришь? - Лиса фыркнула, осклабившись, и выплюнула особо жесткий кусок корня. Но, отметив, как напряглась малышка от её тона, вздохнула, и, качнув головой, отодвинула остатки корня в сторону. - Что ж, если ты уже проснулась, мы можем и выдвигаться. Ферма, ты сказала, да? Обе без труда выбрались из норы на взор погожему, осеннему деньку, и Цыпленок без колебаний засеменила за Лисой. Рыжая шла сквозь играющий красками лес медленно, стараясь подстроиться под мелкие шажки своей маленькой спутницы, но Цыпленок, часто останавливающая чтобы передохнуть, все равно не успевала за широким шагом Лисы. Тогда рыжая, зачастую завидев щедрые в этом году на ягоды кусты, останавливалась рядом с ними и грабила лесные запасы, дожидаясь Цыпленка. Их путь был отмечен запахом свежих ягод, соком на траве и погрызенными ветками. Пока, у одного из очередных кустов, Лиса не почувствовала тот запах. Лиса резко остановилась, судорожно принюхиваясь. Запах крови, запах... влажного пера. Она фыркнула, ибо соблазнительный, но слишком давний запах резал нос, словно сам лисий Дьявол нашептывал ей на ухо... - Эй! Иди сюда! - Лиса резко вздрогнула от громкого писка, разнесшегося по лесу, и двинулась на звук, со все возрастающим беспокойством осознавая что соблазнительный запах становится сильнее. В голове промелькнули мысли: "Отвлеклась. Не досмотрела. Не уберегла". Но, продравшись сквозь молодой куст, Лиса с облегчением увидела что с её подопечным всё в порядке, и Цыпленок с любопытством, извиваясь и не зная с какой стороны подойти, разглядывает куст. - Эй! Эй! Мне кажется, я что-то вижу там! - Лиса отряхнулась от приставших к шерстки листьев и сухих веточек и, чуть ли не задерживая дыхание, подошла ближе и сама заглянула в куст. И увиденное ей не понравилось. Она никогда не думала что один мертвый, запутавшийся в сухих ветках и оставшихся листьях цыпленок может настолько сильно пахнуть. Или во всем виновато обострившееся обоняние? Она смотрела на этот комочек желтого пуха, и не могла поверить что такой же, еще живой, крутится сейчас вокруг её лап. Они же такие хрупкие, такие... - Кхм. - Лиса откашлялась, вдыхая полную грудь воздуха который, казалось, густел вокруг злополучного куста и затягивал, как трясина. - Там действительно что-то есть, но я не могу как следует это разглядеть. - Я только вижу что там что-то желтое. - Малышка подпрыгнула, приземлилась обратно на лапки и, оглядев себя, хохотнула. - Как я! Лиса скривилась, отвернув морду. - Да... Может, птичка какая застряла. - Совладав с собой, рыжая вновь повернулась к малышке, твердым голосом продолжая. - Я приметила несколькими деревьями ранее длинную палку. Притащи её, пожалуйста, а я посижу тут и посмотрю, что можно сделать. Цыпленок внимательно посмотрела своими черными глазками-пуговками на Лису, и рыжей показалось что она все поняла. Но ведь ей лишь показалось?.. Лиса нервно облизнула чистую морду - она умудрилась не запачкаться ягодами при таком быстром перекусе. - А я останусь тут и присмотрю чтоб никто не обидел нашего маленького друга. Цыпленок кивнула и, развернувшись, убежала, скрывшись за стеной суховатой травы. Спустя минуту, около злополучного куста послышался шорох и глухой треск ломаемых веток. Цыпленок вернулась без длинной палки, но с тонкой веточкой - всё, что она смогла унести. Но она надеялась что и этого может хватить. Хотя, как оказалось, ничего бы уже не понадобилось - куст был разломан, и сухие ветки валялись на земле, приминая траву. - Я решила рискнуть и... Но все было напрасно, просто слишком яркий желтый лист, мы зря волновались. - Лиса улыбнулась, поджимая лапу, на черном носочке которой виднелась и сочилась кровью тонкая царапина. - А теперь пошли. Мы должны добраться до твоей фермы до темноты. Лиса развернулась и двинулась прочь, чуть прихрамывая, и Цыпленку не оставалось ничего иного, как последовать за ней. Хотя ей и стало любопытно, когда, судя по красным следам на белой морде, Лиса уже успела перекусить ягодами...***
Не только их путь продолжался - Солнце тоже следовало своим каждодневным маршрутом, и совсем скоро небо окрасилось сначала в рыжие, а потом и в красновато-фиолетовые цвета. Из-за деревьев уже проглядывала крыша фермерского дома, на чистом небе виднелись завитки дыма, выходившего из трубы. - Там был не листик, да?.. - Тихо спросила Цыпленок, перепрыгивая через лежащую в траве веточку. - Нет. - Не задумываясь ответила Лиса, чуть опустив голову. Впереди них журчал ручей - небольшая, лишь чудом живущая лесная венка. Лиса, остановившись, прилегла на берегу, начав пить. - Ты меня теперь снова боишься? - Спросила Лиса, подняв морду, с которой капала на землю ледяная вода. - Нет. - Просто ответила Цыпленок, распушившись - уже начали подкрадываться первые холодные ночные ветра. - Если бы ты хотела меня съесть - ты бы сделала это раньше. Или хотя бы не вела к ферме. А я отсюда уже забор вижу. Малышка махнула маленьким крылом в сторону просвета между деревьями. - К тому же, мама говорила, что бороться не стоит. Нужно принимать все как есть. Поэтому я и не боюсь - потому что не смогу изменить что-либо. - Глупости! - Лиса рывком поднялась на лапы, нависнув над отшатнувшейся малышкой. - Ты должна не бояться не поэтому. А потому что будешь знать, что ты можешь все изменить! Должна двигаться вперед, понимать, что лучше для всех. Лучше для мира! - Для какого мира? - Цыпленок отскочила чуть назад, чтобы Лиса, в порыве, случайно не придавила её лапой. - Который о тебе даже не узнает? - Если стараться, то узнают. Узнают, и оценят. - Я не знала. - Да потому что ты живешь вне мира! - Лиса села, отворачиваясь. Повисла тишина, даже вечерние птицы, коих так приятно слушать осенними вечерами, замолчали на какое-то время. Когда лесные звуки вновь вернулись, Цыпленок, оглянувшись на ферму, сказала: - Хорошо рассуждать как ты, будучи лисой. Лиса, покосившись в сторону малышки, пробормотала: - Я не ем тебя потому что не хочу. Это мое желание, моя воля. - А я тебя не ем потому что не могу. - Лиса удивленным взглядом проследила за тем, как Цыпленок, отойдя немного назад и разбежавшись, перемахнула через ручеёк, лишь немного не допрыгнув до другого берега и замочившись. Теперь уже Лисе ничего не оставалось кроме как встать и, буквально перешагнув через ручей, последовать за малышкой. Оставшееся до фермы расстояние оказалось куда больше, чем казалось на первый взгляд. Наверное, виной тому были еще и несколько стен плотных кустарников, которые постоянно приходилось обходить. Поэтому у самого забора они оказались когда небо уже стало темно-синим с белыми вкраплениями звезд, и лишь около полосы горизонта все еще было темно-алым. Дырку в заборе они так и не смогли найти, поэтому Лиса предложила сделать подкоп. Цыпленок же предложила просто пройти к воротам и надеяться, что они еще открыты. Прокравшись вдоль ограждения, обе с удивлением обнаружили что ворот, как таковых, и не было - забор просто прерывался широким въездом на засыпанную гравием дорожку, что вела к фермерскому дому. Послышался собачий лай. - Я довела тебя до дома. Дальше не пойду. - Лиса выглядела как-то угрюмо, явно не желая много разговаривать. А возможно, её нервировал собачий лай. - Удачи. Она, развернувшись, махнула хвостом и буквально тут же скрылась в лесной темноте. Цыпленок же, ступив за забор, понеслась по дорожке вдоль темного поля - курятники находились прямо за ним, рядом с домом. Но курятников на положенном им месте не оказалось. После небольших поисков они обнаружились за домом, да и, к тому же, были огорожены небольшим, но крепким заборчиком, так что малышке пришлось дожидаться утра на холодной земле чтобы фермер, пришедший кормить куриц, заметил выбравшегося цыпленка и водворил, с причитаниями, его обратно в один из курятников. Мамы своей она так и не нашла. По правда говоря, тут все курицы были ей незнакомы, но Цыпленок просто решила, что из-за переживаний всех подзабыла. А, так как одна курица взяла её под свое крыло, вскоре малышка перестала уж думать и о настоящей матери. И ни зажившая по старому Лиса, ни подрастающий Цыпленок так и не узнали, что в конечном итоге они пришли не к той ферме.***
Ночной лес проносился мимо нее темно-бурыми и зелеными полосами, смазанными и смыкающимися челюстями за спиной. Она бежала, взмахивая слабыми крыльями, перепрыгивая в темноте ямы, кучи листьев, ручьи - или так, по крайней мере, казалось в наступивших сумерках. Единственным, кто точно и верно вырисовывался в подступающей тьме, был факт - на их курятник напали. И смыкающийся за спиной лес звучал как клацанье острых, кровожадных зубов. Она уже переживала такое раньше... Ведь да? Но когда - не помнила. Они готовились спать, ведь с уходом теплого лета дни становились короче, но фермер все не шел и не шел закрывать дверь, и курятник был открыт. Она не знала кто первым увидел вспыхнувшие у входа глаза; не знала, кто первым осознал в наступившей тьме заслонившее вход гибкое тело; не знала, кто первый учуял острый запах хищника и поднял тревогу. Наверное, все эти три вещи произошли одновременно. Но она поняла, что творится, только когда почувствовала запах крови - лиса молнией метнулась вперед, хватая в острые зубы её соседку и пропитывая соломенное гнездо запахом смерти и кровью. И она, кажется, полу-обезумев от страха, буквально слетела со своего насеста, перелетая через спину хищника, и понеслась вперед. Теперь, когда дыхание начало её подводить, Курица вдруг поняла что, наверное, нужно было бежать ко входу в дом. Или к собачьей будке. Но в тот момент единственное, что она видела - выезд, усыпанную гравием дорожку и темнеющий лес. Он был спасением, но теперь, со своими подступающими армадами деревьев и скалящимися ветками, казался еще враждебнее, чем лиса. Впереди показался просвет кустарников, будто вырезанный тенью, отбрасываемой старым ясенем. За ним же ютился, словно неуверенный щенок, небольшой холм, который Курица будто бы уже когда-то видела. Но, право, она не успела даже вспомнить, когда именно. Из кустов, словно две гибкие змеи, выскочили тени, преградившие ей путь, и в свете первых звезд Курица различила двух лис-подростков, с интересом на неё глазевших. Они стояли перед ней, чуть пригнувшись, готовые кинуться в любую сторону, в которую она побежит. Спустя минуту молчаливой сцены, один из подростков, не спуская с Курицы взгляда, шепнул брату: - Думаешь, мама её сюда для нас пригнала? - Не знаю. - Отозвался другой, так же не спускавший взгляда с Курицы, которой только и оставалось что стоять столбом, прислушиваясь к их разговору. - Что нам-то делать с ней? - Хватать? Зубами, как мама учила. - Первый подросток мотнул хвостом, и облизнул клыки. Курица еле удержала от того что бы не сделать шаг назад - кто знает, может, это их спровоцировало бы. - Ну так и давай, хватай, что стоишь-то. Это было настолько очевидно что первый подросток в неверии посмотрел на своего брата - действительно ли это было всё? - Что это вы собрались хватать на моей территории? - Позади них послышался грозный рык, и оба подростка, забыв про парализованную страхом Курицу, обернулись. Из кустов выступила старая лиса - всклокоченная шерсть, уставший взгляд, торчащие ребра и седая шерсть говорили о многих прожитых годах, а отсутствие одного из ушей - о том, что и в неприятностях похуже этой она бывала. - Н-не твое дело! - Заикнувшись, выскочил вперед первый лисенок. - Моя территория - мое дело. - Сказала Лиса, делая шаг вперед и замечая за подростками замершую в оцепенении Курицу. Вот ведь. - Оставьте несушку в покое и убирайтесь лучше, пока уши целы. И второй подросток выскочил вперед, ощерившись. - Это наша добыча, мы первые ее нашли! Не уйдем без неё! Старая Лиса растянула подрагивающие губы в оскале, - давненько была её последняя драка. - и прогудела: - Вы без неё не уйдете. Вы без неё побежите. Подростки кинулись одновременно, но проворной старой Лисе стоило только отскочить в сторону, что бы они, два юных, неумелых щенка, чуть не столкнулись друг с другом. Началась настоящая потасовка, но Лиса, пусть и не сомневавшаяся в своей победе, старалась держать дистанцию, лишь щелкая зубам в непосредственной близости от пушистых ушей или юных морд. Когда же она, наконец, задела клыком морду одного из подростков, тот взвыл, словно ему оторвали хвост, и Курица, встрепенувшись, очнулась от оцепенения. Первой мыслью было: "бежать и забиться в безопасное место". Как было в детстве, как было... Тогда? Она же уже оказывалась в лесу?.. Курица рванула в сторону холма, благо, оба подростка были настолько увлечены потасовкой, что её передвижения даже и не заметили. В холме, прямо за ясенем, зияла дыра - вход в нору - и Курица без задней мысли влетела туда. Это было знакомым местом. Пол был покрыт листьями и сухой травой, так сильно напоминавшей о родном гнезде. Сверху, там, около ясеня, слышались грозные звуки драки - верещание, гневное рычание, Курице даже казалось что она слышала звук удара чьего-то тела о землю. Она забилась в дальний, темный угол, к земляной стенке, все еще хранившей летнее тепло. Наверное, ей нужно было бежать дальше. Если не подростки до неё доберутся, то это будет старая лиса. Почему она, Курица, рванула именно сюда? Что тут есть такого знакомого? Пока она оглядывалась, с трудом различая остальные стены норы в темноте, вместо того чтобы попытать свое счастье и снова убежать, снаружи, кажется, все стихло. Всю эту долгую ночь, которая началась с погони, её сопровождал шум - шум всполошенного курятника; шелест травы, ручья, листьев под лапами, пока она мчалась сквозь лес; завывающий в ветвях ветер. Сейчас же все вдруг стало настолько тихим, будто замершим во времени. Отчего шорох у входа в нору показался Курице таким неестественно, пугающе громким. Слабый свет с улицы заслонила выросшая в проходе всклокоченная тень, и Курица невольно плотнее вжалась в земляную стену. Тень, чуть пошатываясь, начала спуск вниз и маленькое птичье сердце затрепыхалось, грозясь остановиться от перегрузки. Хриплое, тяжелое дыхание, запах крови и... - Не трясись ты так. - Лиса, рыкнув, тихо воззвала к своим, лисьим, богам, тяжело заваливаясь на пол. - Ввязаться на старости лет в потасовку с малолетними из-за какой-то... Да что они вообще понимают... Лиса постаралась свернуться клубком, но что-то не дало ей это сделать, и она осталась лежать, как была - вытянувшись на холодном земляном полу, всклокоченная, обессиленная. Она глянула на все еще жавшуюся к стене Курицу, и подумала что у той, возможно, откажет сердце, если она, Лиса, снова попробует к ней обратиться. Вот так просто ее старания пойдут прахом. Рыжая отвернула седую морду, прикрыв глаза, и с удивительно-большим трудом подтянула к себе пушистый хвост. Путь был открыт. И Лисе было все равно что там, возможно, все еще где-то поджидают Курицу подростки, совы, барсуки. Она сделала все что могла, удерживать, переубеждать - она знала - дело неблагодарное. Курицы не слышат, они видят лишь располосованную шрамами морду, глубокую пасть и клыки, когда ты говоришь. Лиса внимательно вслушивалась в тишину своей пещеры, еле заметно дергая единственным ухом. Она ждала шороха, топота маленьких ножек, шелеста перьев - она ждала её ухода, потому что не могла полностью расслабиться. Старое тело болело, а хныкать щенком перед Курицей не хотелось. Она действительно услышала шорох, и дернула ухом - чуть слышное трение перьев друг о друга, звучавшее в тишине громоподобно. Топ - опустилась на землю нежная лапка. Топ - и тишина. Еще шаг, пробный, и она наверняка побежит, поэтому Лиса постаралась дышать еще тише, стать еще меньше, чтобы ничего не смутило эту маленькую, глупенькую птицу. Вновь послышался шорох, и Лиса невольно дернулась, когда почувствовала нежное прикосновение перьев к своей холке, голове, ушам. Курица прижалась к ней, распушившись, раскинув крылья, и нежно перебирая клювом мягкую шерсть, словно успокаивая маленького цыпленка. Лиса хотела было вскочить, возмущенно зарычать, вздыбить шерсть, уже не думаю о том, как должны напугать Курицу эти действия. Но она этого не сделала. Она лишь тихо заскулила, стараясь прижаться ближе, чувствуя, как целебный сон, нагнанный нежным перебиранием шерсти, накрывает ее, а крыло, раскинутое над головой, словно укрывало всю её от мира, жестокого и несправедливого. Это было сродни давно забытому, почти стершемуся из памяти воспоминанию - теплый мамин бок, толкающиеся, пихающиеся братья и сестры, жирное молоко. И никакой крови. Драки - это игра, когда тебя тягают за уши, а ты кусаешь маленькими, безвредными зубками чужой хвост. Это первый рассвет вне норы, когда они все выбрались гурьбой, проводить маму на охоту. Все это было сейчас с ней, прошивало болящее тело целебным теплом, словно ниткой, и она уже твердо знала - она протянет ещё какое-то время. Просто потому что, зачастую, дикому, одинокому зверю хватает лишь капли тепла, что бы двигаться дальше. А Курица, сидевшая над старой Лисой, думала о том, как рыжий хищник, безропотно лежащий на земле, похож на её, уже давно выросших, цыплят. Как она так же дергается, погружаясь в сон, как она так же жмется ближе в поисках тепла, и тихие поскуливания были слишком похожи на писк. Думала о том, что, кажется, она точно уже была в этой норе, и видела эту исполосованную морду, пусть не такую седую, и единственное ухо. Она помнила запах земли, свободный от смрада гнилых костей, и сухую, словно в хорошем гнезде, траву. А еще она думала о том, что, возможно, в Курятнике вполне обойдутся без неё, и она сможет присмотреть за кем-то, кто нуждается в присмотре ничуть не меньше новорожденного цыплёнка.
