Мальчик, у которого не было выбора

У них было все прекрасно. Страсть, похоть, возбуждающая агрессия, несмотря на тесное общение, не обременение обязательствами - все это смешивалось в единый чан под названием отношения по-Малфоевски. Однако Драко умел вести себя как последняя мразь. По крайней мере, шестьдесят процентов времени, проведенного вместе, он вел себя именно так. Не сказать, чтобы Панси была против или оскорблялась его поведением. Скорее, он вытрахивал из нее все недовольства, а она, будучи понятливой девочкой, не очень-то и хотела лезть в его душу. Это было проблематично. Там потемки. Она не всегда понимала даже его эмоции, о чувствах и речи вести не стоит. И все же, Панси ему потому и нравилась, что была смышленной и далеко не простушкой. Слизерин - факультет хитрых, отчасти двуличных. Думаете, кто-то это отрицал? Так, для виду. Чтобы не раскрывать все карты раньше времени. А Панси, как яркая его представительница, имела тузы в рукаве на случай, когда ее свирепый звереныш становился совсем уж озлобленным и обнаглевшим. Однажды, вся сборная Слизерина по квиддичу напилась огневиски в честь, да они уже и не помнили чего, кажется, это был выигранный матч против Хаффлпафа, как обычно давшийся не очень уж тяжким трудом, ибо эти тупорылые, но до мозга костей честные "игроки" и рядом не стояли со слаженной и гораздо более хитроумной игрой слизеринцев, после чего Драко, еле держась на ногах и чуть не наскочив по пути в спальню девочек на Филча, Снейпа и кого-то еще, он уже не видел, просто прятался, как пятилетний мальчик " я в домике", ждал, пока путь к его единственной цели будет чист. Услышав характерный стук Панси подорвалась, ибо мать, вашу, время за полночь, ну мозгов нет или да, и понеслась к двери, пока кто-нибудь не проснулся. Хотя все уже знали, кто к ней забегает на огонек по ночам, все равно было немного неудобно. И, ох, да, она же так удивилась, увидев на пороге Малфоя, пьяного в ноль, но так надменно смотрящего на нее, будто это она языком двигать не могла. И все же, было что-то завораживающее в его развязной позе, расфокусированном взгляде и расширенных зрачках( она была уверена, что это не только от плохого освещения). Воспользовавшись тем, что она на него откровенно засмотрелась, Драко дернул ее за запастье на себя и буквально врезался в ее рот так, что аж зубы клацнули друг об друга. Зашипев на него, Панси принялась вырываться, чтоб перебраться на другую локацию. Патрулирование давно закончилось, но угнетающий ее Филч любил наносить нежданные визиты, и они запросто могли отхватить наказание. Но Драко даже не думал отпускать, продолжая насиловать ее рот, сминать губы, попутно зализывая места, где умудрился их укусить. Нашарив рукой дверку за спиной Панси, растеряв последние капли терпения, захлопнул, что получилось достаточно громко, и дико вульгарно вжал ее в каменную поверхность. Девушка, прекрасно осознав, что сейчас Драко может и не посмотреть на ее протесты, а просто возьмет, пораскинула мозгами и поняла, что клин вышибают только клином. Вцепившись ему в волосы на затылке, она с еще большим рвением начала отвечать на поцелуй. Позволила тереться о свою промежность, вторую руку просовывая между их телами, с остервенением расстегивая ремень. На секунду юноша опешил от такого напора, и этого времени Панси хватило, чтобы отвесить ему звонкую пощечину, которую, казалось, услышало все подземелье. Тут же схватила его за воротник и, вывернувшись, швырнула его туда, где только что была сама. Вот тебе и хрупкая и милая девочка. Все они такие, до поры до времени. Глупо открывая рот, как рыба, что выбросило на сушу, Драко не сразу понял, какого, собственно, хуя, произошло. Парня, уже собравшегося было с мыслями, чтобы выдать тираду, Панси перебила: - Значит так, зайчик, в следующий раз, когда ты заявишься ко мне в задницу бухой, будь добр, сначала извинись за беспокойство, а не пытайся изнасиловать ту, что вообще-то и так терпит твои вечные непонятные выходки и похуистичное отношение, иначе я просто заинкарцеррю тебя и примусь отрезать яйца медленно и мучительно. Мы это разъяснили? - Понял тебя, малышка, - ответил Драко, мгновенно протрезвев, и опустился перед ней на колени, задирая подол ночнушки. И все-таки Панси имела на него воздействие. И все-таки было между ними взаимопонимание.

***

В отличие от Панси и Драко, отношения Гарри и Гермионы можно было назвать девственными. Они были наполнены нежностью, заботой, лаской и любовью. Смущённые взгляды, тайные поцелуи в тёмное время суток, лёгкие прикосновения - это все было присуще их паре. Но давайте поговорим на чистоту. Не такими уж детскими их отношения были. Всё же любили Грейнджер и Поттер проводить ночи в своё удовольствие. Бывали и разногласия, и чрезмерное давление. Взять в пример войну с Волан-Де-Мортом. Гриффиндорка слишком сильно беспокоилась как за моральное, так и за физическое состояние Мальчика-Который-Выжил. Постоянными расспросами о том, как он себя чувствует, не болит ли его шрам, не хочет ли он поговорить об их схватке, Гермиона частенько подталкивала Гарри к незначительным, но все же нервным срывам. И всё-таки было у них больше положительных моментов, чем отрицательных. Сейчас я поведаю вам одну историю. Ночной Хогвартс - до безумия красивое место. В такое время все огни, коих было уже очень мало, неясно отражаются в озере. Лунный свет проникает в коридоры сквозь окна. Тени, отбрасываемые статуями и колоннами, очень вытянуты. Из совятни доносится приглушённое уханье филинов и сов. Всё это придаёт какую-то, как бы иронично это не звучало, волшебную, но в то же время пугающую атмосферу. Смотря на всё это, можете почувствовать, как мурашки с невероятной быстротой пробегаются по спине. Это как будто уносит в другой мир. И в этом мире есть только ты и красота замка. В такие моменты начинаешь задумываться: "А не это ли - то самое прекрасное, о котором нам так много говорят?" С этим самым прекрасным сейчас сливаются два гриффиндорских ученика - Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Уже ни для кого из школы их отношения не являются секретом. И добрая половина гриффиндорцев уже знает об их любимых ночных похождениях. Так что если уже за полночь, и в гостиной слышится какой-либо шум, то большинство неспящих попросту не обращают на это внимание. Как обычно, идя через восточное крыло к башне Гриффиндора, они держались за руки, переплетая пальцы, и разговаривали обо всём. Пустые коридоры наполнялись смехом Гермионы, после пущенных шуток Гарри. От этих звуков просыпались некоторые портреты и делали замечания о столь позднем и шумном передвижении по школе. Всё-таки прислушавшись к ним, ребята более-менее начали тихо себя вести. Окончательно умолкнув, через пару минут они услышали немного отдалённые голоса. И эти голоса очень напоминали Минерву МакГонагалл и Аргуса Филча с мяуканьем Миссис Норрис. Не на шутку перепугавшись, дети забежали в первый попавшийся кабинет и спрятались за шкафом. Открыв кабинет и мельком оглянув его, Минерва убедилась что там пусто, и запечатала его заклинанием: - Коллопортус! После того как директриса с завхозом всё же удалились от кабинета, Гермиона и Гарри облегчённо вздохнули, потому что оба поняли, что дверь откроется самой обычной Алахоморой. И что их всё-таки не увидели. Подойдя к двери, Гермиона наставила на неё палочку и, выводя уже так давно знакомую руну, произнесла: - Алахомора! Однако, ничего не произошло. Гарри толкнул дверь, но та не отперлась. - Чёрт, видимо, магия которую наложила МакГонагалл сильнее. Хотя, может быть дело и в двери, - Грейнджер обессилено опустила руку и убрала палочку во внутренний карман мантии. - Что ж, значит суждено нам провести ночь здесь, - сказал Поттер, садясь за парту. - Да, такая себе ночь выйдет. Проведя от силы минут десять в молчании, гриффиндорка с неким оттенком сомнения всё же решилась осмелилась нарушить его: - Гарри, я думаю, нам стоит поговорить о том дне, когда ты победил в схватке с Волан-де-Мортом. " Только не сейчас, пожалуйста. Только не в эту ночь. Только не в этот момент. Прошу, " - Я понимаю, что тебе трудно об этом говорить, но я очень переживаю за тебя! Гарри, прошу, не отвергай меня хотя бы сейчас, - ей действительно было важно поговорить об этом. И сейчас их положение как никогда позволяло это сделать. - Хорошо. Давай поговорим. Что именно тебя интересует? - сдался гриффиндорец, понимая что рано или поздно им придется поговорить на эту тему. Так зачем же временить? Опешив после столь быстрого соглашения, Гермиона попыталась собрать все свои мысли воедино. И у неё это практически получилось. Почему практически? Всё дело в том, что она знала, какие именно вопросы её интересуют, но вот только правильно задать их она не могла. Вы, наверное, сейчас зададитесь вопросом: "Как? Гермиона же одна из умнейших учениц последнего столетия! Такое просто не может быть! " И, знаете, я вам скажу, что может. Волнение и даже страх заселились в голове гриффиндорки. Она понимала, что другого момента расспросить обо всём этом может больше не быть. Она старалась успокоить себя, про себя повторяя, будто какую-то мантру, что это всего лишь разговор с Гарри. И у неё это почти получалось. В голову всё равно закрадывались мысли о том, что и вовсе не стоило затрагивать эту тему. Около десяти минут ребята стояли в гробовой тишине, нарушаемую лишь свистом ветра за окнами. И никто не осмеливался нарушить её. - После Его смерти у тебя болел шрам? - Гермиона повернулась лицом к Гарри, рассматривающего какую-то книгу. Поттер оторвался от несовсем интересного занятия и повернул голову на свою спутницу. - Да. Иногда я даже ощущал Его присутствие. А иногда, - парень замялся, словно решая стоило ли об этом говорить, - иногда я чувствовал, что он всё ещё где-то внутри меня. И... И будто пытался что-то сказать мне. Эти слова и вправду потрясли гриффиндорку. Конечно же, она подозревала что-то подобное, но что это окажется правдой? Кажется, ей не хотелось в это верить. А вдруг, Гарри сейчас засмеётся и скажет, что это шутка. И что с ним всё хорошо. И она тоже засмеется и скажет, что он до чёртиков её напугал. И они обнимутся. И поцелуются. Да, точно, поцелуются. Но он не говорил этого. А это значит, что всё произнесённое - правда. Слёзы непроизвольно начали катиться из глаз девушки. Заметив это, юноша подошёл к ней и обнял. В этот момент этого не хватало обоим. Гермиона обхватила парня руками и ещё сильнее прижалась к нему, как бы говоря, чтобы он никогда не отпускал её. Никогда.