Свежий воздух растекается по венам

Шерлок Холмс был мертв. Раз за разом Грег прокручивал факты в своем алогичном и сентиментальном, как постоянно оскорблял его Шерлок, мозге. И не мог найти ни одного объяснения, чтобы опротестовать его смерть. Чем больше дней проходит со смерти этого высокофункционального социопата, тем отчетливее Грег осознает, что некрологи в газетах – правда. И то, что это он подвел Шерлока – тоже. Грег сжался от этой мысли и поплотнее стянул плечи пледом. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивались редкие лучи солнца, подсвечивая летающие в затхлом воздухе пылинки, а в углу, на столе, стояли остатки пятидневной, уже начавшей попахивать, китайской еды. Грег, просто привычки ради, продолжает держать телефон рядом с собой, более чем понимая, что никто ему не позвонит. Его отстранили от службы неделю назад. «Поделом», — подумал Грег, стоя в кабинете начальника и выслушивая приказ. Но почувствовал, как что-то, чудом целое в груде обломков в его груди, глухо хрустнуло, когда он вернулся в свою пустую квартиру. Из неё Грег больше не выходил. Днём его компаньоном была тишина, в которой он пытался дремать, но вздрагивал и резко открывал глаза каждый раз, стоило ему провалиться в сон достаточно глубоко. Ночью он собирался с силами и шёл в кровать, принимая свое наказание с безропотной покорностью. Его сознание ополчалось против него каждый раз, когда он закрывал глаза. «Я убил Шерлока Холмса» — эта беспрерывно звучащая фраза была аккомпанементом к его снам, в которых он видел не самого Шерлока, но другого Холмса – Майкрофта. Тот смотрел на него с ненавистью и презрением, сжимал свои чётко очерченные губы, не отводил взгляд так долго, что у Грега разъедало кожу, а потом произносил: «Я доверял тебе, Грегори. Ты подвел меня», — и развернувшись, уходил. Грег каждый раз пытался остановить его, падал, хватался за каблуки уходящих в даль туфель, выкрикивал жалкие оправдания и с криком просыпался. Один. Он подвел Майкрофта Холмса, он это знал. Майкрофта Холмса, который для него пошел на то, чего не делал ни для кого. Майкрофта Холмса, который пустил Грега к себе очень близко. Майкрофта Холмса, который позволил ему видеть себя настоящего. Майкрофт не храбрился при нем, когда ему было тяжело, он подходил и позволял себя обнять, кладя голову Грегу на плечо. Майкрофт сделал Грега свидетелем того, как он искренне смеётся, закрыв глаза и немного запрокинув голову от удовольствия, и как тихо вздыхает от усталости, устроившись на диване после тяжёлой работы, а потом, немного поразмыслив, сворачивается вокруг Грега, обвивает его шею руками и прикрывает глаза. Во время одного из их совместных выходных он удалил небольшую частицу «не», и назвал чувства преимуществом, а потом долго целовал Грега, и с его губ не сходила улыбка. Майкрофт был честен с ним, поэтому Грег знал, какой большой страх потерять хранился за стремлением Майкрофта контролировать Шерлока. Он позволил Грегу заботиться о человеке, который был для Майкрофта приоритетом на продолжении 42-х лет, и ни разу не сомневался в Греге. А Грег усомнился в Шерлоке на шесть часов, и этого хватило, чтобы случайные прохожие обнаружили его упавшим с крыши Бартса. Это было вероломством, предательством Майкрофта и всего, что они создавали вместе. Это была неумолимая боль, которую он причинил любимому человеку. Поэтому, когда на похоронах Шерлока Грег заметил, как Майкрофт смотрит на него с презрением и холодом в глазах, Грег не знал, что ответить. Он мог только оправдываться. Но у него не было даже права на оправдания. Он смотрел, как Майкрофт отворачивается. Последующие дни после смерти Шерлока превратились для Грега в одну бесполезную, тягучую жижу. В конце-концов, он так привык быть в тишине и находиться в одном месте, что время, кажется, изменило структуру. Он уже слабо различал, где кончается один день и начинается другой, и как освещение в его комнате меняется в зависимости от времени суток, он всё глубже и глубже погружался в свои мысли, и, кажется, не собирался оттуда возвращаться. Он сотню раз прокручивал в голове то, что произошло, пытался представить, чем сейчас занят такой далекий от него Майкрофт, делал себе этим только хуже, но никак не мог остановиться. Его затягивало куда-то, где совсем темно. Но никто не спешил к нему на помощь. Ведь он сам навлёк эту потерю на них. На их отдел, на Майкрофта, на их родителей, так неужели Грег думает, что кто-то придет его утешать? Грег не мог жить со своей виной, и не было никого, кто готов бы был его простить. Каждую вторую пятницу они с Майкрофтом обязались встречаться и ужинать вместе. Эта традиция была установлена четыре года назад, в период, когда было слишком много работы, чтобы видеться достаточно часто. С тех пор многое изменилось. У них появился общий дом, и теперь они проводили в компании друг друга как минимум три вечера на неделе и один полный выходной, но а поход куда-нибудь вместе по пятницам остался просто хорошей традицией. Сегодня была одна из тех пятниц, и Грег был один. В своем, ставшем неповоротливым мозгу он то и дело воображал, как Майкрофт сегодня приходит к нему. Открывает дверь его старой квартиры ключом, который Грег еще давно ему дал, мягко ступает по немного заношенному ковру и ровно держит спину, как будто зашёл не в средненькую квартирку в спальном районе города, а в офис государственной важности. Одним движением включает свет и смотрит на Грега с лёгкой усмешкой. Майкрофт, наверняка, отпустил бы сердобольное замечание, насчет сложенных в углу стола тарелок, с остатками не первой свежести и, недовольно вздохнув, отнес бы их на кухню, а потом уместился рядом с Грегом и взял его руку. И Грегу бы стало спокойно и хорошо. Грег моргнул несколько раз, избавляясь от довольно чёткого видения, и посмотрел на тарелки, которые в реальности были на прежнем месте. Он поднялся и отнес их на кухню — всё же нехорошо будет, если Майкрофт придёт и увидит, какой бардак он развёл. Но Майкрофт не пришел. Ни в семь вечера, ни в восемь, ни в девять. Это стало доказательством того, что Грег больше не нужен. Никому, даже Майкрофту. И измученное одиночеством, предоставленное самому себе и ушедшее за эти одиннадцать дней слишком далеко от реальности сознание Грега не выдержало. Он больше не думал о мире, который остался за пределами его квартиры, не думал об общественном мнении и о том, что о его действиях скажут или напишут, ему было все равно на то, как его поступок будет выглядеть. Даже то, что его желание является противоестественным для его стойкой и горячей натуры, больше не имело значения. Было только сейчас и в этот момент, не было совершенно ничего, за что бы он мог зацепиться. Не совсем осознавая, что делает, он пошел в ванную и включил воду. Поставил на ручке крана таймер, чтобы та выключилась через некоторое время. Засмотревшись на мгновение, как вода заливает белую эмаль ванны, он пошел в свою спальню. Натянул темно-синий шёлковый халат, который когда-то купил для себя, потому что Майкрофт всеми способами выражал недовольство его старыми, не из лучшей ткани, махровыми и бесформенными халатами. Потом, первый раз за всё время, застелил свою кровать и вернулся в ванную. Вода набралась достаточно, чтобы можно было вытащить клапан и позволить ей струиться некоторое время. А через сорок минут сработает таймер, подача воды прекратится, и вся вода с ванной уйдет в водосток. Грег не любил причинять неудобства людям, так что хотел, чтобы и его смерть для того, кто найдет тело, стала максимально приемлемой. Грег сам обо всем позаботится. И когда его найдут, а это случится через несколько дней, то застанут человека в халате в сухой, не измазанной красным ванне, потому что сорок минут хватит, чтобы вода переменилась. Грег догадывался, что когда совершаешь самоубийство, то испытываешь столько противоречивых чувств, что рука с лезвием дрожит, и Грег никогда не представлял, что сам решит это делать. Но вот, он здесь, абсолютно спокойный, как будто это не по его рукам сейчас заструится кровь, с отстраненным видом и пустотой в глазах он заносит руку. Немного больно, особенно когда повторяешь то же самое на другой руке, но Грег за годы работы в Ярде получил достаточно ранений, чтобы боль не могла его остановить. Закончив, он опускает руки на дно ванной и чувствует, как вены начинает жечь, это изрезанная плоть соприкасается с водой. Он лежит так, чувствуя странную пустоту, Грег никогда бы не подумал, что последним чувством, которое он испытает, будет глубокая пустота. Неожиданно, одновременно с тем, как боль в венах проходит, его тело начинает ощущаться очень лёгким, почти невесомым. И появляется удивительная иллюзия, будто по его лицу гуляет легкий ветерок. Глаза его начали медленно закрываться, и когда стало абсолютно темно и тихо, он увидел Майкрофта. Тот простил его и теперь светло ему улыбался. Грег почти потерялся в этой улыбке, когда почувствовал легкий толчок, от которого весь его мир содрогнулся, и все закончилось. Майкрофт сидел рядом с ним. Плечи его прогнулись, казалось, он пытается удержать на них слишком многое, с каждым разом он вздыхал все тяжелее и сжимал скулы все крепче. Его лицо было напряжено до предела, и человеку, который случайно увидел бы его, могло показаться, что он сейчас закричит. Широко раскрыв глаза, Майкрофт пытался справиться с тем, что сейчас видит перед собой, а в голове роились сотни до безумия быстрых и разрушающих мыслей. Майкрофт не мог больше справиться с ними и, закрыв лицо руками, опустился на колени. Казалось, что его руки до сих пор пахнут кровью, от этого запаха начинало тошнить еще больше, но он просто поднял голову и продолжил смотреть на него. Майкрофт хотел убежать отсюда, скрыться, но не мог его оставить. Пару мгновений спустя он услышал, как дверь открывается, и поднял голову, встречаясь взглядом с Антеей. Та остановилась на пороге, и в глазах её было искреннее сочувствие. В руках она держала чай и сменную одежду. Майкрофт едва не засмеялся от неуместности этих вещей. - Мистер Холмс, – начала она немного неуверенно. – Вам нужно отдохнуть. Майкрофт и бровью не повёл. - Он все равно не придет в себя в ближайшие несколько часов. Молчание. Антея замялась, впервые за долгое время не зная, что делать. А потом вздернула подбородок, прогоняя сомнения, и подошла к нему. - Майкрофт, – сказала она, легко положив руку ему на плечо. – Майкрофт, ты успел. - Я знаю, – раздражённо ответил Майкрофт. - И нет в этом твоей ошибки, тебе незачем винить себя. Ты просто волновался о его безопасности. - Я, кажется, не просил тебя быть моей утешительницей. Так что почему бы тебе не заняться своими прямыми обязанностями? – Майкрофт не хотел быть грубым, просто сейчас было неприятно буквально всё. Антея только ухмыльнулась на эти слова, слишком давно она знает своего босса. - Ладно. Тогда хочешь знать правду? Ты причинил ему много боли, – Майкрофт не удержал резкий вдох, когда услышал то, что заслуживал. – Ты исчез из его жизни и нарушил обещание быть опорой. Но ты знал, на что идешь, когда решил защищать его. Угроза была реальной, снайперы, держащие его на прицеле, были реальными. И ты просто не позволил бы себе вернуться к нему и рассказать правду о своем брате прежде, чем не устранить их. Ты ведь знаешь, что было бы, узнай они, что инспектор все еще что-то для тебя значит. Ты должен был его оставить. Майкрофт помолчал немного, хотя слова Антеи не произвели на него никакого впечатления. А потом, собравшись с силами, проговорил то, что разъедало его изнутри. - Я перестал считаться с его чувствами ради его блага. Я сомневался, стоит ли сегодня возвращаться, хотел все еще раз проверить. Я мог убить его своими решениями. Как мне продолжать верить в свои решения? – Майкрофт выглядел потерянным. - Никто не мог предсказать, что это так… подкосит его, – Антея на мгновение запнулась. – Видимо, у него слишком развиты пресловутые моральные качества и чувство вины. Но, Майкрофт, мы вместе выбирали такую тактику поведения, и я бы никогда не поддержала твое решение об абсолютном невмешательстве в его жизнь, если бы могла хотя бы предположить, что он не справится. Столько ежегодных тестов в Ярде, и он показывал идеальные результаты. Стойкость психики, адаптивность, жизненные приоритеты… По всем показателям, он не склонен рассматривать самоубийство как вариант. Ни при каких обстоятельствах. Я беседовала с психиатром, он склоняется к тому, что это было временное помутнение рассудка. Инспектор слишком долго пробыл один и слишком погрузился в свои мысли. Майкрофт слушал Антею, и лицо его исказилось горькой усмешкой. - Он был прав, Антея. - Психиатр? - Грег, когда во время нашего первого общения назвал меня бессердечной машиной. Я такой. Мы такие, Антея. Мы выводим алгоритмы, просчитываем риски, обдумываем каждую деталь и не считаемся ни с кем, ни с какими чувствами, – в глаза его был холод и что-то очень похожее на ненависть к себе. - Никто не мог предугадать, что он так себя поведёт, – искала что ответить Антея. - Вот именно. Я выбрал для него из двух зол меньшее и решил просто не думать о том, как он с этим будет справляться, пока не вернусь. Мне казалось, что обречь Грега на угрызения совести, это так незначительно по сравнению с возможность потерять его навсегда. А для Грега всегда важен эмоциональный аспект. Я должен был найти способ объяснить ему, что мне не в чем его винить, не подвергая опасности, – плечи Майкрофта опустились еще ниже, и Антея поняла, что у нее есть последний шанс, чтобы доказать ему его неправоту. - Иногда это невозможно. Ты лучше меня знаешь, что иногда нужно выбирать только одно. Ты просто делал все возможное, чтобы его защитить. - Я пытался его защитить, но будет ли это что-то значить для Грега? Я не уверен, что он сможет меня простить. - Он всегда тебя прощает. Это просто то, как он поступает. Майкрофт промолчал. Первым, что он помнил, было ощущение легкого, приятного давления на его коже. Что-то теплое и какое-то слишком знакомое лежало поверх его ладони. Позже пришло тяжелое чувство усталости, удручающей слабости, которая не давала возможности даже глаз открыть. Все его тело было будто чужим, хрупким, ненадёжным. Ему стоило труда остаться на грани сознания и разлепить веки. От увиденного у него забрало дыхание. Майкрофт, какой-то слишком потрёпанный, возвышался над ним, всматриваясь в глаза. Каждая его черта говорила об огромной тревоге, которая просто сбивала Грега с толка, он не мог ее понять. Он попытался проморгаться, но сюрреалистичная галлюцинация никуда не пропала. Наоборот, тепло на его руке переместилось, и теперь Грег ощутил мягкое прикосновение к своей щеке и потерялся в этом. Он подумал, что было бы здорово просто продолжать лежать так, даже ничего не пытаясь разузнать. Но Майкрофт непривычно судорожно вздохнул и проговорил: - Прости меня. Грег нахмурился. Ему не нравилось такое состояние Майкрофта. - О чем ты говоришь? – осипшим голосом ответил он. - Я оставил тебя. Я не должен был тебя бросать. Саднящие воспоминания вспыхнули в голове, заставляя зажмуриться. - А, все в порядке, – он быстро взял себя в руки. - Тебе не стоит волноваться об этом. Спасибо, что пришёл. - Я виноват перед тобой, Грегори, – с совершенно нечитаемым лицом и скрипучим голосом начал он, но не успел договорить. В палату зашел врач и несколько медсестер, вид у них был встревоженный. Это Майкрофт нажал кнопку вызова, как только Грег начал приходить в себя. Врачи крутились вокруг Грега ещё двадцать минут, что дало ему возможность лучше прийти в себя, а Майкрофту — углубиться в свои сомнения еще больше. Он совершенно не знал, как рассказать все Грегу, боялся причинить ему ещё большую боль и боялся, потому что не представлял, что будет делать, когда Грег его прогонит. Наконец, Майкрофту позволили вернуться в палату, сообщив, что состояние Грега вполне удовлетворительное, но от эмоциональных нагрузок ему лучше воздержаться. Это казалось невозможным, учитывая то, что Грег ждал его с серьёзным и обеспокоенным взглядом, явно готовый к расспросам. А еще, в его взгляде был стыд. Его Майкрофт сразу же понял – Грегу была неприятна мысль о своем поступке. Майкрофт сел на ближайший к кровати Грега стул и некоторое время просто молчал, пытаясь собрать слова в предложение. Грег же, обеспокоенный его измотанным видом, неуверенно произнес: - Прости, что доставил тебе хлопот. Я сам не до конца понимаю, что на меня нашло. Это… просто какое-то странное наваждение. Мне стыдно из-за своей выходки. На самом деле, я рад, что из меня никудышный самоубийца, – он хрипло рассмеялся, пытаясь справиться с ситуацией, в которой оказался. - Ты был таким… Когда я тебя нашел… Я думал, что потерял тебя, – Майкрофт надломлено вдохнул и зажмурил глаза, его самоконтроль трещал по швам. - Ты нашел меня? Майкрофт только кивнул, не открывая глаз. - Майкрофт, что ты забыл в моей квартире? – Грег просто не мог поверить во вполне логическое объяснение. - Я пришел к тебе, – он открыл глаза и осторожно, совсем невесомо положил руку на белую повязку, под которой находились свежие рубцы. - Я не должен был оставлять тебя. Но я пытался защитить тебя. Я думал, что если прекращу всякую связь с тобой, то тебя оставят в покое. Я думал, что если оставлю тебя, пока все не утихнет, то смогу уберечь, – восприятие Грега накренилось от его слов. Ему казалось, что его мозг сейчас взорвется от всего услышанного, но в тоже время, где-то на задворках сознания, зарождалось хрупкое облегчение. - Я не понимаю, ты должен ненавидеть меня. Я ведь не поверил Шерлоку, когда он говорил о планах Мориарти. - Ты не виноват в том, что случилось с Шерлоком. Ты всегда делал все для моего брата и сделал это в тот раз. Я никогда не винил тебя, Грегори. Грег только и смог, что растерянно кивнуть. Он был в шоке от того, что сказал Майкрофт, он на мгновение даже засомневался в реальности происходящего. Удивительное, трепетное чувство облегчения получило волю. Он и не ждал, что когда-то еще сможет почувствовать такое. - Я думал, ты ненавидишь меня. Не хочешь иметь со мной ничего общего… - Я не могу ненавидеть тебя, Грегори. Я думал, ты это знаешь. Это должно было стать помехой в моем плане, я был уверен, что ты будешь искать со мной встречи, а ты… - Майкрофт запнулся, отводя взгляд. - За последний месяц я принял ужасные решения, о которых пока не могу говорить. Когда придет время, ты обо всем узнаешь и сам будешь хотеть, чтобы я ушёл, – в нем сейчас, казалось, собралась вся тоска мира, а Грегори смотрел на него скорее с участием и заботой, чем с обидой. – Ты слышал, что я сказал, Грегори? Все, что случилось с тобой за последние шестнадцать дней, случилось лишь потому, что я принял решение не вмешивать тебя в свои проблемы. Я заставил тебя думать, что я вычеркнул тебя из своей жизни, это тоже было частью плана. - Ты так поступил, чтобы защитить меня? – как-то скупо проговорил он. - Да. - Я говорил тебе, что меня не нужно защищать, – на его лице мелькнул холод. - Я не мог потерять тебя. А в итоге… - он не смог закончить предложение. Майкрофт казался таким потерянным и хрупким, Грег тут же захотел прижать его к себе. - Иди сюда, – прошептал он. Немного приподнимая руку, в которой сразу же почувствовал отголоски боли. – Если то, что ты делал, было продиктовано желанием защитить меня, то я постараюсь принять это. Но мне понадобится время. Майкрофт не шелохнулся, только поднял глаза и с грустью посмотрел на него. - Это не все, что тебе предстоит узнать. Когда это случится, ты пожалеешь, что сейчас позвал меня, – с уверенностью обреченного заявил он. - Даже представить не могу, что подобное может случиться. Но раз ты так говоришь, вполне возможно, что это ударит по тому, как я тебя воспринимаю. – Майкрофт лишь понимающе кивнул. – Я буду злиться, возможно, сильно, наверное, ты даже услышишь парочку совсем не лестных слов в свой адрес, может, я даже собью дверь с петель, когда захлопну ее перед твоим носом. Но, если то решение, о котором ты говоришь, было продиктовано лучшими намерениями – однажды я пойму его, – с уверенностью закончил Грег. Майкрофт смотрел на него растерянно, множество чувств смешались в нем сейчас. А то, что после всего Грег его ещё и утешает, создавало ощущение нереальности и нежного трепета к этому удивительному человеку. В конце концов, Майкрофт глубоко вздохнул, попробовав хотя бы немного снизить напряжение в себе и осторожно уложил голову на грудь Грегори. В этот момент, слыша, как под ухом стучит ослабшее от критической потери крови сердце, Майкрофт едва не начал читать молитву небесам за то, что Грег до сих пор находится рядом с ним. Такой родной, теплый и живой. - Я люблю тебя, – прошептал Майкрофт. Грег мгновение помедлил, позволяя оставшимся сомнениям насчет чувств Майкрофта развеяться под давлением этих слов. - Я люблю тебя, – ответил он. Через два года Майкрофт рассказал Грегори о том, что Шерлок жив. Как и прогнозировал Грег, он довольно сильно вспылил. То, какую игру они с Майкрофтом повернули, и то, что Майкрофт два года скрывал это от Грегори, заставило выйти его далеко за пределы хороших манер. Он был ошарашен так, как только может быть ошарашен человек, который узнал, что его два года как умерший друг находится в добром здравии. Во взаимоотношениях Грега и Майкрофта на некоторое время повисло напряжение, Грегу пришлось восстанавливать свое доверие к Майкрофту. Но в конечном итоге они справились. Как справлялись всегда.